Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить ее вон на попрание людям. (Матф. 5, 13)
Следующей разновидностью жертв является זבח שלמים <зе́вах шэлами́м> – буквально «жертва примирений», в Синодальном переводе – «жертва мирная». Слово שלם <шале́м> означает не только «мирный», но и «целостный», «здравый», «гармоничный», «полный». Достижение человеком всех этих состояний возможно только путем покаяния, возвращения к Богу, примирения с Ним. В Лев. 3, 1 употреблено слово שלמים <шэлами́м> – множественное число от «шалем», что указывает на множество благих последствий примирения с Богом: ведь обретя мир со Всевышним, человек приходит также к согласию и с самим собой, и с окружающими.
Мирная жертва приносится в благодарность Богу за Его благодеяния, т. е. «от избытка чувств». Относящиеся к ней установления – иные, нежели о всесожжении:
…И принесет он из мирной жертвы в жертву Господу тук, покрывающий внутренности, и весь тук, который на внутренностях,
И обе почки и тук, который на них, который на стегнах, и сальник, который на печени; с почками он отделит это;
И сыны Аароновы сожгут это на жертвеннике вместе со всесожжением, которое на дровах, на огне: это жертва, благоухание, приятное Господу. (Лев. 3, 3–5)
В чем же духовный смысл сказанного? Здесь важно символическое значение тука (жира), покрывающего внутренности. Тук состоит из омертвелых, утративших жизненность клеток. Согласно библейскому предписанию, он не предназначен в пищу, а целиком отдается в жертву:
…Скажи сынам Израилевым: никакого тука ни из вола, ни из овцы, ни из козла не ешьте.
Тук из мертвого и тук из растерзанного зверем можно употреблять на всякое дело; а есть не ешьте его;
Ибо, кто будет есть тук из скота, который приносится в жертву Господу, истребится душа та из народа своего… (Лев. 7, 23–25)
В приношении тука содержится важное указание. Чтобы «совершить жертву примирений», т. е. примириться с Богом, с самим собой и с ближними, следует расстаться с самой косной, не способной к развитию частью своего существа – крайним себялюбием. Растопленный в пламени алтаря – огне жертвенной любви, тук перестает быть массой мертвых клеток: он сливается с пламенем и возносится ввысь…
Далее говорится о жертве за грех. Тема греха, проходящая красной нитью сквозь все Писание, очень глубока. Эта тема волнует каждого мыслящего человека в любую эпоху. Как вообще стало возможно грехопадение того, кто был создан по образу и подобию Бога, являл собой живое отражение вселенной – микрокосм?
Данной теме посвятил свой сонет великий английский поэт XVII века Джон Донн:
Я – микрокосм, искуснейший узор,
Где ангел слит с естественной природой.
Но обе части мраку грех запродал,
И обе стали смертными с тех пор…
Вы, новых стран открывшие простор
И сферы, что превыше небосвода,
В мои глаза, для плача, влейте воды
Морей огромных: целый мир – мой взор —
Омойте. Ведь потоп не повторится,
Но, алчностью и завистью дымясь,
Мой мир сгорит: в нем жар страстей таится…
О, если б этот смрадный жар погас!
И пусть меня охватит страсть другая —
Твой огнь, что исцеляет, сожигая!
(Перевод Д. Щедровицкого)
…Теме искупления грехов целиком посвящены главы 4–5 и отчасти 6–7 Книги Левит.
И сказал Господь Моисею, говоря:
Скажи сынам Израилевым: если какая душа согрешит по ошибке против каких-либо заповедей Господних и сделает что-нибудь, чего не должно делать… (Лев. 4, 1–2)
Жертва за грех искупает только те проступки, которые совершены «по ошибке», «по неведению» (ср. Числ. 15, 27). В оригинале в обоих случаях присутствует слово שגגה <шэгага́> – «заблуждение», «оплошность»; родственный глагол שגה <шага́> означает «блуждать», «уклоняться», «соблазняться», «увлекаться», но также и «приходить в воодушевление», «испытывать восторг». Известно, что существуют эмоциональные состояния, приравниваемые к неведению или забытью (они возникают как результат сильных переживаний и в юридическом обиходе именуются состояниями аффекта). Под שגגה <шэгага́> подразумеваются не только прегрешения, в буквальном смысле совершенные по ошибке (т. е. из-за незнания или неправильного понимания соответствующей заповеди, из-за невнимательности, вообще не по вине данного человека и т. п.), но и те грехи, в которые человек впал по слабости (не найдя сил противостать соблазну; вследствие заблуждения чувства или мысли; наконец, поддавшись ложному «воодушевлению» из-за опьянения физического или духовного).
Таким грехам Писание резко противопоставляет иной вид беззаконий. Имеются в виду грехи, совершенные с осознанным намерением преступить заповеди, воспротивиться воле Божьей. Такие грехи приравниваются к осквернению имени Божьего. Они не искупаются жертвой за грех, но караются смертью: осмелившийся сознательно поносить Основу бытия, Источник собственного существования – Господа духов (см. Числ. 16, 22), – недостоин жизни.
…И очистит священник душу, сделавшую по ошибке грех пред Господом, и очищена будет, и прощено будет ей.
Один Закон да будет для вас, как для природного жителя из сынов Израилевых, так и для пришельца, живущего у вас, если кто сделает что по ошибке.
Если же кто из туземцев или из пришельцев сделает что дерзкою рукою, то он хулит Господа – истребится душа та из народа своего… (Числ. 15, 28–30)
Выражение «дерзкою рукою» как раз и означает желание оскорбить Создателя, сделав нечто греховное не по заблуждению или слабости, но намеренно, наперекор Его воле.
Есть и еще одна разновидность грехов, не искупаемых жертвоприношением (т. е. грехов смертных, прощение которых наступает только после физической смерти согрешившего). Пример этого мы находим в Книге Исход:
…А если кто с намерением умертвит ближнего коварно, то и от жертвенника Моего бери его на смерть. (Исх. 21, 14)
Их этих слов видно, что грех намеренного убийства искупается не жертвой, а только смертью убийцы. Другие примеры грехов подобного рода – это прелюбодеяние (т. е. взаимно-добровольное соитие с чужой женой), принесение детей в жертву языческому божеству Молоху, занятия черной магией (Лев. 20, 1–27 и др.).
…Возвратимся к жертве за «грех по ошибке». В зависимости от положения согрешившего приносятся и животные различной ценности.
«Священник помазанный», т. е. первосвященник, несущий ответственность за духовную жизнь народа, своим грехом может осквернить все общество. Поэтому он должен в качестве жертвы принести тельца (Лев. 4, 3) – точно так же, как и все общество в целом, если по ошибке отступит от заповеди (ст. 13–14). Таким образом, грех духовного руководителя по своему значению приравнивается к прегрешению всего народа. За грех же נשיא <наси́> (в Синодальном переводе – «начальник»), т. е. главы колена или иного знатного лица, приносится козел (ст. 22–23). Наконец, за грех простого человека («одного из народа») – коза (ст. 27–28). Мы видим, что чем выше статус согрешившего, тем более «дорогое» животное приносится. Буквальный смысл этого ясен: начальствующие обычно богаче других, и им легче принести более ценную жертву. Но не станем забывать, что животное указывает на плотскую природу, располагающую нас ко греху, и что часто духовной и душевной одаренности сопутствует и физическая («животная») мощь, благодаря чему достигается равновесие между высшим и низшим началами в самом человеке. Поэтому для того чтобы смирить и одолеть свою животную сущность, разным людям приходится приносить в жертву разных «животных»…
Возвращаясь к буквальному смыслу прочитанного, подчеркнем, что, хотя каждое жертвоприношение было прообразом Голгофской жертвы, прощение грехов совершалось отнюдь не прообразно (т. е. не условно, частично или мнимо), а вполне реально. Грехи всякий раз действительно прощались:
…И весь тук его сожжет на жертвеннике, подобно как тук жертвы мирной, и так очистит его священник от греха его, и прощено будет ему. (Лев. 4, 26)
Об этом же говорят стихи 20, 31 и 35 настоящей главы. Следовательно, грех рассматривается в Писании как нечто, могущее быть «перенесенным» с одного лица (или существа) на другое, в данном случае – с человека на домашнее животное. Прежде чем перейти к рассмотрению выводов, отсюда следующих, прочитаем еще два стиха:
…А кожу тельца и все мясо его с головою и с ногами его, и внутренности его и нечистоты его,
Всего тельца пусть вынесет за стан на чистое место, где высыпается пепел, и сожжет его огнем на дровах; где высыпается пепел, там пусть сожжен будет. (Лев. 4, 11–12)
Тушу тельца должен сжечь тот священник, который возносил жертву (хотя, согласно более поздней практике, этим занимались особые служители). Какой же психологический смысл имеет данное указание? Вполне очевидно, что далеко не каждая составляющая внутреннего мира «падшего» человека может быть «вознесена на жертвеннике», т. е. преобразована и одухотворена силой Божественной любви. Есть и нечто такое, что не поддается преобразованию, а должно быть «вынесено за стан», т. е. отделено, отстранено от нашего внутреннего мира, а затем и полностью уничтожено – «сожжено вне стана».
Какие же именно мысли, чувства, желания и черты характера именуются здесь «кожей, мясом, головой, ногами, внутренностями и нечистотами», подлежащими сожжению? Это и «плотский покров», закрывающий истине доступ к внутреннему человеку («кожа»); и плотский разум, вмешивающийся в вопросы духовные («голова»); и беззаконные пути («ноги»); и нечистые чувства («нечистоты»)…
На этом примере мы видим, что каждая «йота и черта» Божественного Закона крайне важна для нашего духовного развития и потому вечна и неотменима:
Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдут небо и земля, ни одна йота и ни одна черта не прейдут из Закона, пока не исполнится все. (Матф. 5, 18)
Перейдем к другому истолкованию «сожжения нечистот вне стана» – тому, которое непосредственно содержится в текстах Нового Завета. Искупление грехов, совершенное Иисусом на Голгофе, явилось точным и всеобъемлющим осуществлением прообразов, содержавшихся в жертвоприношениях Ветхого Завета. Уже Иоанн Креститель указывал своим ученикам на Иисуса как на жертвенного Агнца, призванного искупить не только прегрешения отдельного лица, но и грехи всего человечества:
На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, который берет на себя грех мира. (Иоан. 1, 29)
Жертва Иисуса есть осуществление пророчества Исаии о праведнике, умирающем за «грехи всех нас», за «преступления народа», – о рабе Господнем, который «понес на себе грех многих» и «ранами которого мы исцелились». Принеся «жертву умилостивления», Христос «за преступников сделался ходатаем» (Ис. 53, 4–12). К этому пророчеству восходит целый ряд мест Нового Завета, например:
Он грехи наши сам вознес телом своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами его вы исцелились. (I Петр. 2, 24)
В том факте, что римские воины не перебили у Иисуса голеней перед снятием с креста, осуществилось таинственное повеление Торы о пасхальном агнце (см. Исх. 12, 46):
Ибо сие произошло, да сбудется Писание: кость его да не сокрушится. (Иоан. 19, 36)
В новозаветных текстах многократно говорится о соответствии между жертвами Ветхого Завета и Голгофской жертвой (ср. I Кор. 15, 3). В числе прочего объясняется связь между казнью Иисуса вне Иерусалима и сожжением тел жертвенных животных вне стана:
Так как тела животных, которых кровь для очищения греха вносится первосвященником во Святилище, сжигаются вне стана, —
То и Иисус, дабы освятить людей кровию своею, пострадал вне врат.
Итак, выйдем к нему за стан, нося его поругание… (Евр. 13, 11–13)
Мессия, «презираемый и умаленный» (Ис. 53, 3), на которого Господь «возложил грехи всех нас» (Ис. 53, 6), ассоциируется с наиболее «презренными», «отвергаемыми» при жертвоприношении частями животного.
Смерть Мессии вне стен Иерусалима объясняется не только тем, что вне пределов города римский прокуратор осуществлял публичные казни для устрашения евреев. И не только желанием самого Мессии избавить жителей города от вины за казнь праведника (ср.: «…Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» – Лук. 23, 34). Смерть «вне стана» связана, в первую очередь, с крайним унижением и умалением того, кто «взял на себя грех мира».
Апостол призывает: «Итак, выйдем к нему за стан, нося его поругание» (Евр. 13, 13). Выйти «за стан» надменных человеческих сообществ, отвергающих волю Божью, и принять участие в страданиях Мессии – вот путь каждого его истинного ученика. Однако этот «выход за стан» осуществляется в первую очередь не буквально, а духовно: он связан с переменой всего образа мыслей и действий, с искренним покаянием – возвращением к Богу и Его заповедям. При этом внешне ученик Иисуса может остаться в той же среде, в которой пребывал прежде (ср. I Кор. 5, 9–11).
Через жертву Мессии становится доступной вся полнота искупления и спасения, в то время как жертвами животных искупались лишь отдельные грехи (Евр. 10, 10–14). Однако закономерен вопрос: при каких условиях действие Голгофской жертвы распространяется на данного, конкретного человека? Можем ли мы это выяснить на основании Писания?