Вдруг мне вспомнился Вернон.

Верной, стоящий перед своей чудесной железной дорогой, занимающей целую комнату в особняке его отца. Верной на фоне миниатюрного Зефира.

Знаешь, что мне кажется ?

Я вспомнил, как зажегся в маленьких окошках свет, как затеплились на улочках тоненькие спичечки-фонари.

Мне кажется, что когда ты найдешь "сову", которая не пьет молоко, то найдешь и убийцу.

Я что есть силы надавил на тормоз. Неожиданность моего поступка изумила даже Ракету. Велосипед послушно замер у тротуара.

Он опять всю ночь слушал музыку по радио, сказала миссис Лизандер.

Я с трудом сглотнул. Ощущение было такое, что я только что проглотил несколько ложек сухого молока.

Иногда Франц почти до рассвета слушает иностранные радиостанции.

- О Господи, только не он, - прошептал я. - Ну почему им должен был оказаться док Лизандер?

Автомобиль промчался рядом со мной так близко, что едва не содрал мне с ноги кожу, потом резко свернул, перегородив мне дорогу. Это был темно-синий приземистый "шевроле" со здоровенной вмятиной на правом боку, ближе к капоту, и пятнами ржавчины, разбросанными вокруг вмятины, словно мертвые листья ядовитого плюща. На зеркале под лобовым стеклом болталась белая кроличья голова. Мотор под капотом "шевроле" фырчал и взрыкивал от клокотавшей энергии, переполнявшей его внутренности, и весь автомобиль имел какой-то неспокойный, дерзкий и драчливый вид.

- Эй, пацан! - крикнул мне из-за покрытого синим же мехом руля водитель. Ты, что ли, Мэкинсоново отродье?

В голосе водителя бурлило неуемное раздражение, его красные от пьянства и беспутной жизни глаза были наполовину прикрыты веками - да что там говорить, это был сам Донни Блэйлок во всей своей мерзкой красе. Его физиономия была вся сплошь покрыта красными струпьями и пятнами раздражения, словно Донни только что тащили лицом по камням, густо напомаженные бриллиантином волосы свисали липкими сосульками.

- Я тебя запомнил, - хмыкнул он. - По халупе Сима. Маленький недоносок.

Я почувствовал, как Ракета подо мной задрожал. Неожиданно для всех нас велик рванулся вперед и гулко врезался передней шиной в борт "шеви", как терьер, решившийся помериться силами с доберманом.

- Суешь нос куда не следует, - продолжил свою обвинительную речь Донни. Какого хрена? А ведь нам пришлось из-за тебя подергаться, понял, стервец ты малолетний!

- Я не хотел ничего плохого, сэр, - отозвался я. Ракета чуть попятился и снова с размаху въехал в борт "шеви".

- Нечего прикидываться "тише воды, ниже травы". Большое Дуло будет рад повидаться с тобой, приятель. Хочет поговорить с тобой насчет носа, который ты суешь куда не следует, и твоего лягушачьего рта, который ты не знаешь, когда следует держать на замке. Давай-ка полезай в машину.

Если бы мое сердце смогло забыться хоть чуточку быстрее, то наверняка поднялось бы к самому горлу и выскочило изо рта на свет Божий.

- Я сказал, полезай в машину. Быстро.

Внезапно вскинув правую руку, Донни наставил ее в мою сторону. В руке Донни сжимал пистолет, дуло смотрело мне прямо в лоб.

Ракета снова налетел на "шеви". Ракета спас меня тогда от Брэнлина, но против этого грязного, сильного и вонючего урода с пистолетом в придачу он ничего не мог поделать. - Сейчас снесу твою поганую башку к чертям, угрожающе прорычал Донни.

Половина моего сознания была напугана до смерти, другая половина ничего не соображала от ужаса. Пистолетное дуло было огромным, как пушечный ствол. С таким было невозможно спорить. Аргумент был выше всяких убеждений. Когда я слезал с Ракеты и забирался в "шеви", в голове у меня раздавался эхом предупреждающий крик мамы, но что я мог в тот момент поделать?

- Щас прокатимся, - бросил Донни и, наклонившись через меня - при этом обдав меня душным зловонием затхлого пота и самогонного виски, - крепко захлопнул дверцу с моей стороны. Потом нажал на педаль газа. Зарокотав по его команде, "шеви" перевалил через чей-то палисадник, вырвался на прямую и покатил по дороге. Я оглянулся на брошенного Ракету, который показался мне особенно маленьким и жалким. На заднем стекле "шеви" пластмассовая гаитяночка тряслась в танце живота.

- Сидеть тихо! - бросил Донни, и я не посмел его ослушаться, потому что пистолет сделал меня самым послушным мальчиком на свете. Подошва Донни крепче прижала педаль газа. Движок "шеви" взвыл, и мы кошмарным демоном пронеслись по Мерчантс-стрит и свернули к мосту с горгульями.

- Куда вы везете меня? - отважился я спросить.

- Скоро увидишь.

Стрелка спидометра приблизилась к шестидесяти милям. Мы пронеслись мимо горгулий, разинувших рты будто от удушья. Движок "шеви" завывал как буря, и на дороге, извивавшейся мимо озера Саксон, мы добрались наконец-таки до семидесяти миль в час. Я что есть силы вцепился в подлокотники, а Донни только ухмыльнулся. На полу автомобиля у меня под ногами перекатывались пустые бутылки, источавшие кислый и едкий запах самогонки, от которого у меня слезились глаза.

Лес по обе стороны дороги слился в две желтые стены, меж которыми передние шины "шеви", визжа, закладывали вираж за виражом, следуя извивам пути.

- Я жив, мать вашу! - заорал Донни.

Может, и так, но лично мне он показался ходячим мертвецом. Его глаза налились кровью и заплыли, подбородок был покрыт неровным частоколом недельной щетины, его одежда была мятой и грязной, словно он не раздеваясь спал в ней несколько дней кряду, причем выбирая для этой цели исключительно курятники. Скорее всего он беспробудно пьянствовал несколько суток подряд.

- Я следил за тобой, ублюдок! - орал он мне в лицо. - Подстерег тебя! Да, сэр, старина Донни умеет красться как лис, если это ему нужно, если ему надо унести из курятника самую жирную цыпку.

Говоря это, он заложил такой крутой вираж, что мои глаза чуть не выскочили из орбит от ужаса.

- А этот сукин сын жирдяй говорит, что я придурок! Эта жирная задница еще не раз убедится, что, хитрее и умнее Блэйлоков в округе никого не сыщешь!

Пистолет, скорость и бродивший в крови самогон делали Донни в собственных глазах умнее да Винчи, Коперника и Эйнштейна вместе взятых, этаким самородным конгломератом всех земных гениев, скатанным заскорузлой скалкой домашнего хлебопека.

Не успел я глазом моргнуть, как озеро с гранитными утесами осталось далеко позади.

- Давай, давай, Большой Дик! - орал Донни, с визгом вписываясь в очередной поворот и лишь слегка касаясь ногой тормоза. "Шеви" замедлил ход ровно настолько, чтобы можно было свернуть направо с торной дороги на грязный проселок между деревьями. Донни снова дал газу, и мы стрелой пролетели пятьдесят ярдов, разделявшие Десятое шоссе и небольшой белый домик с крыльцом, закрытым раздвижными экранами. Я знал, что это был за домик. Под зеленым пластиковым навесом все так же стоял на приколе красный "мустанг", но ржавый "кадиллак" куда-то пропал. Кусты роз по-прежнему были на своем месте, все в шипах и без единого цветка.

- Эгей! - крикнул Донни, с треском и скрежетом остановив Большого Дика едва ли в футе от крыльца дома мисс Грейс и ее дурных девушек.

"Господи, помоги мне!" - пронеслось у меня в голове. К чему все клонится?

Не выпуская из руки пистолет, Донни Блэйлок выбрался из машины. Остановившись перед дверцей, он просунулся внутрь и еще раз продемонстрировал мне уродливое тупорылое дуло своей пушки.

- Советую сидеть тихо и дожидаться меня! Не вздумай сбежать, потому что я все равно тебя выслежу и пристрелю как собаку! Понятно?

Я кивнул. Донни Блэйлоку случалось убивать людей. Ходили слухи, что он убил человека. По крайней мере одного точно. Так говорил мистер Доллар. Я не сомневался, что в теперешней ситуации Донни без раздумий претворит в жизнь свою угрозу, поэтому мой зад остался на сиденье, словно приклеенный к нему вечным клеем. Покачиваясь, Донни доплелся до двери белого домика и замолотил в нее кулаком. Изнутри что-то пронзительно прокричали в ответ. Пинком ноги распахнув дверь, Донни ворвался внутрь как бешеный бык.

- Где она? Где эта чертова телка? - кричал он.

Я попал в чудовищную переделку, сомневаться в этом не приходилось. Где-то в глубине моего парализованного страхом разума зародилась далекая, как воспоминание о давно минувших днях, мысль о том, что док Лизандер ни в коем случае не мог быть убийцей того несчастного, что утонул в озере Саксон. Это наверняка было делом рук Донни Блэйлока, потому что мистер Доллар сам слышал это от мистера Сима Сирса. Донни Блэйлок - вот кто настоящий убийца, но никак не доктор Лизандер!

Через тридцать секунд после того, как он скрылся в доме, Донни Блэйлок снова появился снаружи. Теперь он был не один. Он тащил за собой за светлые волосы упиравшуюся девушку. Девушка что было сил отбивалась, вопила и осыпала Донни ругательствами.

Это была не кто иная, как Лэнни, та, что в памятный день показала мне свернутый трубочкой язык.

- Полезай в машину! - заорал Донни, толкая девушку на капот "шеви". На Лэнни был красный туго обтягивающий топ и темно-розовые джинсы, а из серебристых туфель на ее ногах осталась только одна.

- Полезай в машину сейчас же, а то я не знаю что с тобой сделаю!

- Отпусти меня, сволочь! Отпусти меня, сукин ты сын! Из дверей домика наконец вылетела огненноволосая могучая мисс Грейс, в белом свитере и джинсах такого солидного размера, что в них вполне мог поместиться амбар. С перекошенным от ярости лицом она замахнулась над головой сковородкой, явно собираясь огреть ею Донни по лбу. Грохнул выстрел: бах! Все произошло мгновенно. Мисс Грейс вскрикнула и схватилась рукой за плечо. На белой шерсти свитера быстро растеклось ярко-красное пятно, точно распустилась роза. Продолжая кричать, мисс Грейс упала на колени.

- Стрелять в меня вздумал, идиот проклятый! Тупой проклятый идиот!

Из домика выскочили две новые девушки, обе брюнетки: одна толстушка, другая больше тощая, чем стройная. Бросившись к мисс Грейс, они опустились рядом с ней на колени, а третья девушка, блондинка, кричала с крыльца:

- Все, хватит, я вызываю шерифа! Сию минуту ему звоню!

- Дура набитая! - заорал в ответ от машины Донни. - Мы давно купили твоего шерифа! Со всеми потрохами!

Распахнув дверцу с моей стороны, он толкнул внутрь Лэнни. Я торопливо перебрался на заднее сиденье, потому что Лэнни, стремясь выбраться из машины на волю, тотчас принялась биться и вырываться как кошка.

- Затихни, сука! - крикнул ей Донни и с размаху залепил левой раскрытой пятерней оплеуху, да так сильно, что голова Лэнни развернулась, и я, только миг назад глядевший ей в затылок, увидел миловидное лицо, сейчас искаженное от злости, страха и боли. Из разбитой губы в уголке ее рта заструилась кровь.

- Если не хочешь получить еще, закрой рот! - предупредил ее Донни, быстро обошел машину и забрался за руль. Мотор "шеви" ожил с оглушительной пальбой и треском. Я решил, что наступил самый лучший момент, чтобы выпрыгнуть наружу и дать тягу, но Донни, заметив мое движение в зеркале, моментально наставил свою пушку точно мне в голову. Если бы я вовремя не пригнулся, то он заехал бы мне пистолетом прямо в лоб и, может быть, я на самом деле воспарил бы к праотцам.

- Сидеть, сволочи! Не дергаться, ясно, мать вашу? - сам не свой прорычал Донни и, перекинув передачу, тронулся с места, заложив крутой поворот, который снова вынес нас на Десятое шоссе.

- Ты спятил, Донни, совсем обезумел, - всхлипывала на сиденье передо мной Лэнни. - Ты хоть сам-то это понимаешь? Сколько я просила тебя оставить меня в покое?

- Ни хрена!

- Клянусь, Донни, я не стану этого терпеть. Мисс Грейс...

- Что мисс Грейс? Что? Что может мне сделать эта старая кобыла? Пусть только стукнет, я ей мозги вышибу к черту!

Лэнни попыталась открыть дверцу машины и выскочить на дорогу. Но было уже поздно: "шеви" вырвался на шоссе и Донни вдавил в пол газ. Шины завизжали по асфальту, и мы снова взяли путь на Зефир. Рука Лэнни лежала на ручке двери, но сделать она ничего не могла: мы неслись со скоростью миль пятьдесят в час, не меньше.

- Ну что же ты замерла, прыгай, - осклабился Донни. - Что, кишка тонка?

Пальцы Лэнни разжались. Она отпустила ручку двери.

- Я сообщу о тебе куда следует! И добьюсь, чтобы тебя упекли в тюрьму, Как я испугался, гляди, даже коленки дрожат. Ухмылка Донни стала еще шире.

- У тех, у кого следует, нет времени возиться с такой уличной мелочовкой, как ты.

- Ты совсем спятил от виски, понятно, Донни? Лэнни наконец оглянулась назад, потому что заметила в машине меня.

- Какого черта ты тащишь с собой мальчишку?

- Это семейное дело. А теперь заткнись и будь куколкой.

- Чтоб тебя черти забрали, чтоб ты сдох. - Лэнни смачно сплюнула прямо на пол машины, но Донни только рассмеялся.

Мы снова промчались через мост с горгульями. Промелькнул брошенный Ракета. На корзинке устроилась ворона и клювом пыталась разорвать коробку, чтобы добраться до пирога. Какое унижение! Донни промчался через Зефир, ни разу не сбросив скорость ниже шестидесяти миль; потревоженная палая листва еще долго крутилась за нами следом. Пронзив городок насквозь, мы вылетели с другой стороны его на Шестнадцатое шоссе и помчались в сторону Юнион-Тауна.

- Так ты украл этого мальчишку с улицы? Лэнни еще не успокоилась.

- Точно, ты его украл! Тебя пристрелят за это, Донни! Тебе это с рук не сойдет, точно тебе говорю!

- Мне плевать. Ты теперь будешь жить со мной. А на остальное мне начхать.

- Я не стану жить с тобой!

Лапа Донни схватила Лэнни за подбородок и стиснула ее щеки. "Шеви" бросило к обочине, у меня перехватило дыхание, когда деревья рванулись к нам навстречу. Резко крутанув руль, Донни снова выправил машину и вернул ее на середину дороги. Езду по полосам он, похоже, не признавал, все это время мы держались только средней разделительной линии.