По возвращении в Город Петр решил отпраздновать спасение. И созвали скоморохов. Вот уж началось веселье!

И дудят, и поют, и кукуют скоморохи — каждый на свой лад. Лесными птицами заливаются. Играют на скрипках и волынках, деревянными ложками пощелкивают, дробь выбивают. На корточках взад и вперед бегают. Вдруг целую башню соорудили в миг, взобравшись друг дружке на плечи. И вся башня, как сумасшедшая вавилонская, свистит, скворчит, щебечет!

— Ох, славная команда! — смеется Петр. — Вот бы на корабль эту братию!

Но за весельем не забывал он морских забот. Не уклонялся от пути избранного.

— Поиграло с нами море, да не запугало, — говорил.

И чуть ли не каждый день помогал мастерам в оснастке судна, поторапливал.

В конце июня корабль был готов к морским дорогам. Нарядный, под белыми парусами стоял на Двине.

— Подайте-ка мне краску лазоревую да кисть беличью! — приказал Петр.

Спустился в подвесной люльке за корму и вырисовал красивые буквы — «Путь наш далек».

— Флаг ставить!

И подняли флаг на грот-мачте. Трехцветное — белое, синее, красное — полотнище развевалось высоко над Двиной. Ветер был крепкий, южный, и флаг так трепетал, будто изо всех сил стремился к северу, в море Белое.

Все стояли на палубе, задрав головы.

— На море просится, — заметил Федоска Скляев.

— Русское знамя знает, где ему быть должно, — подтвердил адмирал Ромодановский.

И грянул торжественный залп изо всех орудий корабельных. И ответили в лад пушки из крепости Архангельской.