Это событие случилось в Новгородской губернии, в глухом захолустье, через несколько дней после искусственного дождя на Кирочной улице.

Жители в тех захолустных местах страдали все лето от бесконечных дождей, которые сулили им голод. Бабы плакали, шептались о чем-то и бегали глухими ночами в деревню Бубновку. В Бубновке жил Федька Утопленник — жирный и брюхатый юродивый, который, как верили бабы, умел «привораживать ведро». Бабы приносили ему кур и гусей, а он только лопотал одно слово:

— Барабос! Барабос!

Но, казалось, от этого слова дождь идет еще сильнее, чем прежде.

Вдруг в село Перегуды, в избу волисполкома, пришел неизвестно откуда тонкий розовый листок, четко исписанный кривыми каракулями.

ДОЛОЙ СУЕВЕРИЯ/Крестьянин/Тебе не помогут ни попы, ни юродивые! Тебе поможет НАУКА/

Завтра в шесть часов Ленинградский ученый ИВАН БОРОДУЛЯ СПАСЕТ УРОЖАЙ ОТ ДОЖДЯ/ ДА ЗДРАВСТВУЕТ НАУЧНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПОГОДЫ/

Собрали сход. Прочитали бумагу. Бумага не вызвала большого восторга.

Ненадежная бумага! Фальшивая! И печати на ней нет, и почему она розовая?

Угрюмо разошлись мужики по домам. Дождь лил как из ведра.

Вдруг на замызганной улице появилось нечто яркое и сказочное: целая стая детских воздушных шариков — красных, зеленых, синих! Шарики эти рвались в небеса, как живые, но их крепко сдерживал на тонкой веревочке какой-то незнакомый мужчина, который, шагая по улице, урезонивал их, словно малых детей:

— Ну куда вы? Куда вы? Успеете!

Похоже, что мужчина был выпивши.

За ним бежали собаки и дети. На краю деревни у последней избы он остановился и, привязав к веревочке небольшую аптечную склянку, с веселым криком отпустил своих пленников.

Шарики взнеслись в небеса, как огромный разноцветный букет.

И вдруг трах-та-ра-рах! — словно там в высоте выпалила незримая пушка. Сколько дыму! И какой он черный! И тотчас же после этого выстрела тучи раздвинулись, в них образовалась как бы форточка и с каждой минутой эта форточка стала расти. И оттуда, из этой форточки, глянуло синее-синее, горячее, давно невиданное милое небо. Через несколько минут форточка превратилась в окно, потом в огромные ворота и — ура! ура! — глядите: солнце! глядите, глядите! — тучи так и пятятся в разные стороны, словно их гонят кнутами.

— Бегут как ошпаренные!

— А мы, дураки, и не верили!

Дождя как не бывало. Солнце! Радуга!

Все кинулись к незнакомцу: спасибо! спасибо!

Но незнакомец исчез.

…Через двадцать четыре часа весь мир узнал о новых опытах Бородули.

Особенно поразили они синьора Малатесту дель Бомба. Синьор Малатеста дель Бомба был директором автомобильного завода в Турине. Прочитав в вечернем «Курьере» о новом достижении русской науки, он одним пинком ноги опрокинул мраморный столик. Не обращая внимания на вопли лакеев, оплакивающих разбитые рюмки, он выбежал из кафе, помчался на почту и послал такую телеграмму:

«ЛЕНИНГРАД ЕВРОПЕЙСКАЯ ГОСТИНИЦА ЯНУ ШЕЛЬМОВСКОМУ ВАШЕ БЕЗДЕЙСТВИЕ РАВНОСИЛЬНО ИЗМЕНЕ ККК ОБЪЯВЛЯЕТ ВАМ ВЫГОВОР».