Восемнадцатого июля рано утром все пушки разом ударили по Азову. Войска с минуты на минуту ждали сигнала к атаке.

Неожиданно из крепости вышел, размахивая шапкой, одинокий турок. Его проводили к генералам для переговоров.

— Мы бы уж давно сдались, — сообщил турок искренне, — кабы в том письме, что стрела принесла, печать была. Лучше всего царская. А без печати наш командир Гассан никак не мог письму поверить. Будет такое же письмо, но припечатанное — отдадим город на прежних условиях…

— О, хитры турки! — расхохотался Петр. — Печать им подавай. А сами подмоги с моря ждали…

Все же печать к новому письму приложили, крепко-накрепко. Отправили в крепость с казаком Самариным.

Через час в русский лагерь пожаловал сам Гассан. Быстро с ним сговорились, что выйдут турки из крепости в полном вооружении, отдадут все пушки, снаряды, бомбы, ядра. В одном заминка случилась — не хотел Гассан возвращать изменника Якоба Янсена.

— Такой, — говорил, — человек хороший! Весельчак! Друг честный!

Генералы пригрозили немедленным и беспощадным штурмом. Ничего другого не оставалось Гассану, как выдать Янсена с головой.

Вскоре из крепости вышли все турки, преклонив шестнадцать боевых знамен. Отдали ключ от города.

Русская армия вошла, наконец, в Азов.

Подоспели с моря галеры и дали залп в честь победы.

— Награждены наши двухлетние труды, — говорил Петр своим товарищам-матросам, — Не от города Азова ключ мы получили — от моря Азовского, Синего!

Уже на другой день приказал он составить план новых надежных укреплений Азова. Все войско принялось восстанавливать крепость.

— Вчера сокрушали — сегодня строим! — ликовал Петр.

— Доброе дело — строить, — кивал согласно Федосей Скляев. — Сердце веселится!