Иван настоял на том, чтобы их игра началась немедленно.

— Это недопустимо, — заявил он в тот первый вечер в вашингтонском отеле, когда Миранда сказала ему, что может встретиться с ним через несколько дней в Каннах, где они собирались появиться на ежегодном кинофестивале и продемонстрировать всем свои новые отношения. — Мы полетим в Европу вместе.

Он отмел ее возражения с пугающей легкостью. «Во что я только ввязалась?» — спросила она себя, хотя уже знала ответ.

— В чем вы собираетесь появиться на красной ковровой дорожке? — спросил он, окинув критическим взглядом ее черный брючный костюм строгого покроя. — В этом?

Миранда не позволила себе обидеться. Он нарочно к ней придирается, чтобы унизить. Если это способ отмщения, она выдержит его нападки. По сравнению с тем, через что ей пришлось пройти, это сущие пустяки.

— Нет. У меня есть платья, — ответила Миранда. — Верите вы это или нет, но мне уже доводилось бывать на торжественных мероприятиях.

— Ни одно из них вам не понадобится, профессор, — твердо сказал Иван. — Мне нужно высоко держать свою марку, поэтому моя спутница должна соответствовать определенным стандартам. Речь идет не о коктейльной вечеринке для самодовольных университетских преподавателей и не встрече членов яхт-клуба Гринвича. Мы говорим о мировой сцене.

— И на этой вашей сцене модная одежда — самое главное? — спросила она с насмешкой, которую ей, несмотря на старания, не удалось скрыть.

— На моей сцене, — ответил он, — одежда — это выражение намерений и целей. Нравится вам это или нет, к внешнему виду там относятся очень серьезно.

— Хорошо, — уступила Миранда, напомнив себе о своих важных целях и планах. О своей будущей книге, которая станет ей наградой за все эти мелкие унижения. — Если хотите выбросить деньги на ветер, это ваше полное право.

— Спасибо, — произнес Иван сардоническим тоном. — Я благодарен вам за разрешение.

Вот так семьдесят два часа спустя Миранда оказалась в известном парижском доме моды. Все происходило так быстро, что у нее голова шла кругом. Она сказала себе, что причина этого в смене часовых поясов и старых кошмарах, которые не давали ей выспаться несколько ночей подряд.

Стоя на небольшом помосте, она смотрела на свое отражение в ряду зеркал, прижимая к груди то, что, как ее заверили, однажды станет роскошным платьем, и гадая, увидел ли кто-нибудь следы усталости на ее лице.

Скорее всего, нет. На нее никто не обращал внимания, как если бы она была предметом мебели.

Иван развалился на мягком диване, который занимал треть частной примерочной комнаты в алых и золотых тонах с мягкими коврами и великолепными портьерами. Известные дизайнеры и их исполнительные помощники лебезили перед ним, угощали его шампанским и легкими закусками и смеялись вместе с ним над его плохим французским. С Мирандой они все это время обращались как с одной из его взаимозаменяемых любовниц, которую он наряжал ради развлечения. Ее мнения о нарядах, которые для нее отбирали, никто не спрашивал.

Миранда едва узнавала собственное отражение в зеркале. Она чувствовала себя заблудившейся во времени. Ей казалось, что она находится в декадентском Париже конца девятнадцатого века. Что она распутная женщина, находящаяся на содержании у богатого любовника. Миранда тряхнула головой, чтобы прогнать этот возмутительный образ.

Неужели она действительно наряжается для мужчины? Неужели она заходит за ширму в углу, чтобы примерить ту или иную вещь, по его указанию? Неужели она действительно позволила Ивану выбрать для нее целый гардероб, как будто у нее самой ничего нет?

Одно дело было представлять себе их спланированные фальшивые отношения с разумными целями в его пентхаусе в Джорджтауне, и совсем другое — претворять этот план в жизнь. Позволять всем этим высокомерным незнакомцам думать, будто они знают, как она будет расплачиваться с Иваном за кучу готовых вещей, которые он счел подходящими для «своей женщины». Все они были уже сложены в блестящие пакеты, и теперь осталось только выбрать платья, в которых она появится на двух кинофестивалях и благотворительном вечере шесть недель спустя.

«Все дело в разнице во времени, — снова сказала себе Миранда. — Это из-за нее и ночных кошмаров я сделалась такой чувствительной».

Но она не слышала голоса разума. Она слышала только, как Иван в свойственной ему грубой манере называл ее «моя женщина». Эти слова, приправленные сексуальным русским акцентом, снова и снова повторялись в ее голове.

Иван поднял голову и встретился взглядом с ее отражением в зеркале. Она увидела огонь в глубине его черных глаз, и по ее спине пробежала дрожь. Корсаж будущего платья из мерцающей синей ткани был прикреплен к подолу только спереди, а сзади она была обнажена почти до трусиков.

Под его взглядом Миранда внезапно почувствовала себя голой и тут же напомнила себе, что сегодня она играет роль вещи, выставленной напоказ. Что это было частью их с Иваном договоренности. Она сама согласилась делать все то, что он скажет.

Нет, это слишком. Она не может…

Его губы зашевелились, и она прочитала по ним одно-единственное слово.

Публика.

Его сообщение было беззвучным, но оно оглушило ее подобно раскату грома.

— Мы договорились, что будем притворяться только в присутствии камер, — нервно напомнила она Ивану, когда они летели над Атлантическим океаном.

Он сидел напротив нее с бокалом вина в руке. На нем была белая рубашка, в расстегнутом вороте которой виднелся край черной татуировки. Расстояние, которое разделяло их с Мирандой, было слишком маленьким, и ее волнение было близко к панике.

Вернувшись в Нью-Йорк на следующий день после их встречи в отеле, она обнаружила рядом со своим подъездом дежурящие машины с папарацци. Быстро поднявшись наверх, она заперлась в своей квартире, радуясь, что церемония вручения дипломов была на прошлой неделе и ей не нужно читать лекции до начала следующего семестра. Сказав себе, что ничего страшного не произошло, она разработала план новой книги и стала мечтать о счастливом будущем, которое начнется, когда Иван Коровин исчезнет из ее жизни. Когда она сможет проанализировать все, что произошло, и оформить это в виде книги. Когда она сможет найти рациональное объяснение тому поцелую и спокойно рассказывать о нем в интервью.

Когда кошмары снова исчезнут и она сможет нормально спать по ночам.

Она оказалась не готова так скоро встретиться с Иваном после того, что случилось в Джорджтауне. Все произошло слишком быстро. Иван заехал за ней на серебристой машине с шофером, и они отправились в аэропорт. Не успела она опомниться, как они оказались вдвоем в салоне его самолета.

— Мы не договорились, — небрежно ответил он, сделав глоток вина. — Это вы сделали заявление.

— Означает ли это, что вы с ним не согласны? — спросила Миранда.

Только когда его взгляд упал на ее руки, она осознала, что крепко вцепилась в подлокотники кресла, и заставила себя расслабиться.

— Нет, не означает. На людях мы будем изображать влюбленную пару. Только оставшись наедине, мы будем переставать притворяться.

— Но…

— Любопытные глаза и камеры повсюду, — спокойно продолжил Иван. — Сейчас у каждого есть телефон с камерой и доступом в Интернет. Вы думаете, будто знаете, что такое быть в центре внимания публики, потому что принимали участие в нескольких телепрограммах для домохозяек и потому что ваше имя известно в некоторых кругах. — Его губы изогнулись в усмешке. — Вы ошибаетесь.

В его взгляде была печаль, при виде которой у Миранды защемило сердце. Она прокашлялась, сбитая с толку безумным желанием утешить его.

— Это моя игра, профессор. Если вы хотите получить информацию для книги, вам придется играть по моим правилам.

Публика.

Поймав его взгляд в зеркале роскошной примерочной, Миранда покраснела, словно он отругал ее вслух. Она заставила себя сделать глубокий вдох и улыбнуться. У нее было такое чувство, что он снова над ней смеется, хотя на его лице не было даже намека на улыбку. Через некоторое время он, не сводя с нее глаз, поднял указательный палец и жестом велел ей покрутиться перед ним.

Ради его удовольствия.

Миранде очень не хотелось этого делать, но она подчинилась.

Потому что таково одно из условий их сделки. Она не собирается выходить из игры, от которой должна слишком много получить. Ради новой книги она определенно может на несколько недель забыть о гордости и подчиниться ему.

Темные глаза Ивана горели, когда она снова встретилась с ним взглядом. В них было обещание, смысл которого ее разум отказывался постигать, в отличие от тела, по которому пробежала дрожь. Его губы изогнулись в опасной улыбке, и корсаж будущего платья стал слишком тесным. В глубине ее женского естества происходило что-то подобное извержению вулкана, по венам растекались потоки огненной лавы. Ей хотелось чего-то, чему она боялась дать название. Она отчаянно пыталась убедить себя, что совсем этого не хочет, но не могла даже пошевелиться под его гипнотическим взглядом.

Это было не похоже ни на что из того, что она испытывала раньше. Она не сомневалась, что если подчинится снедающему ее желанию, то потеряет себя. Нет, этот мужчина определенно не стоит того, чтобы потерять из-за него голову.

Ее сердце чуть не оборвалось, когда Иван внезапно поднялся.

— Оставьте нас одних, — сказал он по-французски дизайнерам и их помощникам. Те переглянулись и быстро удалились, закрыв за собой дверь.

Миранда не сомневалась, что они сейчас представляют, как его руки, проскользнув под дорогую ткань, ласкают ее тело, а губы покрывают поцелуями ее лицо, шею и грудь. К своему стыду, она тоже это представила.

Она не могла отвести взгляда от Ивана. Не могла заставить себя повернуться и встретиться с ним лицом к лицу.

Иван направился к ней. Его движения были небрежными, но в них чувствовалась уверенность, словно для него было так же легко побороть толпу противников, как пересечь эту комнату. Пиджак строгого покроя подчеркивал ширину его плеч, под дорогой футболкой угадывались очертания мышц груди и пресса.

Только увидев в зеркале, как поднимается и опускается ее грудь, Миранда поняла, что дышит часто и неглубоко. Как жертва перед нападением хищника.

— Я не хочу… — пробормотала она, когда он подошел слишком близко.

— Тише.

Миранда не знала, что было хуже — его уверенность в том, что он имеет право так с ней говорить, или тот факт, что она подчинилась.

Иван поднялся на помост и встал позади нее. Почувствовав себя в западне, она закрыла глаза, словно это могло каким-то образом защитить ее от него или от самой себя. В голове у нее был шум, сердце бешено колотилось, и почему-то она была уверена, что он об этом знает.

Вопреки всем доводам здравого смысла, она в глубине души осознавала, что ей вовсе не противны ощущения, которые вызывает у нее Иван. Их игра едва началась, а собственное тело уже предало ее. Как она сможет пережить эти несколько недель?

— Посмотрите на меня, — сказал он ей на ухо. Его тон был мягким и в то же время властным. Чувствуя его теплое дыхание на своем виске, Миранда представила себе, как его горячие губы касаются ее кожи. Вздрогнув, она открыла глаза и увидела в зеркало, что он стоит у нее за спиной, наклонив голову. Рядом с таким высоким широкоплечим мужчиной она казалась маленькой и хрупкой. От его мощной фигуры исходила сила и уверенность.

Он нарушал их соглашение, и она не могла это игнорировать по многим причинам.

— Вы обещали, — еле слышно прошептала она. — Вы не можете этого делать, когда мы одни.

— В углах находятся камеры видеонаблюдения, — тихо ответил Иван и прикоснулся к ней.

Миранда позволила ему это сделать, потому что принадлежала к тем людям, которые держат свое слово.

Пальцы Ивана легонько скользнули вверх по руке Миранды, затем вниз. Он чувствовал, как она изо всех сил сдерживается, чтобы не отстраниться, и это едва не заставило его развернуть ее, накрыть ее губы своими, только на этот раз не ограничиться одним поцелуем. Он вовремя напомнил себе, что собирается ее соблазнить, а в таких делах не нужна спешка.

Он приказал себе остыть, но завернутая в красивую ткань Миранда походила на крем-брюле, и ему захотелось узнать ее вкус.

Он наклонил голову к ее шее, и нежный аромат ее кожи чуть не лишил его самообладания. Чуть не убедил его в том, что он тоже может стать жертвой соблазна. Он видел это в отражении ее глаз, потемневших от желания.

Сказав себе, что он полностью контролирует ситуацию, Иван обхватил одной рукой ее запястье, а другую положил ей на ягодицы. Он держал ее так, словно они были любовниками. Словно эта ласка была началом новой близости. Словно сегодня он уже занимался с ней любовью. Он дал себе слово, что скоро эта женщина будет принадлежать ему.

«Очень скоро, профессор, вы будете стонать от наслаждения в моих объятиях», — мысленно пообещал он ей.

— Milaya moya, — пробормотал он. — Что, если это уже перестало быть игрой?

Миранда дернулась в его объятиях, и он заметил, как трепещет жилка пульса у нее на шее. Глядя в ее потемневшие глаза, он не сомневался, что она сейчас мысленно ругает его последними словами, потому что тоже его хочет.

Устоять перед соблазном и не овладеть этой женщиной здесь и сейчас оказалось намного сложнее, чем он ожидал.

«Это игра, — поспешно напомнил себе Иван. — Ты должен притворяться».

Он медленно поднял голову. Ему не хотелось отпускать Миранду. Почему так трудно помнить, что это всего лишь игра на публику?

Он прекрасно знал почему и не мог позволить своему влечению подвергнуть риску все то, ради чего он столько работал. Даже несмотря на тот факт, что до сих пор он не желал так сильно ни одну женщину. Разумеется, эта надменная аристократка ни за что не должна об этом узнать, иначе она использует его слабость против него.

Отпустив ее запястье, он пощупал ткань ее будущего платья и снова поймал в зеркале ее взгляд.

— По-моему, отлично, — произнес Иван мгновение спустя, когда решил, что успокоился. Он притворился, что не заметил потрясения и гнева в ее глазах. Притворился, что ему безразлично, что она думает, будто он ею манипулирует. — Мне нравится цвет.

— Я нанял для вас команду стилистов, — небрежно произнес Иван, когда они возвращались в аэропорт. — За час полета они могут проделать огромную работу. Пожалуйста, не спорьте с ними. Я выбрал их не без причины. Они мастера своего дела.

— В этом нет необходимости, — вежливо ответила Миранда. — Мне не нужны стилисты. — Ее голос прозвучал ровно и спокойно, что было удивительно, учитывая, что ее тело все еще горело от его прикосновений. — Мне сейчас не нужно ничего, кроме бокала вина и уединения.

— Я же ясно изложил вам свои требования, — отрезал он, не отводя глаз от экрана своего мобильного телефона.

Когда они вышли из машины, он пригвоздил ее к месту безжалостным взглядом. Его рука легонько касалась ее локтя, но, как и до этого в примерочной, внутри ее боролись желание и паника, и ей пришлось прилагать усилия, чтобы сохранять спокойствие.

— Моя игра — мои правила, — напомнил он ей.

Она согласилась на его условия, не так ли? Никто не заставлял ее это делать. Она по собственной воле села в его машину в Джорджтауне и вошла в его номер. Она добровольно подписала в самолете несколько документов, касающихся их договоренности.

Она только не понимала, почему внутри у нее все воспламеняется от простого прикосновения Ивана к ее телу.

— Вам нужно наше соглашение? — спросила она, отдернув руку. Иван не стал возражать. — Или вы просто хотите, чтобы я полностью вам подчинялась?

Его губы изогнулись в усмешке, которая привела ее в ужас.

— Профессор, разве вы сами не сказали, что я могу быть главным в наших отношениях?