- Франклин способен вступить в бой в любое время, в любом месте и с любым противником. Его недостаток только один: скорость его передвижения, к сожалению, обратно пропорциональна его замечательным размерам и силе.
- Плинси хочет сказать, что я медлительный, - пояснил Франклин.
- Именно. Что ты можешь к этому добавить, Фрэнки? Брови гиганта сошлись у него над переносьем в мучительной попытке осмыслить вопрос, казалось, его лоб треснет от натуги.
- У меня нет инстинкта убийцы, - добавил он наконец.
- Но мы усердно работаем над этим, верно, мистер Молчун? - спросил Принси египтянина.
В ответ Ахмед обнажил в улыбке свои желтые кривые зубы и с готовностью кивнул. Я решил, что от него стоит держаться подальше: вдруг его голова внезапно сорвется с плеч?
Порешив с этим, я принялся рассматривать болты в шее у Франклина.
- Мистер Принси, а откуда у мистера Фицжеральда такие болты?
- Дело в том, что Франклин является человеком сложным, точнее сказать, сложенным, - начал объяснение Принси, а Франклин снова гигикнул. - Некоторая часть его составляющих имеет свойства со временем ржаветь. Его встречи на боксерском ринге не всегда заканчивались для него благополучно. Короче говоря, у него случалось такое количество передомов, что докторам пришлось скреплять его сломанные кости проволокой. Эти болты удерживают металлический стержень, укрепленный в позвоночнике Франклина. Это болезненно, но такова необходимость.
- Эй, - подал голос Франклин, - это совсем не больно.
- У нашего Фрэнки сердце льва, - пояснил Принси. - К несчастью, это сочетается с разумом мыши.
- Ги-ги-ги! Этот Плинси такой болтун!
- Меня мучит жажда, - сказал Принси и поднялся с места. Он тоже был высок, может, все шесть футов, и худ, хотя ему было далеко до тростниковой истощенности Ахмеда.
- Тогда держи. - Франклин протянул Принси свою жестянку.
- Нет, благодарю, я предпочитаю другое.
Изящным движением бледной руки Принси отверг питье.
- Мне хочется.., я не знаю, чего мне хочется. Он оглянулся на меня.
- Тебе знакомо это ощущение? Хотелось ли тебе когда-нибудь чего-то, что ты не мог найти за всю свою жизнь?
- Конечно, сэр, - с готовностью откликнулся я. - Однажды я думал, что хочу коку, а на самом деле мне хотелось сидра.
- Вот именно. У меня в горле так же сухо и пыльно, как под подушкой у Ахмеда!
Прошествовав мимо меня, Принси выглянул наружу, чтобы полюбоваться проносящимся лесом. Снаружи не было ни огонька - только темные сумрачные деревья на фоне звездного неба.
- Итак! - снова воскликнул он. - Теперь ты знаешь о нас все. Или почти все. Так кто ты такой? Сдается мне, что ты решил сбежать из дома?
- Нет, сэр. Я хочу сказать.., что просто решил ненадолго уехать, вот и все.
- Неприятности в школе? Или виной всему - родители?
- И то, и другое, - ответил я.
Прислонившись спиной к стене вагона рядом с приоткрытой дверью и сложив руки на груди, Принси понимающе кивнул.
- Типичные неприятности в жизни каждого мальчика. Поверь, Кори, мне и это знакомо. Я тоже сбегал из дома, как и ты, считая, что это ненадолго. Ты думаешь, это поможет решить твои проблемы?
- Я не знаю. Ничего другого мне не пришло в голову.
- Мир, - продолжил Принси, - совсем не похож на твой родной Зефир. Мир не знает жалости к маленьким мальчикам.
Мир может быть прекрасным, но и жестоким и диким, как хищный зверь. Это следует иметь в виду.
- Правда? - усомнился я.
- Это так же верно, как верно то, что мы странствуем уже много лет. Нам довелось повидать мир, Кори, мы знаем людей, населяющих его. Иной раз, размышляя о том, чем полон этот мир, я трепещу от страха: вокруг полно насилия, тупой грубости и неприкрытого пренебрежения к своим сородичам. Плохо то, Кори, что год от года мир не становится лучше; все становится хуже и хуже.
Принси взглянул на небо, где по пятам за нами неслась луна.
- О мир, - продекламировал он, - ты полон несовершенства, но жизнь упорней твоего.
- Как мило, - проворковал Франклин.
- Это Шекспир, - счел необходимым пояснить Принси. - Его рассуждения о вечных бедах человечества.
Повернувшись спиной к луне, он взглянул на меня своими алыми зрачками.
- Хочешь услышать совет от видавшего виды скитальца, Кори?
Ни о каких советах я и не думал, но из вежливости кивнул:
- Конечно, сэр.
В лице Принси на мгновение отразилось изумление, словно бы он умел читать мои мысли.
- Так или иначе, я считаю себя обязанным дать тебе этот совет. Не торопись взрослеть. Оставайся мальчиком так долго, как только сможешь, потому что стоит тебе только растерять магию детства, тебе никогда не удастся вернуть ее обратно.
Мне показалось, что я уже где-то слышал это, но не смог вспомнить, кто говорил мне подобное.
- Но ты все равно не прочь повидать мир, верно, Кори? - с улыбкой спросил Принси.
Я кивнул, загипнотизированный его горящими зрачками.
- Тогда считай, что тебе крупно повезло. Впереди я вижу огни большого города.
Вскочив на ноги, я глянул за дверь. Вдали, за грядой извилистого драконьего хребта холмов звездное небо медленно разгоралась желтоватым свечением электрической зари.
Принси объяснил, что как только товарный состав замедлит перед станцией ход, мы не преминем на время стать частью этого города. Только тогда мы сможем покинуть наш гостеприимный вагон без риска сломать себе при этом ноги.
Город медленно поднимался по обеим сторонам от нас, деревянные приземистые постройки сменялись кирпичными домами. Даже ночью, в такой поздний час, город был полон жизни. Жужжали, перемигиваясь, сверкающие неоновые вывески. По улицам торопливо катили машины, по тротуарам брели темные фигуры. Добравшись наконец до места, где рельсы, перекрещиваясь, расходились во все стороны, где справа и слева стояли и спали его собратья-поезда, наш состав начал замедлять ход. Наконец, когда скорость поезда сравнялась со скоростью пешехода, огромные башмаки Франклина коснулись земли. За великаном, подняв облачко пыли, последовал Ахмед.
- Если ты собираешься сходить, то сейчас самая пора, - сказал Принси, стоявший за моей спиной.
Свесившись за дверь, я отпустил поручни и удачно приземлился. Вслед за мной спрыгнул Принси. Мы прибыли в город - и я понял, что меня и мой дом разделяют многие мили и мили пути.
Вместе мы отправились вдоль железнодорожных путей, слыша вокруг свист пара и стук и лязг паровозного железа. В воздухе пахло гарью, но то был холодный огонь. Принси заметил, что нам нужно подыскать какое-нибудь место для ночлега. Мы углубились в переплетение серых улиц, ограниченных высокими серыми домами, время от времени останавливаясь, чтобы дождаться Франклина, который на поверку действительно оказался невероятно медлительным.
Наконец мы добрались до района, где в сплошные стены домов справа и слева врезались узкие переулки, где свет редких фонарей отражался в лужах стоячей воды, где асфальт был весь сплошь покрыт выбоинами и трещинами. Проходя мимо одного из переулков, я услышал приглушенное рычание, за которым последовал звук ударов чем-то твердым по человеческому телу. Я остановился посмотреть. Творилось ужасное: один мужчина держал другого под руки, а третий методично бил его кулаками в лицо. Из носа и рта избиваемого текла кровь, его глаза были мокры и затуманены страхом. Человек, работавший кулаками, делал свое дело не спеша, совершенно спокойно, словно занимаясь обычным делом, например колол дрова на заднем дворе какого-нибудь трактира.
- Говори, где деньги, сукин сын? - твердил первый мужчина тихим и злобным голосом. - Говори, все равно ведь отдашь!
Избиение продолжалось; руки третьего мужчины уже были все в алой крови. Жертва хрипела, стонала, всхлипывала и что-то мычала, а кулаки продолжали свою жуткую работу: взлетали и обрушивались, постепенно изменяя форму распухающего до неузнаваемости лица.
Бледная рука стиснула мое плечо.
- Мы ведь идем своей дорогой, верно, Кори? Так будет лучше.
Невдалеке от нас подъехала к тротуару и затормозила полицейская машина. Из машины вылезли двое дюжих полицейских и встали по обеим сторонам человека с длинными грязными волосами в изношенной и старой одежде. Полицейские были крепкие и упитанные, их револьверы блестели в начищенных черных кожаных кобурах. Подавшись вперед, один из полицейских что-то прокричал длинноволосому человеку прямо в лицо. Почти одновременно с этим второй полицейский, схватив прохожего за волосы, с размаху, крутанув, ударил его лицом о ветровое стекло полицейской машины. К моему изумлению, стекло полицейской машины даже не треснуло, но ноги длинноволосого подкосились. Полицейские принялись запихивать длинноволосого в свою машину, и тот даже не пытался сопротивляться. Когда машина проезжала мимо, я на мгновение увидел лицо длинноволосого, тупо таращившегося через окно: с его разбитого лба стекали струйки крови.
Из открытой двери на тротуар лилась разудалая музыка. В музыке не было мелодии или какого-то смысла, был только ритм. Возле дверей, прямо в луже собственной мочи сидел, опираясь спиной о стену, мужчина. Качая головой, он глядел прямо перед собой, улыбаясь неизвестно кому и чему. К нему подошли двое парней с вытянутыми злыми лицами; один из них держал в руках небольшую канистру с бензином.
- Эй, давай-давай, поднимайся! - крикнули они сидевшему у стены человеку и несколько раз пнули его ногами. Но тот продолжал улыбаться с отсутствующим видом.
- Поднимайся, поднимайся! - насмешливо передразнил он их.
В следующее мгновение он был весь с головы до ног облит бензином. Один из парней выхватил из кармана книжечку спичек.
Принси увлек меня за угол. Франклин, грузно тащившийся позади Ахмеда, печально вздохнул, как паровоз, на его лицо опустилась тень.
Раздалось завывание сирены, но пожарная машина мчалась не к нам, а куда-то еще. Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота; голова моя давно уже раскалывалась от боли. Все это время Принси держал свою руку у меня на плече и от этого становилось чуточку спокойней.
На перекрестке в мерцающем свете неона стояли четыре женщины. Все они были примерно одного возраста - помладше мамы, но постарше Чили Уиллоу. Одежда так туго обтягивала их тела, что казалась нарисованной на коже, было похоже, что они ждут кого-то очень важного. Проходя мимо них в сопровождении своих спутников, я почуял исходивший от девушек запах сладких духов. Я посмотрел на одну из них - и увидел перед собой лик белокурого ангела. Но это красивое лицо было лишено жизни, отчего оно напоминало мордашку красивой куклы.
- Если эта скотина снова будет так со мной обходиться, то он меня попомнит, - сказала блондинка другой девушке, брюнетке. - Ему лучше быть со мной поосторожней, черт его подери.
Возле девушек затормозила красная машина. На лице кукольной блондинки появилась, как будто включилась, дежурная улыбка, с которой она обратилась к водителю. Остальные девушки столпились за ее спиной, в их глазах горела надежда.
Мне совершенно не понравилось то, что я увидел, но Принси вел меня дальше.
В дверях следующего подъезда над лежавшей неподвижно женщиной стоял и застегивал ширинку плечистый мужчина в джинсовой куртке. Лицо женщины состояло из сплошного месива крови и черных синяков.
- Разве я не предупреждал тебя? - говорил мужчина. - Я ведь предупреждал тебя. Сколько раз. Нужно было сразу слушаться. Теперь ты поняла, кто тут босс? Поняла, я тебя спрашиваю?
Нагнувшись, он рывком поднял голову женщины, схватив ее за волосы.
- Отвечай, сука! Теперь поняла, кто тут босс? От глаз женщины остались только узкие щелки, но даже в них была видна мольба. Окровавленный рот приоткрылся, обнажив осколки зубов.
- Ты, - прохрипела она и заплакала, - ты босс.
- Пойдем дальше, Кори, - шепнул Принси. - Не нужно останавливаться.
Я поплелся дальше. Куда ни кинешь взгляд, всюду был один серый бетон. Нигде не было ни деревца, ни клочка травы. Я вскинул голову, но не увидел звезд, ибо их погасила серая пелена, затянувшая небо. Мы свернули за угол, и я услышал какую-то возню и постукивание. Маленькая беленькая собачонка, худая и с торчащими ребрами, тщетно выискивала себе поживу среди пустых консервных банок, высыпавшихся из переполненного мусорного бака. Неизвестно откуда внезапно появился мужчина и злобно прохрипел, глядя на собачку, из пасти которой свисала банановая кожура:
- Вот я тебя и застукал.
Сильно размахнувшись, он обрушил бейсбольную биту на спину собачки. Пронзительно завизжав от боли, та рухнула на тротуар с разбитой спиной и переломленным хребтом, выронив изо рта банановую кожуру. Мужчина еще раз вскинул биту и снова обрушил ее вниз, на этот раз - на голову несчастной собачки, после чего от головы не осталось ничего - ни морды, ни ушей, ни зубов, только сплошная кровавая каша. Белая задняя лапа продолжала отчаянно биться и скрести тротуар, словно собака все еще пыталась убежать.
- Кусок дерма, - прохрипел человек с бейсбольной битой и каблуком тяжелого башмака раздавил торчавшие ребра того, что только что было собакой.
Мне на глаза навернулись слезы. Я пошатнулся, но рука Принси удержала меня на ходу.
- Не останавливайся, - шепнул он, - иди вперед. Скорей. Я так и сделал, и скоро кровавое месиво возле мусорных бачков осталось далеко позади. Но еще через несколько шагов у меня закружилась голова, и мне пришлось остановиться и прислониться плечом к серой стене.
- Паренек забрался слишком далеко от дома, Принси, - проговорил за моей спиной Франклин. - Это непорядок.
- Ты думаешь, мне это нравится? - отозвался Принси. Добравшись до конца квартала, я снова остановился. Впереди тусклым желтым светом светилось окно, за которым я едва различал жилую комнату. В комнате о чем-то то ли ругались, то ли жарко спорили взрослые - я слышал, как поднимаются до крика и снова затихают голоса, - но видно мне было только мальчика, стоявшего у окна. Мальчик был примерно моего возраста, но что-то в его лице говорило о том, что он старше, значительно старше меня. Мальчик смотрел на улицу, на квадрат освещенного асфальта перед окном, а голоса за его спиной снова и снова взлетали до крика, становились все громче и громче, все напряженней и непреклонней. Неожиданно в руках мальчика появилась губка и тюбик с клеем, точно таким же, каким я и мои друзья склеивали пластмассовые модели самолетов и военных кораблей. Выдавив клей на губку, мальчик поднес губку к лицу и, закрыв глаза, принялся глубоко вдыхать испарения. Через минуту он отступил к стулу и упал на него, и тело мальчика затряслось в ужасных конвульсиях. Рот открылся, а зубы принялись с лязганьем стучать друг о друга, то и дело прикусывая язык.