Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь.
День дню передает речь, и ночь ночи открывает знание.
Нет языка и нет наречия, где не слышался бы голос их.
По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их… (Пс. 18, 2–5)
Этот «голос небес и земли», всеобъемлющий закон мироздания, псалмопевец уподобляет также солнечному свету и теплу:
…От края небес исход его, и шествие его до края их, и ничто не укрыто от теплоты его. (Пс. 18, 7)
И тот же закон, предписанный Творцом вселенной, на уровне человеческом становится Законом Божьим с его вечными заповедями:
Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых.
Повеления Господа праведны, веселят сердце; заповедь Господа светла, просвещает очи. (Пс. 18, 8–9)
Вот это связующее начало вселенной, пронизывающее ее «от края до края» (Пс. 18, 5 и 7), символически представлено в Скинии «внутренним шестом», проходящим сквозь все ее брусья, из конца в конец.
Вообще в Писании сотворение мира, как мы помним, сравнивается со строительством дома, с возведением Храма:
Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его… (Прит. 9, 1)
Однако встречается и сопоставление миросозидания с раскидыванием походного пастушеского шатра:
Благослови, душа моя, Господа! Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечен славою и величием;
Ты одеваешься светом, как ризою, простираешь небеса, как шатер… (Пс. 103, 1–2)
«Простирает шатер» тот, кто собирается устроить себе временное, а не постоянное жилище. Подобное сему говорит и Исаия:
Он есть Тот, Который восседает над кругом земли, и живущие на ней – как саранча пред Ним; Он распростер небеса, как тонкую ткань, и раскинул их, как шатер для жилья. (Ис. 40, 22)
Эти библейские образы вселенной составляют уже прямую параллель к возведению Скинии.
Действительно, Писание утверждает, что наш видимый мир – явление временное, в отличие от невидимых духовных миров. А такой «временной» и вместе с тем временный мир в каком-то смысле более аутентично может быть представлен в виде походного шатра Скинии, нежели в виде утвержденного на фундаменте Храма. Зато блаженный будущий мир («будущий век») изображается именно в виде прочно стоящего, утвержденного навеки Храма или храмового города. Этот храмовый город – «новый Иерусалим» – появляется в момент сотворения новой вселенной:
И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет.
И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный, как невеста, украшенная для мужа своего. (Откр. 21, 1–2)
О «новых небесах» и «новой земле» в связи с вновь творимым Иерусалимом пророчествовал Исаия:
Ибо вот Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце.
А вы будете веселиться и радоваться вовеки о том, что Я творю: ибо вот Я творю Иерусалим веселием и народ его – радостью.
И буду радоваться о Иерусалиме и веселиться о народе Моем; и не услышится в нем более голос плача и голос вопля. (Ис. 65, 17–19)
В этом будущем мире праведникам (их «имени», т. е. духовной личности) и их потомкам («семени») обетована вечная жизнь:
Ибо, как новое небо и новая земля, которые Я сотворю, всегда будут пред лицом Моим, говорит Господь, так будут и семя ваше, и имя ваше. (Ис. 66, 22)
Апостол Петр изображает «будущий век» как царство правды, устранения всех несовершенств и изъянов, зла и лжи, существующих в «нынешнем веке» из-за грехов и отступлений от Бога:
Впрочем, мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда.
Итак, возлюбленные, ожидая сего, потщитесь явиться пред Ним неоскверненными и непорочными в мире… (II Петр. 3, 13–14)
Именно это противопоставление «века сего» и «века грядущего» нашло отражение в последовательном существовании переносной Скинии в пустыне и постоянного Храма, возведенного царем Соломоном…
Брусья Скинии были обложены золотом подобно другим ее принадлежностям и сосудам:
…Брусья же обложи золотом, и кольца для вкладывания шестов сделай из золота, и шесты обложи золотом. (Исх. 26, 29)
В то же время для принадлежностей двора Скинии употреблялись серебро (Исх. 27, 10–11) и медь (Исх. 27, 19). Такое использование все менее драгоценных металлов по мере удаления от Святого святых указывает на «неравноценность» в очах Господних разных духовных миров, взаимосвязь которых отражена в строении Скинии. Тот драгоценный металл, который покрывает поверхность сосудов Скинии, по мере удаления от средоточия святости служит только для связи: из него изготовляются крючки (Исх. 26, 32; 27, 10–11 и 17). Те духовные силы и энергии, которые составляют основу более высокого духовного мира, присутствуют в мире, расположенном ниже, только отчасти – для взаимосвязи находящихся в нем «покрывал»…
И сделай завесу из голубой, пурпуровой и червленой шерсти и крученого виссона; искусною работою должны быть сделаны на ней херувимы;
И повесь ее на четырех столбах из ситтим, обложенных золотом, с золотыми крючками, на четырех подножиях серебряных;
И повесь завесу на крючках, и внеси туда за завесу ковчег откровения; и будет завеса отделять вам Святилище от Святого святых. (Исх. 26, 31–33)
Завеса соткана из тех же нитей, что и покрывала Скинии (Исх. 26, 1), а изображения на ней, во-первых, напоминают о херувимах, охраняющих «путь к дереву жизни» после изгнания Адама из рая (Быт. 3, 24), ибо Святое святых означает высший мир – «Едемский сад». Во-вторых, херувимы на завесе являются как бы отражением херувимов, изображенных над крышкой ковчега завета (Исх. 25, 18–20). Так явления более низкого духовного мира отражают процессы, происходящие на высшем по отношению к нему плане бытия. По преданию, различные миры подобны зеркалам, посредством которых свет, отражаясь, передается сверху вниз. На это указывает, например, описание того духовного мира, который узрел апостол Иоанн:
…И перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. (Откр. 4, 6)
Из этого описания мы видим, что существа, обитающие в высшем мире, не подчиняются законам «нашего» пространства: они одновременно находятся и «посреди престола» (на котором в то же время восседает Всевышний – Откр. 4, 2), и «вокруг престола». И, кроме того, они расположены на «море стеклянном», отражающем события высшего мира «в перевернутом виде». Так отражаются явления высшего плана в нашем видимом мире, и так соотносятся херувимы, вытканные на завесе, с херувимами, осеняющими ковчег…
…И повесь ее на четырех столбах из ситтим, обложенных золотом, с золотыми крючками, на четырех подножиях серебряных… (Исх. 26, 32)
Четыре столба, как мы помним, указывали на непроизносимое имя Господа, состоящее из четырех букв. Все остальные смысловые значения, связанные с числом «четыре» (четыре стихии, четыре евангелия и др.), коренятся именно в этом «верховном» символе. Будучи записано на скрижалях и заключено в ковчег, великое имя Господне вне Святого святых обнаруживается именно в символике, связанной с «завесой». И здесь заключен глубокий смысл, указание на сокрытость Создателя…
После того как ковчег будет внесен за завесу, следует поставить в Святилище стол и семисвечник:
И поставь стол вне завесы и светильник против стола на стороне Скинии к югу; стол же поставь на северной стороне. (Исх. 26, 35)
Здесь мы снова встречаемся с символикой стран света, характерной для Писания. Вспомним, что уже Авраам построил жертвенник Господу между Вефилем и Гаем так, что Гай находился к востоку от жертвенника, а Вефиль – к западу (Быт. 12, 8). Как мы уже знаем (см. с. 128–129), «Вефиль» («Бейт-Эль») переводится как «дом Божий», а «Гай» означает «развалина». Авраам призывал жителей Ханаана с их «разоренными» и опустошенными идолопоклонством душами «войти в дом Божий» – обратиться к Создателю и творить Его волю. При этом «дом Божий», «Вефиль», находился как раз на западе. Духовный путь человека мыслится как «следование за солнцем», как движение с востока на запад. Запад здесь метафорически рассматривается как место «завершения пути» и, следовательно, достижения блаженного единения со Всевышним:
От восхода солнца до запада да будет прославляемо имя Господне. (Пс. 112, 3)
И еще:
Бог богов, Господь, возглаголал и призывает землю, от восхода солнца до запада. (Пс. 49, 1)
Скиния тоже была ориентирована так, что Святое святых находилось на западной ее стороне (Исх. 26, 22 и 27; 27, 13–16). На западе также находилось Святое святых и Храма Соломонова, и Храма, показанного в видении Иезекиилю:
Потом привел он меня обратно к дверям Храма, и вот из-под порога Храма течет вода на восток, ибо Храм стоял лицом на восток, и вода текла из-под правого бока Храма по южную сторону жертвенника. (Иез. 47, 1)
Движение же на восток, или «обращение лицом» к востоку, иногда предстает в Писании как аллегория «движения вспять», пути недолжного, даже отступления от Бога:
И пошел Каин от лица Господня и поселился в земле Нод, на восток от Едема. (Быт. 4, 16)
В Книге Иезекииля люди, молящиеся лицом к востоку, характеризуются как отступники, поклоняющиеся солнцу:
…И сказал мне: видишь ли, сын человеческий? обратись, и еще увидишь большие мерзости.
И ввел меня во внутренний двор дома Господня, и вот у дверей Храма Господня, между притвором и жертвенником, около двадцати пяти мужей стоят спинами своими ко Храму Господню, а лицами своими на восток, и кланяются на восток солнцу. (Иез. 8, 15–16)
Надо сказать, что библейская символика стран света совершенно противоположна языческим воззрениям, распространенным на Древнем Востоке. У египтян, например, запад прочно ассоциировался не только со страной мертвых, но и с обителью враждебных духов, в том числе Сета – врага животворящего бога Осириса. Да и в самом еврейском языке сохранилось свидетельство о древней общесемитской традиции обращаться лицом к восходу солнца: так, восток называется словом קדם <кэ́дем>, что означает также «перёд», от глагола קדם <ка́дам> – «быть впереди», «предшествовать». В то же время юг именуется ימין <йами́н>, что означает также «правая рука» («десница»), «правая сторона». А такое наименование возможно лишь в случае, если человек лицом повернут к востоку. Однако одно дело – наблюдение за солнцем, запечатлевшееся в названиях сторон света, и совсем другое – обращение к нему с молитвой. Возможно, в числе причин столь необычной для Древнего Востока ориентации Скинии на запад как раз и было желание отучить народ от поклонения солнцу:
Смотря на солнце, как оно сияет, и на луну, как она величественно шествует,
Прельстился ли я в тайне сердца моего и целовали ли уста мои руку мою? (Иов. 31, 26–27)
Итак, Святое святых находилось на западе, стол с хлебами стоял вне завесы с северной стороны, а менора – с южной. Значит, человек, входя в Святилище, видел справа от себя стол, а слева – семисвечник. Это имеет особый смысл. Говоря о преимуществах, даруемых премудростью, Соломон возглашает:
Блажен человек, который снискал мудрость, и человек, который приобрел разум…
<…>
Долгоденствие – в правой руке ее, а в левой у нее – богатство и слава… (Прит. 3, 13–16)
В Скинии премудрость Господню символизировали находящиеся в Святом святых скрижали и свиток Торы (положенный туда по указанию Моисея – Втор. 31, 24–26). Следовательно, применяя к Скинии высказывание Соломона о премудрости, мы поместим «долгоденствие» справа от завесы, на севере, на месте стола с хлебами предложения, а «богатство и славу» – слева, на юге, там, где стоит менора. При этом стол отождествится с долготою дней (недаром к раскладываемым на нем хлебам прилагается определение תמיד <тами́д> – «постоянно»: см. Исх. 25, 30; Лев. 24, 8), а менора – с «богатством и славой». В Евангелии от Иоанна и хлебы предложения, и свет меноры объясняются как прообразы Мессии:
Я есмь хлеб жизни. (Иоан. 6, 48)
Доколе я в мире, я свет миру. (Иоан. 9, 5)
В связи со сказанным новый и неожиданный смысл обретают и слова Соломона о дарах премудрости – «долгоденствии, богатстве и славе»; все они должны быть осмыслены как дарования духовные…
И сделай завесу для входа в скинию из голубой, и пурпуровой, и червленой шерсти и из крученого виссона узорчатой работы;
И сделай для завесы пять столбов из ситтим и обложи их золотом; крючки к ним золотые; и вылей для них пять подножий медных. (Исх. 26, 36–37)
Завеса входа самой Скинии утверждена на пяти столбах, что соответствует числу букв имени אלהים <Элоґи́м> – «Бог». По преданию, это имя связано с воздаянием Божьим, с Его строгим судом, в то время как Тетраграмматон воплощает в себе любовь и милосердие Творца. Бог как любящий Отец открывается человеку, уже «вошедшему внутрь Святилища», а до этого Он познается как строгий Судья. Отсюда и разное количество столбов у двух завес – входа Скинии и Святого святых.