ТАК ЧТО ЖЕ ТОГДА ВООБЩЕ МОЖНО ЕСТЬ?

Если так, то нам теперь вообще ничего есть нельзя, могут подумать некоторые. Это не так. Ни в одной другой отрасли нет такого разнообразия предложений, как в пищевом секторе. После кризиса «коровьего бешенства» здесь, кажется, начался процесс переосмысления, который медленно, но верно, доходит до самых дальних прилавков и витрин супермаркетов.

Самый большой рынок будущего — экологичное сельское хозяйство, В постановлении ЕС № 2092/91 (61) точно определено, каким параметрам должен соответствовать товар, имеющий пометку «Bio». Сюда относится точное описание биологических условий выращивания сырья, содержание животных в условиях, привычных для данного вида, и экологически безупречная переработка сырья.

Применение генноинженерных технологий и опасных для здоровья добавок запрещается.

Биомагазины доступны не всем и сравнительно дороги.

Но, тем не менее, биопродукты предлагают все большее число супермакетов (62). Спрос есть.

«Био» не означает автоматически, что товар произведен с соблюдением всех требований социальной справедливости. Так, в германском биоземледелии порою заняты польские гастарбайтеры, получающие 3 евро в час (63). Но в большинстве случаев экологичное сельское хозяйство с его небольшими, но рассчитанными на долгосрочную перспективу структурами, создает более высокооплачиваемые рабочие места, чем индустриальное массовое производство. И многие предприятия сами устанавливают для себя высокий социальный стандарт и контролируют соответствие ему, потому что понимают: их клиенты предъявляют более высокие требования к условиям производства.

В основном предпочтение отдается продуктам местного происхождения, которым не пришлось проделывать долгий путь. К примеру, дело не только в том, что фрукты из Центральной Европы причиняют меньший вред окружающей среде из-за более коротких расстояний транспортировки, чем фрукты из Южной Америки. Как правило, их выращивают и собирают не дета, котррые на плантациях чуть ли не умирают от утомления.

FAIRER HANDEL{10} (ЧЕСТНАЯ ТОРГОВЛЯ)

Многие продукты питания и деликатесы, такие как кофе, чай, какао и южные фрукты, в нашем климате не растут. Для решения этой проблемы существуют торговые организации, такие как «Trans Fair» и «Мах Havelaar» (64), гарантирующие не только справедливую оплату и условия труда, но и экологически грамотное выращивание и переработку продукции. Своими закупками эти организации обеспечивают восстановление отсталых сельскохозяйственных структур и тем самым;— выживание множества мелких крестьян.

Такие продукты снабжены специальными логотипами, символизирующими честную торговлю, и их все чаще можно приобрести не только в так называемых мировых магазинах («Weltladen»), но и в обычных супермаркетах. Как и повсюду, здесь также высокий спрос и давление покупателей вынуждают концерны вести честную торговлю.

Глава 6.

ХЛЕБА И ЗРЕЛИЩ

Куклы Барби, покемоны, машинки, телефонные трубки, Мик ки-Маус — наши дети с утра до вечера окружены игрушками, многие из них сделаны руками людей, которые еще сами дети, в странах Азии, странах низкой оплаты труда.

С кровью, потом и слезами.

Жила-была бедная девочка по имени Сяо Сэн. Она жила в маленькой крестьянской деревушке Чжоныоан в центре Китая. Жизнь ее была нелегка. День за днем она питалась одним рисом, а мясо видела только иногда, по праздникам. Целыми днями Сяо Сэн приходилось стоять по колено в воде, помогая отцу собирать рис. Когда же она закрывала глаза, то мечтала о лучшей жизни: сходить в кино в незнакомом городе, надеть красивое платье, прокатиться в собственном автомобиле — и, конечно, мечтала о принце, которого однажды обязательно встретит. Каждый вечер она выставляла в окошко зажженную свечу, чтобы принц не прошел мимо и обязательно ее отыскал. Но принц все не шел. Не приходил в Чжоныоан.

Поэтому однажды Сяо Сэн решила бежать. От разных людей она слышала о лучшей жизни по ту сторону гор. Сяо Сэн договорилась со своими лучшими подругами, мечтавшими о том же, что и она, и еще до восхода солнца они выскользнули из дома и уговорили дальнобойщика подбросить их до ближайшего города. А оттуда —до следующего города, а там — дальше, все дальше на юг. Так они проехали две тысячи километров. Поскольку путешествие было долгим, а денег у девочек было мало, то они полностью зависели от доброй воли водителей, которые их подвозили. Ночами Сяо Сэн плакала, она беспокоилась о родителях. Дома, в своей комнате, она оставила записку, в которой умоляла отца и мать не волноваться за нее: она будет присылать им весточки и деньги.

Наконец, Сяо Сэн с подругами добралась до цели — города Шенджен — свободной экономической зоны на юге Китая, на границе с Гонконгом. Здесь была работа, здесь были деньги и здесь, быть может, сбудутся ее мечты.

ЭКСПЛУАТАЦИЯ НА ФАБРИКЕ ИГРУШЕК «CНICCO»

Начался 1993 год, и это не сказка (1). Сяо Сэн познакомилась с двумя бизнесменами, которых звали Хуан Гуогуан и Дао Чжаогаи, искавшими работниц для своей фабрики «Zhili Handicrafts Factory». Там производили игрушки, продававшиеся итальянским концерном «Artsana S.P.A./ Chicco».

Сяо Сэн стала одной из 472 служащих этой фабрики. Ей показалось, что здесь еще хуже, чем дома в маленькой деревушке, по соседству с буйволами. С утра до ночи она гнула спину на фабрике «Джили», но, как и все остальные, получала ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Иногда это были 26 евро в месяц, иногда — 40.

Поскольку оба коммерсанта больше всего боялись, как бы работницы не украли товар, они превратили фабрику в подобие тюрьмы. Все окна были забраны решетками, а все аварийные выходы намертво заперты. Государственные фабричные инспектора получали немалые взятки, чтобы закрывать на нарушения глаза.

ПОЖАР

Круглые сутки Сяо Сэн жила за решеткой, потому что, как и другие работницы, она спала здесь же, на фабрике. Один из трех этажей служил жильем, другой— складом товаров.

И вот однажды, во второй половине дня 19 ноября 1993 года разразился пожар и с огромной скоростью распространился по всему зданию. Повсюду находились легковоспламеняющиеся вещества. Сяо Сэн вместе со всеми пыталась бежать — но куда? Окна зарешечены, двери— заперты.

200 человек, преимущественно молодые женщины, оказавшиеся среди пламени, взывали о помощи. Сяо Сэн удалось выломать решетку на втором этаже. Она оказалась перед выбором — сгореть или прыгать. Она прыгнула и сломала обе щиколотки. Некоторым ее подругам из деревни Чжоныоан не удалось избежать пламени. Всего сгорело 87 человек, 47 получили тяжелые ранения.

В больнице, где ей лечили переломы, Сяо Сэн провела четыре месяца.

МЯГКОЕ НАКАЗАНИЕ ПРЕСТУПНИКОВ

За месяц до катастрофы местная пожарная часть города Шенджен обращала внимание владельца фабрики, бизнесмена Ло Чиу чуна из Гонконга, на совершенно неудовлетворительные меры противопожарной безопасности. После несчастья Ло Чиу чун, как и его помощники Хуан Гуогуан и Лао Джаоган, предстал перед судом. Владелец фабрики получил два года тюрьмы, и на него наложили штраф в размере 960 тысяч евро в пользу китайского правительства (2).

Два других бизнесмена, посадившие рабочих под замок, отделались несколькими месяцами тюрьмы. Теперь они владеют новой фабрикой в районе Донгун всего в 50 километрах от места катастрофы.

По-видимому, они опять работают на итальянский концерн детских игрушек «Artsana S.p. A./ Chicco» (3).

СПИСОК

Пожар на фабрике «Джили» привел к тому, что в 1994 году в Гонконге множество профсоюзных и правозащитных групп объединились в так называемую Toy Coalition, чтобы бороться с ужасающими условиями на китайских фабриках. Началась международная кампания.

Она длилась три года, до тех пор пока ответственный руководитель из «Artsana S.р.А/Chicco» Микеле Кателли, не выразил, наконец, готовность выплатить 155 тысяч евро 130 пострадавшим и представителям погибших. Это 1190 евро на человека. В’ 1997 году вся эта сумма была депонирована на счет благотворительной организации в Гонконге и должна была быть выплачена по предъявлении полного списка жертв. «Toy Coalition» удалось установить имена и адреса 50 жертв, Но «Artsana S.p.A./Chicco» отказалась платить на том основании, что китайские власти должны-де представить полный список, А это оказалось невозможным, поскольку китайцы категорически отказываются от сотрудничества. Они боятся обвинений в причастности к катастрофе и опасаются «потерять лицо», как это называется в Китае.

БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ

В октябре 1999 года адвокаты «Artsana S.p.A,/ Chicco» объявили, что деньги передаются трем китайским мастерским для изготовления протезов, а также на строительство трех новых школ. Это чисто социальные проекты, не имеющие ничего общего с катастрофой. Так как в данном случае речь однозначно идет о разбазаривании фонда помощи жертвам, то «Toy Coalition» в Гонконге начала кампанию международного бойкота игрушек фирмы «Chicco», чтобы напомнить итальянскому концерну о его ответственности перед жертвами,

Фабрицио Гольдони, руководитель гонконгского бюро «Chicco», уклонился от каких-либо комментариев гонконгской газете «South China Morring Post» по поводу не целевого использования фонда (4);

В конце мая 2001 года до нас дошли сведения, что 120 жертв либо родственников погибших получат от итальянской фирмы «Chicco» по 1250 долларов США в качестве компенсации (5).

Этот пример демонстрирует эффективность международных кампаний.

«KADER TOY FACTORY» В БАНГКОКЕ

Трагедия в «Джили» — не единственная. За полгода до нее, в мае 1993 года, недалеко от Бангкока вспыхнул пожар на фабрике «Kader Toy Factory». Здесь производились игрушки американских концернов «Mattel» (Барби) и «Hasbro» («Монополия», «покемоны», «телепузики»). Хотя фабрика до того уже дважды горела, причем один рабочий погиб, а многие тяжело пострадали, меры противопожарной безопасности оставались совершенно не соответствующими.

Пожарная сигнализация не работала, огнетушители и аварийные выходы отсутствовали. Четырехэтажное здание доверху забито легковоспламеняющимися материалами. 1110 человек пытались спастись из огня. Также как и на фабрике «Джили», они были практически пойманы в клетку; многие окна были зарешечены, а двери — намертво заперты.

СКОЛЬКО ЖЕРТВ И СКОЛЬКО ДЕНЕГ?

После пожара насчитали 188 погибших и 469 раненых.

В ходе расследования, проведенного по горячим следам, выяснилось, что на фабрике работали далее 13-летние девочки. Минимальная зарплата, установленная законом в Бангкоке, в пересчете тогда составляла 5,10 евро в день, но далее эту мизерную сумму хозяева «Kader Toy Factory» ухитрились урезать до 2,5 евро. Порой служащим приходилось работать по девятнадцать часов. За каждый час переработки они получали дополнительно по 90 центов.

ГЛОБАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА, РЕГИОНАЛЬНАЯ МОРАЛЬ

Погибшие и на всю жизнь искалеченные работники «Kader Toy Factory» и «Zhili Toy Factory» — жертвы процесса глобализации. Хозяева таких фирм существуют за счет заказов международных концернов. Их интерес состоит в том, чтобы производить фирменные товары максимально дешево. Это повышает прибыль, снижает зарплату и сужает спектр мероприятий по безопасности на предприятиях. Собаки кусают последних. Последние — это люди, производящие все те сверкающие товары, что мы покупаем в магазинах.

Инвестиции концернов стекаются туда, где производство дешевле всего. В индустрии игрушек это проявляется особенно наглядно. За последние 20 лет имели, место грандиозные перемещения инвестиций с континента на континент. Еще 35 лет назад крупнейшим производителем игрушек были США. Затем, в 60-х, концерны США переместили свое производство в страны, которые называют «азиатскими тиграми», — Гонконг, Тайвань, Южную Корею.

РАЙ ДЛЯ КОНЦЕРНОВ

Когда же в этих странах начала понемногу расти заработная плата и стали формироваться профсоюзы, инвестиционный караван двинулся дальше — в Таиланд, Индонезию, Малайзию и на Филиппины.

Но в первую очередь — в Китай. Потому что для мультинациональных концернов Китай —подлинный рай. Политическая обстановка там стабильна, профсоюзы запрещены, сборы в пользу властей минимальны, чиновники продажы, а стоимость жизни низка. Поэтому ничего удивительного, что примерно две трети всех игрушек в мире производится в Китае.

Вот уже несколько лет концерны инвестируют во Вьетнам. Условия там такие же, как и в Китае.

Рынок игрушек колоссален. Чем меньше детей рождается в развитых индустриальных государствах, тем больше денег тратится на игрушки для них. В Германии это примерно 178 — 204 евро на человека в год (6).

УОЛТ ДИСНЕЙ

«Walt Disney Company» — один из гигантов в торговле игрушками и детскими грезами. Летом 1998 года концерн выпустил новый фильм под названием «Мулан», нацеленный на китайскую аудиторию. В этом рисованном мультфильме пересказывается известная китайская легенда о молодой женщине по имени Мулан, которая, переодевшись мужчиной, вступила в армию и одержала для Китая великую победу (7).

«Мулан» должна была подготовить концерну Диснея почву для завоевания китайского кинорынка.

Но сперва все пошло не по плану. Дело в том, что «Walt Disney Company» спонсировала также фильм «Семь дней в Тибете», в котором китайское правительство усмотрело критику своей экспансионистской политики в этой стране и который, естественно, не одобрило. Поэтому первоначально в Китае «Мулан» запретили к показу. Но «Wait Disney Company» не сдалась и путем переговоров добилась того, что с февраля 1999 года «Мулан» появился на экранах китайских кинотеатров.

МИККИ-МАУС В КИТАЕ

Свою деятельность в Китае «Walt Disney» ориентирует не только на местного потребителя, но и на производство своих известных персонажей — Микки-Мауса и Дональда-Дака, и Бэмби, и Золушки, и всех остальных:.

Правда, у Микки-Мауса в Китае появилось второе лицо. «Берегитесь диснеевских фабрик на задворках Южной Азии», — предупреждает группа критиков-потребителей «Honkong Christian Industrial Commitee»{11} и распространяет плакаты, на которых Микки-Маус снабжен острыми зубами, способными больно кусать.