Сыщики, предвкушая награду, от нетерпения выбивали о крышку ящика дробь головой.

— Ну же! Ну! — торопили они Беладонну.

Показав ящику кулак, Беладонна вернулась к гостю и деловито спросила:

— Далеко ли путь держим?

— В соседний город, — радостно сообщил Фунтик. — Там у нас будет представление для ребят. Я им всем расскажу, что я теперь не обманщик. Это раньше я выманивал деньги: тряс панамкой и вопил: "Дети, подайте на домики для бездомных поросят!"

Свершив над собой насилие, Беладонна достала из сумки пятак.

— Талант! Настоящий талант!

Фунтик залился смехом:

— Не надо! Так учила меня клянчить деньги одна очень вредная, очень страшная старушка!

— Такая уж вредная?

— Вредней не бывает.

— Такая уж страшная?

Фунтик скривился и показал:

— Во!

Беладонна подошла к зеркалу и посмотрела.

— Враки всё это! — решила она.

Сделав "козу рогатую", заправщик потрепал Фунтика за воображаемый ус.

Фунтик повторил жест и дёрнул за ус реальный. И, о ужас, усы бензозаправщика остались у поросёнка в руках!

— Дядя, что это?

— Это?! Усы. Приказ, понимаешь, вышел… А если не растут?! Как быть, я вас спрашиваю? Брови отпускать или уши?!

Примерив усы, Фунтик посмотрелся в дно миски.

— Вот уж я дядюшку Мокуса удивлю!

— Мы его сейчас оба удивлять будем, — пообещала госпожа Беладонна и достала мешок.

Фунтик воспринял происходящее как игру.

Первая попытка посадить поросёнка в мешок кончилась неудачей.

Вторая — тоже.

— Не получается? — сказал поросёнок, катаясь по полу от смеха. — Это потому, что я щекотки боюсь!

— Терпи, — потребовала Беладонна и дунула в полицейский свисток.

Добер и Пинчер изо всех сил налегли на крышку ящика, но сдвинуть её не смогли…

— Раз! Ещё раз!!!

— Да, — проворчал Пинчер, — засадила так засадила!!! На целых три дня!

— Почему на три? — не понял Добер.

Пинчер ему объяснил:

— Машина по сборке мусора бывает здесь по четвергам!

— Фунтик, мы здесь! — подал голос дядюшка Мокус и подогнал к колонке автомобиль.

— Хороший малыш! — подхватила Беладонна, пряча мешок за спину. — Щекотки боится, но кушает хорошо… Ух, артист!

— Прощайся, Фунтик, — сказал дядюшка Мокус, приоткрывая дверцу. — Спасибо. Нам было у вас хорошо.

План Беладонны трещал по всем швам, но она не сдалась.

— А лужок?! — протянула она плаксиво. — Фунтик, здесь такие цветочки! Вот уж где ты нюхнёшь так нюхнёшь!

Извиняясь, Мокус развёл руками…

— Пора.

Беладонна упёрлась в радиатор грудью:

— Нет! Не пущу! Чашечку кофе?! Ведь у меня лучший кофе на этой дороге. Специально для проезжающих циркачей.

И методом толкания усатая старушка вернула машину на исходный рубеж.

— Рад бы, — сказал Мокус, — но скоро стемнеет. А ведь нам ещё нужно найти приличный ночлег.

— Это проще простого, — уверила клоуна Беладонна. — Недорогой отель в трёх минутах езды! Как вам проехать, я сейчас объясню!

Увидев на подносе всего лишь одну чашку, Мокус запротестовал:

— Нет, нет, а вы?

— Пожалуй. Ведь у меня лучший кофе на этой дороге.

Заняв капитанский мостик, Мокус поднёс к глазу подзорную трубу.

— Так вы говорите, отель рядом?

— В двух минутах езды. Сначала направо, потом налево, потом прямо до трёх дорог.

— Вправо, влево, влево, прямо, — чертил Мокус в воздухе путь автомобиля.

Беладонна оставила на столе свою чашку с кофе и подошла.

— Да, так, так и так!

Бамбино считал себя первым помощником клоуна и имел на это всяческие права. Вот и теперь, переставляя на столе чашки, разбирался он в дорожной ситуации:

— Так, так и вот так! Дядюшка Мокус такой забывчивый, хорошо, что я всегда рядом с ним!

— Отличный кофе! — согласился Мокус, вернувшись к столу.

— Да?! — глаза бензозаправщика недоверчиво округлились. — Вам нравится?!

Беладонна отхлебнула из своей чашки, и тотчас же мир перед её глазами поплыл!

Бегемотов стало трое, обезьян ещё больше, а Фунтик, тот и вовсе исчез!

— Что это вы мне подсунули?! — спросила она строго. — Что вы себе позволяете, а?

— Позвольте, но это же был ваш кофе?! — удивился дядюшка Мокус.

Засыпая, бензозаправщик отдавал последние распоряжения:

— Мне дурно! Скорее в отель! Пусть вызовут доктора! Там есть телефон… Ой, засыпаю… Ай, сплю…

В кузове автомобиля бензозаправщику местечка не нашлось. Беднягу подняли на крышу, будто спортивную лодку. Погрузились. Ничего не забыли, даже кастрюльку с кашей для малыша.

Работали быстро — ещё бы, ведь бедняга в беде! Лишь Бамбино на секунду отвлёкся и, подозрительно осмотрев чашку вместе с остатками кофе, проворчал:

— Лучший кофе на дороге, отхлебнёшь — протянешь ноги!

Он выплеснул остатки из чашки в ближайшую клумбу, и цветы на ней тотчас же полегли.

— Хррр… хррр… — храпят цветы на клумбе.

— Тррр… — урчит, набирая скорость, автомобиль.

— Трах-тара-рах! — это Добер, взяв Пинчера в руки на манер тарана, пробует прошибить им стену ящика для утиля.

— Бей, — требует Пинчер, — мне для работы своей головы не жаль!

Старания сыщиков не прошли даром.

От сотрясения цветные угольнички под колёсами ящика сместились, и ящик, набирая скорость, полетел под уклон.

Мчит по дороге автомобиль дядюшки Мокуса, а следом за ним летит безмоторный ящик-утиль.

На развилке их пути разошлись: Мокус свернул налево, а Добер и Пинчер врезались в полосатый столб — указатель дорог.

Да, теперь тому, кто по этому указателю надумал бы искать отель "Три дороги", пришлось бы поплутать.

Фунтик протянул Бамбино кастрюлю с кашей.

— Не до еды! — отмахнулся Бамбино. — Больного везём!

Мокус был доволен тем, что его спутники чужую беду восприняли как свою.

— Да, — сказал он, — есть у вас, ребята, внутренняя красота!

Фунтик и Бамбино не очень-то поняли, о чём идёт речь, а Бегемот усёк:

— Вот арбуз, — сказал, — так себе с виду… А когда разрежешь — такая там внутренняя красота!

А в это время на крыше автомобиля госпожа Беладонна, обдуваемая ветерком, постепенно приходила в себя.

Пришла. Села. Потрясла головой.

— Где миллион?! Вот он… Ух, чуть сердце не разорвалось!

Со дна саквояжа достала она очень древний и очень портативный радиотелефон.

— Алло, полиция? Спите? Ну, ничего, я вас сейчас разбужу! Записывайте… Юго-восточнее запада и северо- западнее востока… Отель…

— Бууум!

— Нет такого отеля, — сказал Фокстрот, сверившись с картой, и был прав. Отель назывался иначе. А звук этот возник оттого, что Беладонна задела головой ветку, на которой висело воронье гнездо.

"Бум" был не слабый, и потому усатая старушка, потеряв телефон, вновь впала в сон.

— Дядюшка Мокус, — поинтересовался Бамбино, крутя баранку, — а я только внешне красивый или…

Мокус его успокоил:

— Со всех сторон!

Бегемот поглядывал в окно и мечтал, подперев щёку ладошкой.

Бамбино вёл машину, а дядюшка Мокус с сонным Фунтиком на руках что-то тихонечко пел.

От отеля "Три дороги", а значит, и от новых приключений наших друзей теперь отделял лишь один поворот.

Услышав призывные звуки автомобильного рожка, хозяин отеля "Три дороги" господин Дурилло кряхтя встал с постели и пошёл открывать.

— Сейчас, сейчас, — ворчал он, возясь с многочисленными замками.

Сначала сквозь окно ворот оглядел он обувь ночных пришельцев, а уж потом прошёлся взглядом по головам.

— Открываю, иду! — вновь подал он голос, одолев последний замок.

Перед уставшими путниками предстал ещё молодой, но уже старый человек в ночной рубашке, туфлях на босу ногу и в ночном колпаке.

— Отель "Три дороги", — заявил он, — потому всё втридорога. За тройную плату пущу, а так — нет!

— Хорошо, хорошо, — согласился дядюшка Мокус, — мы очень устали, но прежде всего — телефон! Необходимо вызвать доктора: это владелец бензоколонки, ему неожиданно стало плохо, и мы просто обязаны были прихватить беднягу с собой.

Дурилло искал пульс у больного, а нащупал — увесистый кошелёк. Это решило исход дела…

— Не беспокойтесь. Позабочусь как о родном! Эй, Триолина, лентяйка, ну где ты там? — недовольно окликнул он полутьму.

Появилась девочка в переднике, лет двенадцати, красивая, но бледная, как зимний цветок.

— Возьми вещи, — приказал Дурилло, сверкая глазами, — и отыщи для гостей какой-нибудь уголок.

— Конечно, ведь дом весь свободен, — простодушно призналась девочка, но, поймав взгляд хозяина, осеклась.

— Триолина — сирота, — представил Дурилло девочку постояльцам. — Кормлю из жалости три раза в день!

Взяв светильник, Триолина повела гостей в полумрак.

— Осторожно, здесь плохие перила, пригнитесь — здесь дымоход.

Ступеньки под ногами ночных пришельцев подают голос. "Мааамааа" выводит одна, а другая всхлипывает — "боюсь!"

Фунтик жмётся к дядюшке Мокусу, пятачок поднят кверху, ушки — торчком.

А Дурилло в это время хлопочет над мнимым больным.

— Нюхни, нюхни, — воркует он, подсовывая под нос пострадавшему пузырёк. — У тебя есть денежки? Нету?! Тогда вынюхни, вынюхни, я тебе говорю!

Желая привести пострадавшего в чувство, Дурилло пошлёпал его по щекам, а потом потянул за нос и… оторвал. Испугался: "Ой, ещё заставят платить!"

И тут мнимый больной проснулся и, оглядевшись, спросил голосом Беладонны:

— Дурилло, это ты или сон?!

— Госпожа Беладонна?! — от удивления бедный Дурилло едва не рухнул рядом с мадам. — Какое счастье! Какими судьбами?! С какой стороны?!

— Северо-западнее востока, юго-восточнее севера, — затянула было вновь усатая бабушка, но тут окончательно пришла в себя. — Молчать! — приказала она и добавила: — Главное сейчас эту цирковую шайку до прихода полиции задержать! Комнату, телефон и мой гардероб!

Дурилло торопливо отстегнул от связки один из ключей. Все распоряжения госпожи Беладонны он записывал в книжечку, как официант.

— Бесплатный ужин для всей компании? Понятно. Сонный порошок в блюда не класть?! Ясно. И в питьё тоже?! Ну, времена!!!

— Ой, я, кажется, опять засыпаю, — прошептала Беладонна, оседая в кресло. — Дурилло, будите меня!

После пощёчин Беладонна пришла в себя и тотчас же из себя вышла:

— Это много, Дурилло. Сдачу даже я иногда даю!

И она вернула Дурилле полторы оплеухи.

Разместив гостей, Триолина вернулась на кухню и вновь принялась за медные плошки, натирая их кирпичом.

Как говорится, был бы сирота, а уж работа ему найдётся…

Угли в печке уже догорали, на столе в коробочке стрекотал невидимый глазу кузнечик, а девочка подпевала ему тоненьким голоском:

Кузнечик смолк. И тотчас же в кухне появился Дурилло.

— Поёшь? — спросил он ехидно. — А простыни гостям буду стелить я? Всё сделала? Нет, не всё! В лучшей комнате замени простые простыни на шёлковые и принеси полотенца из маркизета, добавь две подушки, зажги четыре свечи…

И нудным скрипучим голосом хозяин, как обычно, принялся ругать сироту.

И тень его на стене делала то же самое: грозила пальцем, заглядывала в кастрюли и трясла ночным колпаком.

Едва лишь Дурил л о покинул кухню, кузнечик в коробочке ожил, но Триолине петь уже не хотелось: зажав в руках медную сковородку, она думала о чём-то своём.

От грустных мыслей Триолину отвлёк дядюшка Мокус:

— Тебя обидел хозяин? Был с тобой груб? — участливо спросил он и, поймав в воздухе большую красную розу, протянул девочке.

— Да! — призналась сквозь слёзы Триолина. — В этой коробке живёт кузнечик. Он — мой единственный друг. Завтра я отнесу его в лес. Я бы и сама ушла из этого дома, но хозяин требует деньги за разбитое зеркало. Его разбил ветер, а господин Дурилло говорит, что это сделали мы!

Дядюшка Мокус взял коробочку и поднёс её к уху…

— Удивительный музыкант! — оценил он.

Из полутьмы тенью вышел Дурилло.

— Вам что-то нужно?! — подозрительно справился он.

— Да, — сказал дядюшка Мокус, — я хочу сделать чай для этого бедняги с бензоколонки… Быть может, это поможет ему прийти в себя.

— А, схватились! — замахал руками Дурилло. — Давно уж пришёл и вышел! Как только узнал у меня стоимость ночлега, вскочил и умчался без башмаков!

— Ну и славно! — обрадовался дядюшка Мокус. — В таком случае я приготовлю чай для себя.

Заполнив собою кухню, господин Дурилло зажёг одну от одной десяток свечей. Лицо его, похожее на недожаренный блин, сияло от торжественности момента: