Рон Лабейн ощущал себя очень неудобно за рулем взятой напрокат машины. «С одной стороны, здесь все располагается совсем по-друго­му»,— подумал он. Решив нашарить на привычном месте рычаг пере­ключения передач, Лабейн понял тщетность своих попыток. «С другой стороны, мне приходится полагаться только на зеркало заднего вида, поскольку кресло абсолютно не предназначено для того, чтобы в нем можно было повернуться». Каждый раз, меняя полосу движения, он готовился услышать скрежет металла. Но хуже всего было осознание того, сколько горючего потребляет этот двигатель. «Я, Рон Лабейн, собственными руками причиняю такой вред окружающей среде!» Тем не менее, он не решился отправиться на встречу на своем личном лег­коузнаваемом автомобиле.

Успех оказался потрясающим. «Слава и в самом деле преподносит массу приятных моментов». Но и главная проблема также заключа­лась в его широкой известности. Поэтому Рон решил арендовать ма­шину, надеть скромный серый костюм, белую рубашку, галстук и лег­кие кожаные туфли. Лабейн был готов поспорить: в подобном виде его не узнала бы родная мать!

А дела шли действительно превосходно! Люди наконец-то воспри­няли его послание. На протяжении трех последних недель газета «Таймс» называла его книгу бестселлером, и все это время спрос продолжал превышать предложение. Находясь наедине с темной маши­ной, Лабейн мог позволить себе широко улыбнуться: жизнь прекрасна!

Агент запланировал около дюжины деловых интервью по всей стране, причем гонорары заставляли Лабейна только тихо закрывать глаза. А люди, и правда, платили подобные деньги! Затем они начи­нали слушать его с открытым ртом!

По совету своего агента Рои сделал себе первоклассную прическу за сто пятьдесят долларов, и несмотря на то, что его до сих пор прельщали джинсы и рабочие рубашки, теперь они покупались на за­каз. Разница оказалась потрясающей! Одежда оказалась настолько удобной, что люди смотрели на него с восхищением. Лабейн покачал головой: кто бы мог подумать!

По совету юриста — личного, персонального юриста — Рон ото­слал чек на двадцать тысяч долларов в общину.

На обратной стороне чека — там, где располагалось свободное место для подписи, юрист написал, что все члены общины должны оставить здесь свои личные подписи. Обналичивание чека будет свидетельствовать о том, что члены сообщества отказываются от своих прошлых и будущих претензий к господину Лабейну, его имени и его собственности.

На какое-то мгновение Рон почувствовал сожаление по поводу своего сына, затем напомнил себе, что если он прислушается сейчас к мнению коммуны, то будущее парня будет обеспечено на сто процен­тов. Сейчас стоило проявить немного терпения и старания, и по про­шествии нескольких лет каждый член их сообщества будет просто ку­паться в деньгах.

Лабейн решил прервать свои размышления— в конце концов, они не имели сейчас никакого смысла. Ему не нужно боли, ему не нужно разочарований. А пророки в его родной стране ценились мень­ше всего.

Заметив справа по курсу небольшой ресторанчик, Рон помедлил, а затем неумело включил поворотник и плавно припарковался. Ос­мотревшись вокруг, он увидел довольно ветхое каменное здание, не­смотря на отделку фасада алюминиевыми пластинами. Через большие окна едва пробивался свет — настолько густо они были покрыты кон­денсированной влагой. «Типичное безымянное местечко, — подумал он.— Вероятно, на обширном пространстве Северной Америки их на­считывается несколько тысяч. Типичная приторная еда, от которой слизистая оболочка желудка сворачивается в комок, а кофе — просто темная сладковатая вода».

Пробравшись через выхлопные газы паркующихся неподалеку грузовиков, Рон поправил непривычный для себя пиджак, а затем решительно открыл входную дверь. Его мгновенно обдала волна душ­ного воздуха, наполненного запахом жареного мяса, и громкая кант­ри-музыка. Густой сигаретный дым застилал большую часть обеденно­го зала. Лабейн остановился у дверей и с удивлением посмотрел вокруг.

В следующее мгновение ему замахал рукой коренастый человек с белыми волосами, стоящий за дальней стойкой. Почесав за ухом, Ла­бейн решил принять его приглашение. «Посетители смотрят на меня так, будто на голове красуется яркий плюмаж с цветными перья­ми» — подумал он.

Сложив руки на животе, Рон подошел к стойке и слабо улыбнулся:

— Извините за костюм,— произнес он,— однако я подумал, что в таком виде буду меньше привлекать внимание.

Блондин медленно кивнул.

— Правильно,— произнес он.— Никогда не знаешь, какая тебя ждет аудитория.

Парочка стоящих неподалеку мужчин оживленно зашевелились; по всей видимости, они согласились с высказыванием коллеги.

Рон ожидал приглашения присесть, но видя, что его надеждам не суждено оправдаться, он просто пододвинул к себе ближайший стул и, развернув его, сел задом наперед. Наблюдая, как посетители принялись открыто его рассматривать, он не смутился и последовал их примеру.

Присутствующие здесь люди выглядели сосредоточенно и не­сколько грубо. «Не похожи на столичных богачей,— подумал Рон.— Но это даже и к лучшему. Эти твердолобые упрямцы придерживают­ся того мнения, что следует руководствоваться только своими жизнен­ными принципами, вне зависимости оттого, что по этому поводу ду­мает весь окружающий мир. Для них не важно, что население земли способно ополчиться и пойти против них в штыки. Убеждения подоб­ных людей ие требуют ежедневного подтверждения, они способны жить и развиваться вне зависимости от внешних условий. И это явля­лось самым лучшим качеством, которое достойно уважения».

В это мгновение к нему подошла официантка с дежурной утом­ленной улыбкой. Лабейн заказал апельсиновый сок и яблочный пирог.

— По нашему рецепту? — спросила женщина.

— Да, почему бы нет,— ответил Рон с приветливой улыбкой. Ко­нечно, он мог заказать глоток OJ… но как же проблема перепроиз­водства? Кроме того, этот ужасный пережаренный жир. Что же каса­лось мороженого, то об этом не могло идти и речи. Коровы, которых кормят гормоном роста, не могут принести здоровое молоко. Пускай этим питаются здешние завсегдатаи.

А Лабейн считал себя гостем. «Блондин, наверное, планировал по­говорить со мной о книге. Вне всякого сомнения, он будет строить из себя ярого единомышленника». Пока же Рон сидел и терпеливо ожидал начала. Внезапно блондин широко распростер руки и дружелюб­но произнес:

— Меня зовут Джон. А это,— он указал пальцем на брюнета с тон­кими чертами лица,— Пол.— В следующее мгновение кивнул еще один бочкообразный лысый парень.— Это Джордж. И…

— Дайте мне угадать,— прервал представление Рои. Обернув­шись к невысокому мужчине с лицом хорька, он произнес: — Ринго?

— Нет, Луи,— ответил хорек, мгновенно смутившись.

«Ах, значит это и есть их реальные имена». На какое-то мгновение Рои их просто переоценил. «Нуда ладно, Джон, Пол, Джордж и Луи. О'кей».

Несмотря на то, что сидящий напротив посетитель выжидающе поднял голову, официантка подошла к Лабейпу и поставила поднос со стаканом апельсинового сока и куском пирога. Рои поднял взгляд па официантку и благодарно произнес:

— Спасибо.

— Что-нибудь еще? — услужливо спросила она.

Окружающие дружно отрицательно замотали головой. В то же мгно­вение Рон принялся орудовать вилкой и его собственный кусок пирога мгновенно исчез во рту. Женщина отправилась дальше, а Рои облегчен­но положил бесполезную теперь вилку на фарфоровую тарелку.

— Итак, джентльмены! Ради чего вы меня пригласили сюда? — спросил он.

Блондин Джон, поигрывая чашкой, потупил взор. Видимо, он ре­шился взять первый удар на себя.

— По вашим лекциям видно, что вы искренне верите в свое дело,— произнес он. Затем Джон поднял голубые глаза и пристально взглянул па гостя.— Дело в-том, что мы встречали огромное количе­ство подобных энтузиастов. Однако дальше разговоров дело никогда не двигалось.

Рон смял салфетку и бросил ее па тарелку.

— Понимаете ли,— начал объяснять он,— все дело в деньгах. А деньги — как наркотик. Они заставляют позабыть людей об истин­ной цели своей деятельности, они превращают человека в раба, вот и вес. Деньги должны быть просто инструментом, хорошим помощни­ком для будущих свершений…

Лабейн прекрасно понимал, что и его собеседники также являют­ся инструментом для будущих свершений. «Стоит признать, они не самый лучший контингент, но за неимением лучшего источника челове­ческих ресурсов приходится пользоваться имеющимся». Лабейн решил использовать эту четверку так, чтобы они даже не догадались об этом. «Однако они будут вынуждены выполнять любое мое приказание».

Да, подобным представителям человеческого общества нужен ли­дер — недостижимая цель, ради которой можно пожертвовать жиз­нью. Удивительно, по факт: таких фанатиков оказалось гораздо боль­ше, чем можно было ожидать с самого начала. Стоило только дать им направление движения, и послушные трудоголики начнут главную миссию своей жизни— очищение планеты от скверны. В результате весь мир вернется к изначальной простоте и общинному образу суще­ствования. Все ученые, промышленники и политики начнут новую службу на пользу общества, они окажутся слугами.

Лабейн наклонился вперед и принялся изучать, что же представ­ляли из себя его новые знакомые на самом деле. Каким образом они смогут проявить себя в той организации, о которой Рон пока только мечтал? С младенческого возраста Лабейн знал о своем великом пред­назначении. «Что это— шизофрения, или дар грандиозного предвиде­ния?» — размышлял он время от времени. В конечном итоге он твер­до утвердился во втором варианте.

— Каким образом нам удастся достать земных небожителей?— спросил Луи.— По моему мнению, с помощью простых убеждений аб­солютно невозможно изгнать политиков с их теплых насиженных ме­стечек.— Маленькие глазки блеснули злобой.— Эти ублюдки просто уверены в том, что у нас ничего не получится! — чуть ли не выкрикнул Луи.

Остальные члены совета почувствовали неловкость. Они покаш­ляли и принялись усиленно пить кофе.

Рон издал примирительное «Тссс!» и сделал успокаивающий жест.

— Все, что они попытаются сделать — это головная боль страхо­вых компаний,— произнес Лабейн.— Кроме того, политики очень легко подкупаются деньгами. Не забывайте, что те, кого вы называе­те небожителями, до сих пор находятся на земле, а потому при жела­нии мы способны их достать. Наш огонь захватит тысячи акров лес­ных площадей. В последний раз я слышал, что они пытаются подмять под себя огромное количество нежилых территорий.— Рон покачал головой.— Пусть так и знают: это пустая трата сил и времени.

— Так что же вы собираетесь делать? — возбужденно спросил Джордж, который несколько напоминал рассерженного Будду.

— Пока не знаю,— задумчиво ответил Рои.— Но не стоит пред­принимать ничего деструктивного. Пока следует привлекать к себе как можно больше народу, доказывать им правоту своих взглядов.— Взглянув в лицо Джорджа, он стал серьезным.— Бели вы окажетесь во главе большой массы народа, эти политиканы не смогут ничего про­тивопоставить, понимаете?— Криво усмехнувшись, он добавил: — Нам будет доступно все. А ты, Джордж, рассуждаешь как маленький мальчик, который хочет пересечь море под одним парусом.

Окружающие рассмеялись.

Итак, по прошествии тридцати минут после начала разговора гла­за ребят начали светиться гордостью: в их умах родились новые, досе­ле неизвестные идеи. Прежде чем уйти, Лабейн открыл дипломат и до­стал оттуда небольшой блестящий сверток.

— Это на первые расходы,— произнес он тихо, передавая вещи­цу в руки Джона.— С днем рожденья, друзья.

Улыбнувшись, он развернулся на каблуках и был таков. Подходя к машине, он чувствовал, что его провожает несколько обожающих глаз. «Мои новые помощники — точно растения, которые постоянно тянут­ся к свету,— усмехнулся про себя Рон.— Оказывается, иметь последо­вателей — это очень сложная задача. Следует всегда оглядываться на­зад, иначе свое же собственное эго проглотит тебя раз и навсегда».