Действительно, Карштен-Брант довольно быстро починил бот английский. Петр достаточно помощников выделил, да и сам не только со стороны наблюдал — и весла строгал, и паруса подшивал, и мачту ставил…

Спустили бот на Яузу. Карштен-Брант паруса поднял, и пошел бот, пошел по реке — хоть по ветру, хоть супротив, без всякого внимания к слабому речному течению.

Петр по берегу бегает — не может на месте устоять.

— Гляди, Гаврюшка! Степка, гляди-ка! Против ветра идет! Лукьяшка, курс — бейдевинд!

Товарищи Петра, сверстники его, дети дворовых людей, конюхов царских, тоже радуются — эх, как шибко, резво бот идет, мелкую волну рассекает! А Федоска Скляев, парень горячий, уже в реку полез: мол, еще посмотрим, кто быстрее плавает…

Ловко Карштен-Брант парусами управляет, а нет-нет, да в берег и уткнется. Тесно на Яузе. Причалил он, и сам Петр с Лукьяшкой Верещагиным и Гаврюшкой Меншиковым в бот запрыгнули.

Ах, ветер упругий! Паруса трепещут, и сердце замирает. Слушается бот английский Петра, как хорошо объезженная лошадь. И вдруг — опять берег под носом. Ну, никакого раздолья! Тесно, узко в здешних речных берегах.

— Яуза! — вынырнул у самого борта Федоска Скляев. — Недаром имя таково — я узка!

— Гей! — крикнул Петр. — Вырвемся из этих уз! Еще по морю-окияну ходить будем!