…Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его?
Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища.
Далее сказал: исходящее из человека оскверняет человека.
Ибо изнутри, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства…
<…>
…Все это зло изнутри исходит и оскверняет человека. (Марк. 7, 18–23)
Под «осквернением» в данном случае подразумевается не временный, но постоянный источник нечистоты, от воздействия которого человек не может избавиться до тех пор, пока тот не будет удален. На это указывает многократно употребляемый здесь греческий глагол κοινοω <койно́о>, главное значение которого – «сообщать», «делать общим», «соединяться»; в Новом Завете он применяется в смысле «осквернять» и, таким образом, указывает на некий постоянно действующий источник осквернения, соединенный с человеком и сообщающий ему свою нечистоту. Библейский пример такого постоянного осквернения, источник которого находится внутри человека, – это нечистота женщины, страдающей долгим кровотечением:
Если у женщины течет кровь многие дни не во время очищения ее или если она имеет истечение долее обыкновенного очищения ее, то во все время истечения нечистоты ее, подобно как в продолжение очищения своего, она нечиста… (Лев. 15, 25)
Ясно, что именно такое осквернение, только не физическое, а духовное, вызывается «злыми помыслами», гнездящимися в сердце. В противоположность этому, о пище Иисус говорит, что она «не в сердце… входит, а в чрево, и выходит вон», т. е. осквернение ею имеет преходящий характер.
Мы видим, что слова Иисуса ни в малейшей степени не подразумевают отмены пищевых запретов, а только указывают на первостепенность духовного в сравнении с физическим. Эти слова полностью соответствуют и духу и букве Торы.
Но, может быть, указания на такую отмену содержатся в других книгах Нового Завета? Например, в Деяниях апостолов рассказывается, как однажды во время молитвы апостол Петр впал в экстаз —
…И видит отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю;
В нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные.
И был глас к нему: встань, Петр, заколи и ешь. —
Но Петр сказал: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого. —
Тогда в другой раз был глас к нему: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым. (Деян. 10, 11–15)
Зададимся вопросом: могло ли это видение иметь буквальный смысл? Для начала обратим внимание на слова Петра: «…я никогда не ел ничего скверного или нечистого». Из того, что описанный эпизод имел место после смерти и воскресения Иисуса, следует, что Иисус не учил Петра вкушать нечистую пищу. Очевидно, что слова «не то, что входит в уста, оскверняет человека…» (Матф. 15, 11) Петр, один из наиболее близких учеников Иисуса, воспринимал совсем не так, как последующие толкователи… Кроме того, Петр даже в видении не вкусил нечистое мясо – оно только представилось ему:
Это было трижды; и сосуд опять поднялся на небо. (Деян. 10, 16)
И, наконец, по окончании видения Петр какое-то время пребывал в недоумении, стараясь постигнуть символическое значение увиденного. Но разве стал бы он долго размышлять над видением, если бы понял его буквально?
Когда же Петр недоумевал в себе, что\' бы значило видение, которое он видел, – вот мужи, посланные Корнилием, расспросив о доме Симона, остановились у ворот
И, крикнув, спросили: здесь ли Симон, называемый Петром?
Между тем, как Петр размышлял о видении, Дух сказал ему: вот три человека ищут тебя;
Встань, сойди и иди с ними, нимало не сомневаясь; ибо Я послал их. (Деян. 10, 17–20)
Как же связано видение нечистых животных с прибытием к Петру язычников-римлян? Сам апостол объяснил это однозначно, когда оказался в доме у сотника Корнилия:
…Вы знаете, что иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым.
Посему я, будучи позван, и пришел беспрекословно. Итак, спрашиваю: для какого дела вы призвали меня? (Деян. 10, 28–29)
Когда же именно «Бог открыл» Петру, чтобы тот не считал никакого человека скверным или нечистым? Очевидно, что произошло это как раз в момент описанного видения: нечистые животные символизировали тех язычников, которым предстояло благодаря Петру уверовать в Христа и очиститься Святым Духом. Мы видим, что во всем этом не содержится даже намека на отмену пищевых запретов.
Пророческие видения вообще полны иносказаний и символов. К примеру, знаменитое видение Иеремии о «кипящем котле», находившемся на севере, подразумевало угрозу Иудее со стороны северных народов (Иер. 1, 13–15). А если бы нашлись толкователи, которые, услышав слова Иеремии, побежали бы на север – искать буквальный котел, то чем отличались бы они от тех, кто оправдывает вкушение нечистой пищи видением Петра?
Но, может быть, разрешение вкушать нечистое содержится в посланиях Павла? Например, он пишет, что никто не должен осуждать колоссян «за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу», называя все это «тенью будущего» (Кол. 2, 16–17).
За что могли осуждать соседи-язычники христиан греческого города Колоссы: за то, что те соблюдали иудейские праздники, в том числе Субботу, или за то, что пренебрегали этими праздниками? Несомненно – за соблюдение, ведь тем самым христиане противопоставляли себя язычникам…
В то же время из стихов Кол. 2, 16–17 однозначно следует: если осуждали за празднование (а не за непразднование), то и за правила питания, выделявшие христиан из языческого окружения. А эти правила могли быть только библейскими. Ведь именно библейские праздники и связанные с ними трапезы (например, вкушение опресноков на Пасху) служили прообразами будущего соединения человечества в Царстве Божьем, под властью Мессии: «…это есть тень будущего, а тело – во Христе».
В другом послании Павла (I Тим. 4, 1–5) говорится, что любая пища «освящается словом Божиим и молитвою».
Что такое освящение пищи молитвой – понятно каждому. Имеется в виду молитва перед едой, выражающая благодарение Создателю. Но что означают слова: «освящается словом Божиим»? И почему «слово Божие» упомянуто прежде молитвы? Достаточно, однако, спросить любого верующего, что означает выражение «слово Божие», и он не затруднится ответить: «Священное Писание!»
О чем же тогда здесь идет речь? Конечно, о том, что пища должна быть прежде всего «освящена словом Божиим», т. е. разрешена к употреблению Священным Писанием. Именно такую пищу «…Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением» (I Тим. 4, 3). Он Сам указал «познавшим истину», т. е. знающим Его Закон, какие именно животные предназначены в пищу. И только над пищей такого рода может быть произнесена освящающая молитва…
Обратимся теперь к тому месту Павловых посланий, где сказано, что продающееся на торгу можно есть «без всякого исследования, для спокойствия совести» (I Кор. 10, 25). Означает ли это, что не надо даже всматриваться в продаваемое мясо – не гнилое ли оно, не испорченное ли? Конечно же, говорится здесь о другом. Греческое слово, переведенное как «исследование», восходит к глаголу ανακρινω <анакри́но> – «разбирать», «расследовать». Значит, речь идет о таком подробном исследовании, которое вряд ли может быть произведено при быстрой и неразборчивой покупке мяса «на торгу». Что же имеется в виду?
Дело в том, что существует иудейское постановление об «исследовании» каждого предназначенного к убою животного на «кашерность», т. е. пригодность в пищу, согласно Торе: ведь животное может оказаться больным, раненым и т. п., а употреблять в пищу мясо таких животных Тора запрещает. Само собой ясно, что «исследованию» могли подвергаться только чистые животные, предназначенные в пищу по библейским законам. Следовательно, говоря о ненужности дополнительного «исследования», апостол Павел имеет в виду, что новообращенные из язычников не обязаны самостоятельно проверять «кашерность» мяса, предлагаемого «на торгу» иудейскими продавцами (имевшимися в ту пору во всех крупных городах Средиземноморья).
Надо ли продолжать поиск в Писании изречений, «разрешающих» запрещенные виды пищи? Их там нет и быть не может. Первые христиане из язычников вкушали пищу за одним столом с христианами из иудеев (Гал. 2, 11–12), которые, в свою очередь, тщательно соблюдали пищевые запреты Торы (Деян. 21, 20). Если бы на таком столе находилось нечистое мясо, иудеи не могли бы разделять с язычниками трапезу. Именно за общение с язычниками, а не за вкушение нечистой пищи упрекали некоторые иудеи Петра в Антиохии (Гал. 2, 11–15). Обычай есть мясо нечистых животных проник в христианские общины намного позже и был одной из явных уступок язычеству, вытеснявшему первоначальные установления Иисуса Христа и его учеников-апостолов. С превращением в IV в. Христианства в государственную религию Римской империи, а церковных иерархов – в государственных чиновников среди христиан окончательно утвердились те языческие устои жизни, частично уклониться от которых смогли лишь церкви, наиболее удаленные от Рима, например упоминавшиеся выше Коптская Православная, Эфиопская Православная, Сирийская Православная (Яковитская) и другие. Впрочем, в последующие века время от времени возникали религиозные движения, стремившиеся возвратиться к первоначальным, библейским, устоям. Однако такие движения подавлялись огнем и мечом: их приверженцев, где только могли, истребляли иерархи господствующей церкви, прибегавшие для этого к помощи светских властей.
…Последние стихи главы 11 Книги Левит устанавливают связь законов о пище с целью исхода народа Божьего из Египта:
…Ибо Я – Господь, выведший вас из земли Египетской, чтобы быть вашим Богом. Итак, будьте святы, потому что Я свят. (Лев. 11, 45)
Исход свершился для того, чтобы Израиль достиг святости и духовно соединился с Богом. Исход стал первой ступенью на пути восхождения к Богу целого народа, а вслед за ним – и всего человечества. Как мы уже говорили, в духовном мире сближение происходит не посредством перемещения в пространстве, а благодаря сходству свойств: к Богу можно приближаться, лишь уподобляясь Ему, насколько это вообще возможно для человека. Бог совершен в святости – и Его народ должен освящаться. Освящаться во всем – включая пищу телесную и духовную. Ибо мир, созданный единым Богом, также един и неделим…
В главе 12 продолжается тема чистоты и нечистоты в приложении к роженице, в главах 13–14 – в приложении к проказе и другим кожным болезням, а в главе 15 – в приложении к супружеству и к половой сфере. В связи с этим возникают два важных вопроса: что же такое, в библейском смысле, нечистота и что служит ее источником?
Нечистота, по-древнееврейски טמאה <тум׳а́>, – это состояние, в котором человек удален от Бога, являющегося средоточием высшей чистоты и святости. Удален из-за осквернения, происшедшего в сфере духовной и/или физической. В состоянии нечистоты человек не должен входить во Святилище, прикасаться к священным предметам и т. п.
Рассуждение об источнике нечистоты мы начнем с нечистоты физической, чтобы потом, по аналогии, перейти к нечистоте духовной.
Противопоставление чистоты и нечистоты в Библии рассматривается в тесной связи с оппозицией «жизнь – смерть». А, как известно, изначальный и наивысший источник жизни – Сам Всевышний:
…Ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоем мы видим свет. (Пс. 35, 10)
Поэтому с приближением к Нему человек все более очищается, и, наоборот, чем более очищается – тем ближе к Господу:
Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. (Матф. 5, 8)
Удаление же от Бога ведет к смерти, и, следовательно, все мертвое весьма далеко от Него:
Ибо вот, удаляющие себя от Тебя гибнут; Ты истребляешь всякого отступающего от Тебя. (Пс. 72, 27)
Ничто мертвое не причастно к восхвалению Господа; и, напротив, духовно живые вечно прославляют Его, ибо только духовное бытие неподвластно смерти:
Ни мертвые не восхвалят Господа, ни все нисходящие в могилу;
А мы будем благословлять Господа отныне и вовек… (Пс. 113, 25–26)
Имея в виду все сказанное выше, мы поймем, почему именно труп, т. е. главный, наиболее зримый результат «деятельности» смерти, рассматривается в Библии как основной источник не только физической (что понятно по медицинским соображениям), но и ритуальной нечистоты:
…Всякий, прикоснувшийся к мертвому телу какого-либо человека умершего и не очистивший себя, осквернит жилище Господа; истребится человек тот из среды Израиля, ибо он не окроплен очистительною водою, он нечист, еще нечистота его на нем.
Вот закон: если человек умрет в шатре, то всякий, кто придет в шатер, и все, что в шатре, нечисто будет семь дней;
Всякий открытый сосуд, который не обвязан и не покрыт, нечист.
Всякий, кто прикоснется на поле к убитому мечом, или к умершему, или к кости человеческой, или ко гробу, нечист будет семь дней. (Числ. 19, 13–16)
Мы видим, что не только само мертвое тело, но и все, что с ним соприкасается, становится нечистым. Далее, нечистыми являются и некоторые ткани и выделения человеческого тела, которые «омертвели» – утратили свои функции. Отсюда – специальные установления о нечистоте прокаженного и всего, что так или иначе связано с проказой, даже если «проказа» появляется на доме или одежде (Лев. 13 и 14). Нечистыми считаются также субстанции, образуемые в организме в целях продолжения рода, если они не выполнили своих функций (т. е. «омертвели»). Поэтому даются предписания о нечистоте женщины после родов, а также в менструальный период и после него; мужчины после поллюции; супругов после соития; мужчин с постоянным истечением семени и женщин, у которых не прекращается истечение менструальной крови (Лев. 12 и 15).