- Он был хороший мальчик, такой хороший мальчик, - снова и снова, словно вела какой-то бесконечный спор с Господом Богом за жизнь Дэви Рэя.

Мы с Джонни смотрели друг на друга, не зная, что сказать. То, что случилось с Дэви, было самым худшим из всего, что только могло прийти нам в голову. Через несколько минут после Вильсонов прибыл Бен со своими родителями, а еще чуть позже - родственники Коланов. Пресвитерианский священник пригласил отца и маму Дэви отойти с ним в сторону, как я смог догадаться, для более интимной молитвы. Мы - я, Бен, Джонни, - выйдя в коридор, поговорили о том, что случилось с Дэви.

- Он обязательно поправится, - сказал Бен. - Мой отец говорит, что эта больница очень хорошая.

- Мой отец сказал, что Дэви здорово повезло - заряд дроби прошел всего в нескольких миллиметрах от сердца и не убил его наповал, - сказал Джонни. - Еще он сказал, что знал парня, который случайно выстрелил себе из ружья в живот и не протянул после этого и часа.

Я машинально взглянул на свой "таймекс". Четыре часа назад Дэви увезли на операцию, и он все еще был жив.

- Он выкарабкается, - уверенно сказал я. - Дэви сильный. Он обязательно поправится.

Мучительно медленно прошел еще один час. Спускалась ночь, а с ней холодный туман. Мистер Колан побывал в туалете, смыл с лица маскировочные полоски, а с рук - лесную грязь и кровь сына, после чего переоделся в предложенную медсестрой зеленую больничную рубашку.

- Больше я на охоту не ходок, ни за что в жизни, - повторял он то моему отцу, то мистеру Вильсону. - Христом Богом клянусь. Когда Дэви Рэй поправится, я выброшу в озеро все наши ружья и патроны...

Мистера Колана начали душить рыдания, и он закрыл лицо руками. Отец ободряюще положил ему руку на плечо.

- Знаешь, что сказал мне сегодня Дэви, Том? - спросил вдруг мистер Колан, поворачивая к отцу лицо. - Всего за десять минут до того, как все случилось? Он спросил меня: "Мы ведь не станем стрелять в него, если увидим? Мы ведь вышли поохотиться на косуль? Правда, папа? Мы ведь не станем стрелять в него?"

Отец покачал головой.

- Он говорил про того зверя, что сбежал с ярмарки, из одного из балаганов. Он думал именно о нем перед самым несчастьем. Как ты считаешь, Том, почему?

У меня не было сил слышать такое.

В комнате ожидания появился седовласый врач в очках в тонкой стальной оправе. Мистер и миссис Колан моментально вскочили на ноги и бросились навстречу врачу.

- Могу я поговорить с вами отдельно, там, снаружи в коридоре? - спросил врач тихо.

Мама схватила отца за руку. Все поняли, что седой врач принес плохие новости.

Когда Копаны вернулись, мы узнали, что операция закончена и Дэви перевезли в отдельную палату. За состоянием здоровья Дэви ведется постоянное наблюдение. О том, что ждать дальше, можно будет сказать только утром. Отец Дэви поблагодарил всех за помощь и поддержку и сказал, что просит нас вернуться домой и поспать.

Бен с родителями оставался в больнице до десяти часов вечера, после чего все они уехали. Через полчаса домой отправились Вильсоны. Родственники Коланов тоже мало-помалу разъехались. Пресвитерианский священник сказал, что останется с нами столько, сколько понадобится. Схватив мою маму за руку, миссис Колан попросила ее остаться еще ненадолго. Мы остались сидеть в комнате ожидания с белыми стенами, а на улице туман превратился сначала в морось, потом в дождь, потом дождь перестал, и мимо окна опять поплыл клочьями туман, пронизанный мелкой моросью.

Ближе к полуночи мистер Колан предложил сходить за кофе к кофейному автомату в приемной. Но уже через несколько минут он вернулся в сопровождении седовласого врача:

- Диана, он пришел в себя!

Взявшись за руки, родители Дэви заторопились к своему сыну.

Прошло десять минут, которые показались мне вечностью, И мистер Колан снова появился в комнате ожидания. В горящих огоньках сигарет бывало больше жизни, чем я сумел различить в тот момент в его глазах.

- Кори? - тихо позвал он. - Дэви Рэй хочет с тобой поговорить.

Я понял, что от страха не могу двинуть ни рукой, ни ногой.

- Давай, Кори, - настойчиво сказал отец. - Все в порядке, сходи проведай его.

Поднявшись на ноги, я двинулся вслед за мистером Коланом.

Перед дверями палаты, в которой лежал Дэви, стояли и разговаривали друг с другом священник и седой врач. Глядя на них, ни о чем хорошем не думалось. Мистер Колан открыл передо мной дверь палаты, и я зашел внутрь. Внутри рядом с кроватью, покрытой прозрачной пленкой кислородной палатки, на стуле сидела миссис Колан. От лежавшего под тонкой голубой простыней тела змеилось несколько пластиковых трубочек, по которым из бутылок на высоких штативах текла прозрачная жидкость и что-то темно-красное, наверное, кровь. Рядом с кроватью имелся большой сложный прибор с зеленоватым экраном, на котором с методичной неуклонностью расширялся и опадал маленький кружок. Увидев меня, миссис Колан наклонилась вперед к голове Дэви и тихо шепнула ему:

- Кори пришел.

Я услышал звук тяжелого дыхания и почувствовал запах "хлорокса" и шампуня "Сосновый лес". Снаружи по стеклу барабанил дождь.

- Вот, присядь сюда, - сказала миссис Колан и поднялась со своего стула.

Я подошел к кровати и послушно опустился на стул. Миссис Колан взяла одну из рук Дэви, которая была белее итальянского мрамора.

- Я постою рядышком, Дэви, вот тут, - успокоительно проговорила она. Потом вымученно улыбнулась, что, очевидно, стоило ей немалого труда, и опустила руку Дэви на простыню.

Я остался глядеть на лицо моего друга сквозь прозрачную пленку кислородной палатки.

Он был очень бледен, мой друг, под его глазами залегли широкие черно-бордовые полукружья. Кто-то аккуратно причесал ему волосы, и теперь они блестели от влаги. Простыня укрывала его до горла, я не видел ни малейшего следа тех тяжких ран, из-за которых он оказался здесь. В ноздри были вставлены прозрачные трубки, посеревшие губы пересохли. Лицо Дэви Рэя казалось восковым, но глаза, смотревшие прямо на меня, были осмысленными.

- Это я, - сказал я. - Кори.

Дэви Рэй с трудом сглотнул. Мне показалось, что зеленый огонек на экране монитора замигал чуть быстрее, но скорее всего мне это только показалось.

- Ты споткнулся, - сказал я Дэви Рэю и моментально понял, что сказать что-нибудь глупее трудно было придумать.

Дэви Рэй ничего не ответил. "Он не может говорить", - подумал я.

- Бен и Джонни тоже приходили, - продолжил я. - Только они ушли.

Дэви Рэй вздохнул. Вместе со вздохом с его губ сорвалось слово:

- Бен.

Уголок его рта чуть-чуть приподнялся кверху.

- Чудило он.

- Точно, - подтвердил я и попытался улыбнуться. Я вовсе не был силен. У меня даже не было выдержки миссис Колан. - Ты помнишь, как ты упал?

Дэви Рэй кивнул. Его глаза пугающе блестели.

- Нужно сказать, - проговорил он, и его голос сорвался на хрип. - Нужно рассказать тебе.

- Хорошо, - кивнул я и присел рядом с кроватью Дэви. Дэви улыбнулся.

- Я его видел.

- Ты его видел?

Наклонившись вперед, я принял вид полной готовности услышать какую-то тайну. В ноздри мне ударил легкий запах крови.

- Ты видел зверя из Затерянного Мира?

- Нет. Лучше.

Дэви Рэй с трудом сглотнул, от приступа боли его улыбка угасла, но потом губы растянулись опять.

- Я видел Первоснега, - сказал Дэви Рэй.

- Первоснега, - прошептал я. Огромного белого оленя с рогами, раскидистыми, будто ветви дуба. Да, сказал себе я. Кто и заслужил увидеть Первоснега, так это точно Дэви Рэй.

- Я видел его. Потому и упал. Не смотрел себе под ноги. Ох, Кори, - сказал он. - Олень такой красивый.

- Да уж, надо думать, - отозвался я. - Он просто огромный, еще больше, чем говорят! И очень-очень белый!

- Я уверен, - ответил я, - что Первоснег - самый красивый олень на свете.

- Он стоял прямо передо мной, - продолжал шептать Дэви Рэй. - Очень близко, как вон та стена. Я повернулся к отцу, чтобы сказать ему, и в этот миг Первоснег прыгнул. Всего один прыжок - и его не стало. А я споткнулся и упал, потому что не смотрел себе под ноги. Но Первоснег тут ни при чем, он не виноват, Кори. Никто не виноват. Просто так вышло, и все.

- Ты поправишься, - сказал я. На моих глазах в углу рта Дэви собиралась в пену кровавая слюна.

- Я все равно рад, что мне довелось повидать Первоснега, - сказал Дэви Рэй. - Ничего, что он так быстро ускакал. Просто он так живет, и все.

После этого Дэви замолчал, и слышно было только его тихое влажно шелестящее дыхание. Монитор с зеленым огоньком продолжал тихо попискивать: блип, блип, блип...

- Я, наверное, пойду, - сказал я и начал подниматься на ноги.

Белая как мрамор рука Дэви схватила мою руку.

- Расскажи мне... - прошептал он.

Я замер. Дэви Рэй смотрел на меня не отрываясь, его глаза умоляли. Я снова опустился на стул. Он держал меня за руку, а я даже не пытался освободиться. Рука Дэви была холодна как лед.

- Хорошо, - кивнул я.

Сначала мне нужно было сложить различные фрагменты рассказа, как это было с вождем Пять Раскатов Грома.

- Жил-был мальчик.

- Да, - кивнул Дэви Рэй. - Пусть это будет мальчик.

- Этот мальчик умел летать с одной планеты на другую с помощью одной лишь силы своей мысли. Он много где побывал. К подошвам его кед пристал красный песок Марса, ему случалось кататься на лыжах со снежных холмов Плутона. Он гонял на велосипеде по кольцам Сатурна и сражался с динозаврами на Венере.

- А мог он долететь до Солнца, Кори?

- Конечно, это ему ничего не стоило. Он мог летать на Солнце хоть каждый день, стоило ему только захотеть. Кстати, там он и загорел, ведь у него был отличный загар. Для того чтобы лететь на Солнце, он надевал темные очки, а к вечеру возвращался домой коричневый, как головешка.

- На Солнце, наверное, бывает здорово жарко, - предположил Дэви Рэй.

- А он брал с собой вентилятор, - пожал плечами я. - Этот мальчик водил знакомство с королями и королевами со всех планет, он был желанным гостем во всех их замках. Он побывал в красном песчаном замке короля Людвига Марсианского и в облачном замке короля Николаев Юпитерианского. Он помирил короля Зантаса Сатурнского и короля Даймона Нептунского, а ведь дело едва не дошло до войны - и все из-за спора по поводу ничейной кометы. Он целый год прожил в огненном замке короля Бюрла Меркурианского, а на Венере именно он помог строить тамошнему молодому королю Свану новый замок из бревен обычного голубого дуба. На Уране король Фаррон просил его поселиться во дворце и остаться навсегда, принять чин адмирала и возглавить военно-морскую королевскую флотилию. В общем, мальчик был необыкновенный, и все знали это, и сами короли, и их подданные. Знали они и то, что другого такого мальчика не появится и через миллиард лет, даже после того как звезды потухнут и разгорятся снова миллион раз. Потому что этот мальчик единственный во всей Вселенной умел странствовать, легко перелетая с одной планеты на другую, и потому его имя значилось всегда одним из первых в каждой книге гостей на любой планете.

- Эй, Кори?

- Что?

Голос Дэви звучал все более и более сонно.

- Мне хочется посмотреть облачный замок. А тебе?

- Мне тоже, - отозвался я.

- Господи.

Дэви Рэй больше не смотрел на меня. Его взгляд видел что-то еще, невидимое мне, он был словно одинокий путник, мчащийся к своей вымышленной и только ему одному зримой стране.

- Я ведь никогда не боялся летать, верно? - спросил он.

- Нисколечко, Дэви.

- Я здорово устал, Кори.

Дэви Рэй нахмурился, кровавая слюна медленно потекла по его подбородку.

- Мне хочется отдохнуть.

- Тогда отдохни, - сказал я. - А я загляну к тебе завтра. Лоб Дэви снова разгладился. Быстрая улыбка пронеслась по его губам.

- Не выйдет, потому что сегодня ночью я собираюсь слетать к Солнцу. Я как следует загорю, а вы тут полопаетесь от зависти.

- Кори? - Это была миссис Колан. - Кори, доктор просит тебя выйти, ему нужно заняться Дэви.

- Хорошо, мэм.

Я поднялся. Ледяная рука Дэви Рэя еще несколько мгновений держала мою руку, а потом его пальцы разжались.

- Завтра увидимся, - сказал я ему сквозь пластик кислородной палатки. Пока.

- Прощай, Кори, - прошептал он.

- Прощ... - Я осекся, потому что моментально вспомнил миссис Нэвилл и первый день лета.

- Пока, - с наигранным весельем кивнул я Дэви и, миновав миссис Колан, вышел в коридор. Я еле сдерживал рыдания и лишь огромным усилием воли не позволил им вырваться наружу прежде, чем затворилась за мной дверь. Я выдюжил, как сказала бы об этом мама Чили Уиллоу.

Мы сделали все, что было в наших силах. Мы поехали домой по затянутому туманом Шестому шоссе, где в поисках своей возлюбленной время от времени проносилась Полуночная Мона. Попрощавшись с Коланами, всю дорогу мы едва проронили несколько слов - бывают времена, когда слова кажутся пустым звуком. Дома я подобрал с пола зеленое перышко, куда оно выпало из моей ладони; перышко отправилось на место в сигарную коробку.

Утром в воскресенье я проснулся, как будто меня кто-то толкнул в бок. Несколько минут я лежал, приходя в себя. В глазах у меня стояли слезы, на полу косыми черточками лежали солнечные лучи, просачивавшиеся сквозь жалюзи. Потом в дверях моей комнаты появился отец, одетый в ту же одежду, что и вчера.

- Кори? - позвал меня он.

Жить в пути, странствовать и странствовать, повидать короля Людвига, Николаса, Зантаса, Даймона, Фаррона, Бюрла и Свана. Путешествовать: к замку из красного песка, к простому бревенчатому замку из стволов голубого дуба, к огненному дворцу, потом к самому прекрасному, сложенному из фигурных облаков. Странствовать и странствовать, с планеты на планету, от звезды к звезде, всюду находя свое имя в книге приглашенных среди самых желанных гостей. Одинокий путник оставил свой мир. Ему не суждено вернуться.