Уоррен сидел во главе обеденного стола и медленно потягивал свое любимое белое вино. Как ему правились тихие семейные вечера, прове­денные в полном одиночестве! Сегодня же все было совсем по-другому. Одна из стен столовой представляла собой череду узких французских дверей, открывающихся во внутренний дворик. Изящные лестницы вели к зеленому газону и тщательно ухоженному саду. В дневное время комната была залита светом, который в древней итальянской люстре отражался огромным количеством разноцветных веселых солнечных зайчиков. Остальные стены были задрапированы муаровым шелком, украшенным старинными картинами предков его жены. Они изо­бражали первых представителей голубой крови янки, которые с пре­небрежением пытались определить прелести кофе кауна и жасмино­вого чая.

Гости, пришедшие на ужин, были друзьями жены; сказать по прав­де, эти болтливые зануды ему порядком поднадоели. «Однако самое неприятное заключается в том,— размышлял Уоррен,— что они, по всей видимости, могли сказать то же самое в отношении меня самого. Никакой культуры… Я для них — не более, чем устаревший компью­тер. Ну конечно, друзья Мэри по больше части являются политиками, они не представляют для меня никакого интереса».

Они предпочитали обедать, не покрывая темное блестящее дерево крышки стола. На каждом сиденье лежала льняная циновка, покрытая замысловатыми испанскими, узорам и, а также комплект одинаковых салфеток. Еще одна семейная реликвия. Блюда представляли собой из­делия из хрупкого немецкого фарфора, настолько тонкого, что через него просвечивались человеческие пальцы. Рисунок на поверхности изображал мелкие блестящие розы, но Уоррен знал, что на написание их потребовалось двадцать четыре карата сусального золота. Полу каза­лось, что этот слащавый дизайн при более длительном его рассмотрении вызывает головную боль, однако большая часть женщин приходила от подобного убранства в полный восторг. Хрусталь принадлежал фран­цузским мастерам. Мэри с усмешкой говорила, что в нем заключен та­инственный поцелуй смерти. Столовое серебро изъяли из приборов ее матери, но оно было настолько тяжелым, что по весу напоминало инк­рустированные тарелки.

Сделав еще один маленький глоток вина, Уоррен повернулся ли­цом к жене, ожидая, что она скажет в адрес кандидата на роль сена­тора, находящегося слева. Справа зашел разговор по поводу школьно­го бюджета. Гости моментально включились в беседу; видимо, этот вопрос их крайне интересовал.

Внезапно в столовой появилась горничная; она на цыпочках подо­шла к Полу и тихо сообщила по поводу телефонного звонка. Пол натя­нул на лицо извиняющееся выражение и попытался выскользнуть из-за стола. В ту же секунду верхняя губка жены обиженно изогнулась— она ненавидела, когда кто-либо осмеливался прерывать их товарищеский спор, пусть это был ее же собственный муж. Аккуратно положив на та­релку свою салфетку, Уоррен проследовал за горничной.

Пройдя сквозь большой темный холл, он открыл дверь своего уют­ного рабочего кабинета. При постройке дома эта комната планирова­лась по объему достаточно просторной, сумасшедшие же идеи Мэри по поводу расширения столовой и холла в конечном итоге привели к ны­нешней ситуации. В последнее время Уоррен использовал эту комна­ту только для кратковременного отдыха— Мэри не нравилось, когда он работал дома.

— Алло? — произнес он. В ту же секунду в мозгу мелькнула шаль­ная мысль: «Сейчас уже слишком поздно, чтобы ждать звонка с работы. Неужели сию одна угроза теракта?» Волосы на шее медленно по­ползли вверх.

— Мистер Уоррен? Это Серена Бернс. Простите за беспокойство в столь поздний час, однако у меня появилась некоторая информация… Думаю, она заинтересует вас прямо сейчас. Дело в том, что по всей ви­димости, я напала на след Сары Коннор. Прошу вашего разрешения отправить в командировку какого-либо толкового человека из штата нашей компании. Он проведет расследование и доложит результаты.

— Вы нашли их? — закричал в трубку Уоррен.— Уму непостижи­мо! С момента вашего поступления на службу компании «Кибердайн» прошло менее двух недель, и уже такая удача!

— Не уверена, сэр, что вы и дальше будете столь оптимистичны. Боюсь, подобные изыскания лягут тяжелым финансовым бременем на общий бюджет.

Пока Пол смущенно размышлял над сложившейся ситуацией, к нему со спины подкралась жена и с яростным выражением лица рва­нула на себя телефонную трубку. Уоррен оказался настолько изумлен­ным, что не предпринял никаких действий к сопротивлению.

— Кто бы это ни был,— закричала она в телефон, брызгая слю­ной,— и что бы ни хотел от моего мужа, я вам вполне авторитетно за­являю: дело легко может подождать до завтрашнего утра. Мы прини­маем гостей. Доброй ночи!

С этими словами Мэри Уоррен швырнула телефон на рычаг и по­вернулась к мужу:

— Ты не должен им позволять, Уоррен, звонить домой в любое время суток.— Ударив бледными пальцами по темной поверхности стола, она продолжила: — Я не хочу стать одной из тех многочислен­ных домохозяек, которые видят своих мужей только но большим праз­дникам. Знаешь, мужчины приходят домой, меняют белье, принима­ют душ, а затем отправляются восвояси. Я полагала, что мы до сегодняшнего момента друг друга очень хорошо понимали.

— Мэри, наша команда, возможно, вышла на след террористов, которые несколько лет назад взорвали прежнее здание «Кибердайн» и убили Майлза Дайсона.

Мэри холодно подняла бровь.

— Кого? — переспросила она.

Уоррен с трудом сдержал приступ ярости. Когда жена находилась в таком настроении, с ней было просто невозможно находиться рядом.

Проводив Мэри до порога комнаты, Пол с силой захлопнул за собой дверь. На лице жены появилась восковая маска безысходности. Обер­нувшись назад, Уоррен вновь посмотрел с тоской на свой кабинет. «Да,— подумал он,— сегодня мой разговор с Сереной Бернс больше не состоится». Пол ненавидел семейные сцены, а потому при всяком удобном случае пытался их избежать. «Знали бы люди, как вредны по­добные переживания для процесса пищеварения!»

Уоррен занял свое место за столом с приятной улыбкой и извинил­ся за столь длительное отсутствие.

— В нашей компании появилась новая сотрудница,— объяснил он.— Надо сказать, чрезмерный энтузиаст!

Джон Радник, недавно избранный судья, понимающе кивнул.

— Некоторые из этих ребят способны разорвать личную жизнь своего шефа на куски,— произнес он.— К примеру, в нашей компа­нии существует строгий запрет на домашние звонки.— Он обернулся к своей жене, выражение лица которой говорило следующее: «Вам было бы лучше в самом деле поверить этим словам».

Пол Уоррен пожал плечами:

— Честно говоря, подобная договоренность существует и у нас.

— Быть может, завтра, со своим приходом на работу, ты вновь объяснишь этот принцип своим подчиненным,— произнесла Мэри с ледяной вежливостью.

— Именно так и будет, дорогая,— ответил муж, мгновенно решив сменить тему разговора.

Серена повесила трубку, будучи повергнута в истинное изумле­ние. Компьютерный мозг был склонен к строгому, всеобъемлющему прагматизму — именно этот факт не позволил ей усомниться в истин­ности услышанных слов. Киборг простояла около телефона в течение нескольких минут, пребывая в твердой уверенности, что Пол Уоррен обязательно ей перезвонит. В самом деле, это был весьма эксцентрич­ный способ демонстрации собственного главенства в семье. «Даже по стандартам компьютерного разума».

Серена скрестила руки на груди и посмотрела в сторону молчали­вого телефона. «В сложившейся ситуации абсолютно очевидна одна-единственная вещь, — подумала киборг.— Если Мэри Уоррен на­меревается стать в моем деле реальным препятствием, то это означа­ет, что её следует как можно быстрее убрать с пути».

Взаимодействие с Колвином и Уорреном позволяло ей постоянно находиться на несколько шагов впереди. Пол Уоррен среди этой парочки представлялся ей наиболее подходящей кандидатурой.

Однако минуты шли, телефон молчал, и в голову киборга начина­ли закрадываться совсем другие мысли. «Возможно,— подумала она,— я и поторопилась со своим решением».

Люди, а особенно мужчины,— это крайне чувствительные субъек­ты. Подобное унижение перед лицом своей подчиненной, а тем более женщины, не может пройти бесследно. Вне всякого сомнения, что в момент их следующей встречи он окажется очень смущен. Опустив руки на бедра, Серена вздохнула.

Самой главной задачей сейчас оставалось благоразумие.

Мэри Уолш-Уоррен была дочерью очень влиятельного, богатого отца. Именно на эти деньги была воссоздана «Кибердайн Системс», именно ее политические контакты дали компании первую прибыль. По этой причине Пол продолжал себя чувствовать несколько скован­но— в сложившейся ситуации жена имела полное моральное право подавлять в мужчине семейного лидера.

А это превращало Мэри в потенциально опасного врага. Кроме того, Серена выудила из слухов, бродящих но коридорам компании, что миссис Уоррен— крайне ревнивая женщина. Стоило только пре­твориться, что между Сереной и президентом начали зарождаться теп­лые отношения… Бури семейных ссор не миновать.

Киборг нетерпеливо барабанила пальцами по письменному столу. «Итак, физическое уничтожение Мэри Уоррен более предпочтитель­но, чем нудное разрушение ее брака».

Тем не менее, Серена надеялась избежать убийства. Если ее засадят в тюрьму на несколько десятков лет, СкайНет не скажет спасибо.

Поразмыслив еще несколько минут, киборг пришла к твердому убеждению: физического устранения избежать не удастся. Влияние этой женщины на ход естественных процессов компании было слиш­ком выраженным. «Настолько выраженным, что единственным выхо­дом из ситуации оставалась смерть. Придется пожертвовать своими эстетическими соображениями».

Дополнительное масло в огонь подливал тот факт, что Серена Бернс до сих пор ни разу не встречалась лично с Мэри Уоррен; этот факт позволит следствию выйти на ложный след. В самом деле, отно­шения президента со своим замом по безопасности до настоящего мо­мента имели чисто профессиональный характер.

«Думаю, самым лучшим выходом станет автомобильная катаст­рофа»,— размышляла киборг. А взрыв бензобака позволит скрыть все следы предшествующего преступления. «Наверное, нужно будет послать Терминатора. Это будет нечто вроде проверочного задания».

Тем временем Серена найдет частного сыщика, который отправит­ся в зону Асунсьон. Это должен быть хороший специалист, получающий мало денег, а потому не успевший заработать высокий авторитет в правоохранительных органах.

Изучив биографию Дитера фон Росбаха, Серена выяснила, что он, подобно Мэри Уоррен, произошел из богатой благородной семьи. Пос­ле окончания университета господский сынок поступил в армию, а за­тем на время полностью пропал из общественной жизни. Через несколь­ко лет он вновь появился на поверхности социума, однако в обличье фермера Парагвая. «Вот уж поистине странная перемена, не так ли?»

Серена слишком поздно подключилась к разговору фермера с Голдбергом — они попрощались и повесили трубки. В течение нескольких часов она продолжала прослушивать телефонные разговоры фон Росба­ха, но никакой дополнительной иипрормации они не предоставили— так, обычные житейские проблемы необразованного провинциала.

«В таком случае, пускай этим делом занимается частный детек­тив,— подумала раздраженно Серена.— Завтра я займусь этим в пер­вую очередь». А сейчас киборгу следовало проверить процесс превра­щения металлического скелета в точную копию живого человека.