Неделя, которую они провели в Париже, была незабываемой. Рэйчел знала, что Алессандро будет помнить ее всегда, как то бесценное время, когда они забыли о своих разногласиях и просто гуляли по Парижу, словно обычная пара. Алессандро мог проходить все большие и большие расстояния, но он все еще опирался на трость, особенно вечером, когда его мышцы уставали. Они не взбирались на Эйфелеву башню и не бродили часами по Лувру, но Рэйчел не возражала. Ей было достаточно того, что он рядом.

Вечером они избегали шумных мест и ужинали в маленьких уютных ресторанчиках. Днем брали напрокат машину и ездили по разным интересным местам — в Живерни, чтобы посмотреть на сад Клода Моне, или в Нормандию, чтобы посетить аббатство Мон-Сен-Мишель. Они останавливались на местных рынках, покупая малину, а потом устраивали пикник и кормили ею друг друга, смеясь над своими запачканными пальцами и одеждой. Они пили вино и шампанское и ели новый сорт сыра каждый день.

А еще они занимались любовью с такой страстью, что после этого тело Рэйчел несколько часов горело. Она все сильнее влюблялась в Алессандро, несмотря на то что времени у них оставалось все меньше. С ним она чувствовала себя единственной женщиной на свете, делавшей его по-настоящему счастливым.

Но он ничего не говорил ей о своих чувствах.

Утром их последнего дня в Париже она проснулась и посмотрела на спавшего рядом Алессандро. Любуясь его чертами, она провела пальцем по его бровям, вдоль носа, по верхней и нижней губе. Почему эти губы никак не скажут ей те слова, которые ей больше всего на свете хочется услышать? Мысль об этом навязчиво преследовала ее, как ноющая боль, — она каждую минуту ждала его признания в своих настоящих чувствах.

Алессандро открыл глаза и лениво улыбнулся ей.

— Мне снился чудесный сон, — сказал он.

Рэйчел снова провела пальцем по его верхней губе.

— Расскажи мне о нем.

Он перевернулся на спину и посмотрел на нее глазами, полными страсти:

— Мне снилось, что я был в Париже в постели с самой прекрасной женщиной на свете.

Рэйчел задрожала от удовольствия, когда его мускулистое тело коснулось ее.

— И ты был так же безумно и безнадежно влюблен в нее, как она в тебя? — с игривой улыбкой спросила она.

Его лицо окаменело на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы разрушить чувственное очарование мгновения.

— Рэйчел, — начал он, — это была сумасшедшая неделя — точнее, две недели. Но это совсем не похоже на реальную жизнь.

Сердце Рэйчел упало.

— Ты не веришь, что я люблю тебя? Думаешь, я говорю это только из-за денег?

— Я знаю, дело не в деньгах, — ответил Алессандро, вставая с постели. — Я знаю, ты считаешь, что влюблена в меня, но ты путаешь физическое притяжение с чувствами.

— Не знаю, как у тебя, а у меня чувства точно есть, — раздраженно бросила она.

Он посмотрел ей в глаза жестким, как сталь, взглядом, а затем отвернулся.

— Мне надо готовиться к последней встрече с шейхом. Я позвоню тебе, когда закончу.

Когда Алессандро вернулся от шейха, он объявил, что сделка заключена. Его миссия выполнена, но вместо того, чтобы радоваться, он все больше уходил в себя. Он молчал, хмурился и хромал сильнее, чем обычно, и пару раз, когда ему казалось, что Рэйчел не смотрит на него, он даже вздрогнул.

— Все в порядке? — спросила она, когда они возвращались к машине после вечернего чаепития в кафе.

— Конечно.

— Прости за то, что я сказала сегодня утром. Я не имела в виду, что ты — человек без чувств.

Алессандро молча взглянул на нее, и на его губах промелькнула улыбка.

— Ты сам на себя не похож, — сказала Рэйчел, когда они проехали пару километров. — Вчера мы разговаривали с тобой всю дорогу до отеля, а сегодня ты молчишь.

— Все нормально, — ответил он со вздохом облегчения. — Неделя была тяжелой, и я рад, что она закончилась.

Неужели он рад, что отведенное им двоим время подходит к концу? Оставалась всего неделя, и он ничего не говорил ей о планах продлить этот срок. А ей безумно хотелось побыть с ним подольше и услышать слова любви. Слова о том, что их отношения — не просто сделка, а нечто намного большее. Она уже дала ему возможность признаться в своих чувствах, но он снова ушел от ответа. Его молчание вызывало у нее желание припереть его к стене и заставить признать, что она нужна ему — не только сейчас, но и всегда.

— Я тоже рада, что неделя закончилась, — сказала Рэйчел. — Хорошо, что на следующей неделе я улетаю домой. Если я буду продолжать так же ужинать, как в последнее время, я страшно растолстею.

Он не ответил, а лишь снова нахмурился.

— Интересно, кто же займет мое место? — спросила она.

Алессандро мрачно посмотрел на нее.

— Я про твою следующую любовницу, — сказала она. — У тебя уже есть кто-нибудь на примете?

— Конечно же нет. — Он крепче вцепился в руль.

— И как же ты выбираешь любовниц?

— А как люди выбирают друг друга? Это вопрос взаимного притяжения.

— Как бы то ни было, через месяц от этого притяжения не остается и следа, — холодно ответила она.

— Может, я пока еще не нашел ту, которая мне подходит.

Когда они вошли в вестибюль отеля, Алессандро опирался на трость, а уголки его губ побелели, будто он страдал от боли.

— С тобой точно все в порядке? — спросила Рэйчел.

— Все отлично.

— Но выглядишь ты неважно. Может, вызовем врача?

— Мне не нужен врач, — огрызнулся Алессандро. — Хватит уже надо мной трястись. Ты ведешь себя как жена, а не как любовница, — а я вовсе не за это плачу тебе деньги.

Они ехали на лифте в напряженном молчании. Когда они вошли в апартаменты, Рэйчел кинула сумку на диван и сбросила туфли.

— Я пошла в душ, — отрывисто сказала она.

— Рэйчел!

Каждый раз, когда он окликал ее по имени, она всегда останавливалась как вкопанная. Но на этот раз в его голосе была какая-то новая нотка, которую она прежде не слышала. В ее сердце затеплилась надежда — может, он молчал весь день потому, что готовился признаться ей в любви? Тогда понятно, почему он так напряжен.

Она повернулась к нему с улыбкой:

— Да?

— У меня есть для тебя подарок. — Алессандро извлек из ящика в прикроватном столике коробочку и вручил ей.

Она взяла ее дрожащей рукой.

— Что это?

— Открой.

В коробочке лежал комплект из ожерелья с бриллиантами и изумрудами и длинных сережек в том же стиле. Все это было красиво, но несколько аляповато на ее вкус, хотя наверняка стоило больших денег. Она попыталась понять, почему он выбрал для нее именно эти украшения.

— Не знаю, что и сказать… Они красивые, но…

— Если тебе не нравится, я попрошу свою секретаршу выбрать что-нибудь еще, — ответил Алессандро, поворачиваясь к зеркалу и развязывая галстук.

Рэйчел выпрямила спину, вспыхнув от гнева.

— Значит, это твоя секретарша выбирала украшения для меня?

— Конечно, — ответил он, повернувшись к ней. — Она выбирает все подарки от моего имени.

Рэйчел захлопнула коробку и протянула ему:

— Забирай. Мне это не нужно.

Он нахмурился:

— Рэйчел, этот комплект стоит намного больше, чем все прочие подарки, которые я когда-либо дарил своим любовницам.

— Думаешь, для меня это важно? Давай забирай его. Сейчас же.

Он сложил руки на груди:

— Ты можешь продать его, когда наш роман закончится. Считай, что это издержки работы.

Рэйчел захотелось ударить его, но вместо этого она швырнула подарок на кровать и отошла в другой конец комнаты.

— Убери ее с моих глаз долой.

— Не понимаю, с чего ты так завелась.

— Как ты можешь такое говорить? Я дала тебе свою любовь, не прося ничего взамен, а ты все опошлил — преподнес мне эти безвкусные побрякушки за бешеные деньги. Ты хоть понимаешь, как я чувствую себя после этого?

Алессандро взял коробочку и положил ее обратно в ящик стола.

— Все, презренные бриллианты и изумруды убраны с твоих глаз долой. Теперь ты довольна?

Она бросила на него гневный взгляд:

— Как ты мог?

— Как я мог — что?

— Ты занимался со мной любовью всю неделю, а теперь даришь мне какую-то ерунду, которую даже не потрудился выбрать сам.

— Пять лет назад я подарил тебе украшение, которое выбрал сам, а ты бросила его мне в лицо и приняла кольцо от другого мужчины, — с усмешкой ответил Алессандро. — Так к чему мне еще раз проходить через все это?

Рэйчел горько вздохнула:

— Я больше не могу оставаться здесь. Брось меня на растерзание своим адвокатам, и пусть они сожрут меня заживо, но я не выдержу больше ни недели, ни дня, ни даже часа рядом с тобой.

Его лицо окаменело.

— Если ты уйдешь сейчас, тебе придется иметь дело с последствиями.

Рэйчел сглотнула, вспомнив о Кейтлин и своих сотрудниках. Неужели он погубит ее фирму, чтобы окончательно отомстить ей за прошлое? Что ж, если так, ничего не поделаешь.

— Делай что хочешь, — ответила она, отворачиваясь, чтобы он не видел отчаяния на ее лице.

Когда Рэйчел собрала вещи и вышла из комнаты, Алессандро стоял у бара с бокалом в руке — судя по тому, как покраснели его щеки, это был не первый бокал, который он выпил за время ее короткого отсутствия.

— Я пошла, — объявила она.

— Отлично, — ответил он, осушая бокал.

— Ты не проводишь меня?

— Думаю, ты и сама знаешь, где дверь.

— Так нельзя…

— Можно. — Он снова наполнил бокал.

— Тебе хватило бы одного слова, чтобы удержать меня.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась. Все кончено, Рэйчел. Мне не стоило даже начинать — это было просто безумием с моей стороны.

— Ты даже не попрощаешься за меня с Лючией?

— Конечно. Она будет скучать по тебе. Ты ей очень понравилась.

— Мне она тоже нравилась. — Рэйчел немного подождала, но Алессандро продолжал стоять к ней спиной. — Что ж, тогда прощай. Наверное, мы больше не увидимся.

— Нет, — ответил он, снова наполняя бокал.

Когда за Рэйчел закрылась дверь, Алессандро отставил полный бокал в сторону. Ему хотелось побежать за ней и умолять остаться, но что толку? Так даже лучше. Она очень скоро вернется к своей жизни. Он не хотел, чтобы она смотрела на него с жалостью — он мог вынести что угодно, но только не это.

— Черт подери, — сказал он, роняя голову на руки.

Лишь через четыре недели ему удалось снова встать на ноги, и даже тогда он прихрамывал — врач сказал, что хромота может остаться навсегда. Алессандро не ожидал рецидива — он слышал, что рецидивы характерны для синдрома Гийена-Барре, но в начале болезни он даже не принял в расчет такую возможность. Он ни на мгновение не позволял себе думать, что не сможет вернуть прежнее здоровье и подвижность. Он упорно тренировался, но после той недели в Париже ему пришлось снова начинать с нуля. Но он все же выздоровел, а время, которое он провел в больнице, научило его не только принятию своих ограничений, но и многому другому.

Рэйчел однажды сказала ему, что он успешен, но не счастлив. Даже шейх Алмид Халед, неожиданно навестивший его в больнице, повторил то, что сказал ему в Париже — что Рэйчел идеально подходит ему, что его любовь к ней — редкий случай, который нельзя упускать. Тогда Алессандро понял, что для любви не обязательно нужны условия. Любовь Рэйчел была бесценным даром, который он отверг из страха.

Алессандро вылетел в Мельбурн на своем личном самолете. Он хотел встретиться с Рэйчел и знал — он не успокоится, пока не увидит ее. Он надеялся, что она не нашла себе другого мужчину. Надеялся, что ее чувства к нему были искренними и что она снова примет его несмотря ни на что. Никогда еще Алессандро не чувствовал себя столь неуверенным и уязвимым, но он не мог продолжать жить дальше, пока не узнает, любит ли его Рэйчел со всеми его недостатками.

Алессандро добрался до здания, где находилась ее фирма, — по крайней мере, ее он не тронул. За прошедшие несколько недель коллекции Рэйчел привлекли к себе внимание общественности, и большой универмаг подписал с ней контракт на эксклюзивный показ, который откроет перед ней двери как австралийских, так и европейских клиентов.

Стройная девушка за прилавком сонно заморгала, завидев Алессандро.

— Чем вам помочь? — спросила она.

— Я надеялся увидеть Рэйчел, — ответил он. — Я… я ее старый знакомый.

— Простите, — ответила девушка, — Рэйчел заболела и уехала домой.

Алессандро нахмурился:

— Что с ней?

— Не знаю. Она уже третий день рано уходит с работы. Наверное, у нее что-то с желудком. Она все время плохо себя чувствует с тех пор, как вернулась из Италии.

Девушка дала Алессандро ее адрес, и он, сжав его в руке, заковылял к своей машине. Он понимал — лучше сначала позвонить, но он так отчаянно хотел видеть ее, что не мог терять время.

Доехав до ее района, он припарковался напротив ее скромной квартиры. Примет ли она его или хлопнет дверью у него перед носом? Он сунул руку в карман, где лежало кольцо, которое он сам придумал для нее. Но достаточно ли этого, чтобы она поверила, что он любит ее?

Алессандро показалось, что прошло очень много времени, прежде чем она открыла дверь. Рэйчел выглядела так, будто не спала все время, прошедшее с ее отъезда. Под глазами залегли темные круги, а кожа была мертвенно-бледной.

— Алессандро… — проговорила она, бледнея еще больше. — Что ты здесь делаешь?

— Я хотел повидаться с тобой.

— Сейчас… э-э… не лучшее время для этого, — сказала она, нервно оглядываясь через плечо.

Алессандро почувствовал резкую боль.

— Всего пять минут.

Она плотно сжала губы.

— Я сейчас занята.

— Я подожду.

Она удивленно посмотрела на него:

— Тебе придется уйти и приехать в более подходящее время.

— Я не уйду, — неумолимо ответил он. — Я не должен был вот так отпускать тебя. Я почти месяц провел в больнице, ругая себя за то, что позволил тебе уйти.

Ее глаза округлились от ужаса.

— Ты лежал в больнице?

— Меня туда забрали в ночь после твоего отъезда.

— Почему ты ничего не сказал мне? Я спрашивала тебя весь день, а ты отвечал, что все в порядке.

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Мне казалось, разумнее будет отпустить тебя.

Она расстроенно посмотрела на него:

— Ты понимаешь, как сильно ты меня обидел?

— Понимаю. Прости меня. — Он достал коробочку с кольцом. — Вот тебе подарок.

Рэйчел закатила глаза:

— Скажи своей секретарше, чтобы записалась на курсы по развитию хорошего вкуса.

— Моя секретарша здесь ни при чем, — сказал Алессандро. — Это украшение, дизайн которого я разработал сам.

— Ты сам это сделал? — Рэйчел открыла коробочку, из которой сверкнул бриллиант.

— Тебе нравится?

— Очень красиво.

— Это обручальное кольцо, — ответил Алессандро, — если ты еще не заметила.

— Ты просишь меня выйти за тебя замуж?

— Да. Ты согласна?

Рэйчел вернула ему кольцо:

— Мне нужно подумать.

Алессандро сглотнул.

— Не мучай меня, Рэйчел. Даже если я этого заслуживаю.

— Ты так и не сказал мне… — Ее глаза затуманились слезами.

Он сразу же понял, что забыл о самом главном.

— Дорогая, я люблю тебя. Люблю тебя так, что не описать словами. Я любил тебя пять лет назад и люблю тебя сейчас.

Ее лицо озарила радостная улыбка.

— Ты серьезно?

Он привлек ее к себе:

— Да, но должен тебя кое о чем предупредить. Я, скорее всего, так и буду хромать до конца своей жизни.

Она пожала плечами:

— Ну и что? Я буду ходить и бегать за двоих.

— А еще у меня в Италии бизнес, который я не могу оставить.

— А моему бизнесу нужен итальянский филиал, — ответила Рэйчел. — Я могу оставить австралийский офис на Кейтлин, а сама поеду в Италию. Думаю, это будет отличное решение.

Он нахмурился:

— Ты готова на это ради меня?

Она улыбнулась:

— Я на все ради тебя готова. Наконец-то ты это понял.

Алессандро коснулся ее лица, не веря своим ушам.

— Я так долго любил тебя, сам того не понимая, пока шейх тем вечером не сказал мне, что ты — идеальная пара для меня.

— Он и правда так сказал?

— Да, но я струсил. Я всю неделю держал тебя на расстоянии и напоминал тебе о том дурацком контракте, надеясь, что ты не поймешь, как сильно я люблю тебя.

Она посмотрела на него сияющими глазами:

— Ты больше не ненавидишь меня за то, что пять лет назад я выбрала Крейга вместо тебя?

Алессандро провел пальцем по ее нижней губе.

— Какое-то время я думал, что ненавижу тебя, и лишь недавно понял: на самом деле ты хотела как лучше — пожертвовала своим счастьем, чтобы не расстраивать отца. Кстати, это он предупредил спонсоров о тебе.

Рэйчел испуганно нахмурилась:

— Да?!

— Да, но не по той причине, о которой ты подумала. Пару недель назад я звонил ему, и он подтвердил эту информацию. Он хотел, чтобы ты пришла за помощью ко мне, — так он решил загладить свою вину перед тобой.

Рэйчел была потрясена.

— Так он хотел, чтобы я пришла к тебе?

— Я и о нем слишком плохо думал, дорогая. Он желает тебе счастья и успеха, но больше всего он хочет, чтобы ты была счастлива в браке. И чтобы у тебя были дети — хотя бы двое, а может, и трое…

Рэйчел сглотнула:

— Ты сказал… дети?

Он приложил палец к ее губам.

— Я хочу того же, что и ты, моя милая. Я хочу жениться на тебе, иметь детей и жить с тобой долго и счастливо. Как ты думаешь, когда нам лучше приступить к решению вопроса о детях?

Рэйчел лучезарно улыбнулась и обняла его за шею:

— В моей ванной комнате лежит кое-что, что даст нам ответ на этот вопрос. Вот чем я занималась, когда ты пришел. Думаю, сейчас три минуты уже прошли.

— Ты беременна?

— Пока не знаю. Пойдем наверх, посмотрим?