В связи со всеми этими событиями международный рынок колтана несколько стабилизировался. Это, однако, не содействует улучшению жизни людей в областях, где добывают колтан. Поэтому Институт Пола в Гоме не поддержал в своем исследовании жесткое эмбарго ООН, а высказался за контроль над разработкой . этого сырья, налоговые поступления с реализации которого должны пойти на пользу населению (46). Конечно, для этого было бы необходимо раскрытие всех сырьевых и финансовых потоков в торговле с ДРК и втянутыми в оборот соседними странами. Изготовители мобильных телефонов — фирмы «Nokia» и «Motorola» — избрали более легкий путь и объявили эмбарго на конголезский колтан, что, впрочем, невозможно проконтролировать.

Концерн «Bayer» между тем продолжает замалчивать проблему. После выхода первого издания этой книги в конце августа 2001 года концерн «со всей решительностью» отклонил «содержащиеся в так называемой “Черной книге корпораций” обвинения» (47). По мнению руководства концерна, «абсурдно связывать концерн с попранием прав человека». «Bayer» стал утверждать, что он не: получает «нелегально добываемое сырье» тантала на востоке Конго, то есть берет его не из «области, охваченной гражданской войной», а исключительно из легально заложенных копей Центрально-Африканской Республики. Таковых там нет вовсе, так как регион в целом находится в состоянии войны и занят повстанцами. Потому-то и все доклады ООН говорят о «нелегальной эксплуатации ресурсов». Последнее слово «Bayer»: «Добыча этого сырья идет на пользу местному населению. Бизнес вносит свой вклад в то, чтобы были предприняты меры к развитию улучшенной инфраструктуры в долгосрочной перспективе». Циничнее не скажешь. Неужели «Bayer» понимает под «улучшенной инфраструктурой» сомнительное увеличение числа школ, больниц или мостовых, ради которого половину детей — каждого второго ребенка! — надо отправить на службу с автоматами Калашникова в руках?

«BAYER»: ДОМЫСЛЫ И БЕЗУМИЕ

Полтора месяца спустя «Bayer» отвечает более конкретно:

— Мы вывозим свое сырье прямо из города Гома от одного нашего знакомого коммерсанта. По той информации, которой мы в целом располагаем, это абсолютно безупречное в отношении закона сырье.

М. Бютефиш, представитель фирмы «Starck», заверил корреспондентов из газеты «Goslarsche Zeitung»:

— Я твердо убежден, что деньги от поставок колтаиа не идут на финансирование повстанцев (48).

Этим М. Бютефиш, по крайней мере, впервые признал, что сырье поступает из столицы повстанцев Гомы. Но как же так: «Bayer» не хочет спонсировать повстанцев, а они контролируют торговлю и получают налоги от его покупок? Неужели концерн допустит контрабанду груза колтана за пределы страны? Эти вопросы остались без ответа.

В остальном газета «Financial Times Deutschland», которую никак не заподозришь во враждебном- отношении к бизнесу, подтвердила результаты наших дознаний и заподозрила «Bayer» в том, что он «косвенно поддерживает воюющих повстанцев» (49). «Лишь благодаря сообщению ООН в середине апреля (2001 года — Прим. авт.) общественность обратила внимание на ситуацию в этом регионе». И это тоже была ложь: уже в ноябре 2000 года берлинская «Tageszeitung» регулярно сообщала о связи между торговлей колтаном и войной (50). Представитель концерна Бютефиш ознакомился со статьей — его побудили к этому как «Координационный проект против опасной политики концерна “Bayer”», так и Клаус Вернер.

- Тогда (май 2002 года) концерн утверждал, что с августа 2001 года он больше не покупает сырье в Центральной Африке (51). К сожалению, в октябре 2002 года был опубликован новый доклад ООН, в котором можно прочесть следующее: «В сообщении для прессы от 24 мая 2002 года “Starck” в очередной раз заверил, что предприятие с августа 2001 года не покупает сырье из Центральной Африки. Исследовательская комиссия обладает документами, которые доказывают обратное, В том же сообщении для прессы “Starck” утверждает, что его колтан не исходит от повстанческих группировок. Между тем, на востоке ДРК нет колтана, от которого бы не получали прибыли либо повстанческие группировки, либо иностранные воинские контингенты» (52). Согласно сообщению ООН, концерн осуществил вывоз колтана, закупленного им у фирмы «Eagle Wing», имеющей офис в Букаву, и этим поддержал жизнеспособность военной экономики.

«Bayer» продолжает безумствовать. Лжет ли ООН в своих документах за подписью генерального секретаря Кофи Аннана?

Продолжает ли концерн своими закупками колтана финансировать самую ужасную и масштабную войну на планете после 1945 года, мы не знаем, так как «Bayer» по-прежнему отказывается открыто представить информацию об источниках своих поступлений. В ходе публичной дискуссии по случаю очередного съезда представителей евангелистских общин в Берлине в мае 2003 года представитель «Bayer», отвечающий за защиту окружающей среды, Томас Порц сказал:

— Мы будем оповещать палату ООН о всяком подобном предложении из южной части Африки, которое заинтересует «Starck». Это самое большое, что мы можем сделать.

Не говоря о том, что речь идет о Центральной Африке, добавим, что перепроверить это не может никто. Для всех концернов необходимо законодательно закрепленное обязательство: желательно, чтобы они публиковали сведения об импорте сырья из кризисных регионов и их финансировании до мельчайших подробностей (принцип «Publish what you pay»{4}). Но германскому федеральному правительству, как представляется, ближе интересы коррумпированных концернов, чем поддержание мира и благосостояния в отдаленных районах.

В отместку «Bayer» теперь мобилизует общественное мнение против нашей книги. Например, вскоре после того, как немецкая: еженедельная газета «Die Kirche» сообщила о докладе Клауса Вернера (53), главный редактор получил письмо из аппарата концерна: «Высказывания, распространенные господином Вернером, бесчестны и явно противоречат общественной позиции концерна по всему миру. Мы вносим свой вклад во многие развивающиеся страны, не обладающие стабильной экономикой, в решение таких общественных проблем, как детский труд, нарушения прав человека, болезни, дискриминация или разрушение окружающей среды» (54) .

«Как вы, должно быть, знаете, поправки в книгу внести легко,; если упреки, высказанные в ней, возбудят подозрение в неистинности», — не без иронии отвечала редакция концерну. Ибо иска на «Черную книгу корпораций» никогда не было — должно быть, менеджеры «Bayer» очень хорошо знали, что «чудовищные обвинения» просто и наглядно рисуют подлинные нравы этого коммерческого предприятия.

Глава 3.

«ПОДОПЫТНЫЕ КРОЛИКИ» — ЛЮДИ

Во время тестирования новых лекарственных препаратов некоторые фармацевтические фирмы нечувствительны к людской боли: результаты искажаются, побочные действия замалчиваются. Пациенты с опасными для их жизни заболеваниями не получают действенных медикаментов. Врачи становятся соучастниками преступления.

Репортаж Ганса Ванса

На рассвете я сменил профессию. Раньше я писал книги, а теперь стал «консультантом-фармацевтом». Это удачное обзначение моего «профессионального занятия», по моему замыслу, позволяло мне вступить в переговоры с главным врачом клиники о финансировании апробирования медикамента, более чем спорного в научном отношении.

В этот вид деятельности мне не требовалось вложить ни евро! Следовало лишь знать кое-что из основ фармакологии, обладать интуицией и компьютером, подключенным к Интернету.

«Консультант-фармацевт» — так я теперь назывался — желал проверить, придерживаются ли врачи норм морали, установленных Всемирным союзом врачей в Хельсинкской декларации от октября 2000 года (1).

Эта Декларация запрещает лечить тяжелые заболевания одним лишь плацебо —- «пустышкой», если уже есть испытанная схема лечения. Эта норма действительна и для тех пациентов, которые участвуют в опытах с применением лекарственных средств.

У меня были сведения о том, что медики преступают эти правила по заказу известных фармацевтических концернов. Это я и хотел проверить.

Мой план состоял в опросе врачей: готовы ли они осуществить апробирование лекарственного препарата. В ходе опыта тяжело больные пациенты получают лишь слабодействующее средство или плацебо. Это означало, что врачи сознательно принуждают своих пациентов к ненужным страданиям. В роли приманки я хотел предложить высокий гонорар.

ЧТО ПРАКТИКУЕТСЯ В ФАРМАЦЕВТИКЕ

Моим преимуществом было то, что я прежде занимался фармакологической промышленностью в своих журналистских расследованиях. В начале 80-х годов я прошел хорошую школу по специальности врача-консультанта в фирмах «Bayer» и «Sandoz» — не ради денег, но для того чтобы вскрыть, как крупные фармацевтические концерны обманывают врачей и используют пациентов как подопытных кроликов (2).

Тогда мне несказанно повезло. На обеих фирмах — и у «Sandoz», и в «Bayer» — я проходил практику в помещениях, которые одновременно служили архивом фирм. Достаточно протянуть руку — и все папки-скоросшиватели с конфиденциальными приложениями оказывались в моем распоряжении; каждый вечер я брал некоторые из них и копировал содержимое. Под конец, после года исследований, я собрал 40 тысяч страниц секретной корпоративной документации и вместе с тремя коллегами опубликовал книгу «Здоровый бизнес — фармацевтика в деле» (3).

КАК СДЕЛАТЬ ЗОЛОТО ИЗ ГРЯЗИ

Хотя число злоупотреблений лекарственными средствами у немцев за прошедшие годы возросло лишь незначительно (с 1588 миллиардов проданных упаковок в 1997 году до 1607 миллиардов в 2002 году) (4), прибыли, заложенные фармацевтическими компаниями, возрастали ежегодно примерно на восемь процентов: до 15 миллиардов евро в 2002 год (5). Наряду с увеличением средней продолжительности жизни и нарастающим «старением» общества это одна из наиболее существенных причин финансового кризиса больничных касс. Высокая стоимость лечения основана на потоке новых, только что получивших лицензию и крайне дорогих медикаментов. Многие из них, правда, не являются более действенными или лучше переносимыми, чем уже испытанные временем лекарства, но маркетинговая система фармацевтической промышленности с настойчивостью и вниманием к мелочам заботится о том, чтобы врачи прописывали новые средства.

Германская фармацевтическая промышленность — и это можно утверждать с полным правом — превращает грязь в золото. Ибо в Германии, как и прежде, осуществляется товарооборот лекарственных средств тысяч наименований, действенность и подлинность которых сомнительны. Правда, это находится в противоречии с действующими в Евросоюзе законами, но германскому правительству это безразлично (6). Оно великодушно позволяет фирмам сбывать такие лекарственные средства вплоть до начала 2005 года — пациенты используются как мусорные баки. Интересы лобби от фармацевтической промышленности здесь явно перевешивают заинтересованность потребителей.

ХОРОШЕНЬКИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ДАЛИ ИСПЫТАНИЯ ECHINACEA

В узкоспециальной литературе по медицине описаны десятки хорошо задокументированных случаев, в которых фармацевтические концерны оказывают сильное влияние на результаты опытов. Именитые светила даже утверждают, что контроль фирм над исследованием лекарственных средств в целом уже заходит столь далеко, что достигает уровня систематического искажения результатов. Поэтому, как нас уверяют, данными о лечебном эффекте и побочных действиях вообще нужно пользоваться осторожно (7). Там, где возможно, всегда приукрашивают результат и манипулируют им изо всех сил (8). Например, в одном немецком исследовании о противопростудном средстве Echinacea, в ходе которого отрицательные результаты в опубликованных данных внезапно превратились в положительные (9). Фармацевтические концерны, такие, как немецкие фирмы «Shaper & Brumer» или «Madaus», попросту замалчивают в своих сопроводительных информационных вкладках и даже в информации для врачей-специалистов побочные действия препаратов, угрожающие смертельным исходом. Например в случае с упомянутой Echinacea дело обстоит именно так. Но здесь важен не только этот аспект.

Ставки в игре высоки, ибо развитие нового лекарственного средства связано с высокими расходами и значительным риском./ Только каждый пятый медикамент достигает стадии разрешения производства соответствующей инстанцией по здравоохранению (10). Фирмы ничего так не боятся, как отрицательного результата в ходе испытаний препарата. Тогда допуск на рынок окажется под вопросам, и все инвестиции, скорее всего, будут напрасны. Чтобы избежать этого, фирмы стремятся к тотальному контролю над исследованиями и теми, кто их осуществляет.

Если какая-нибудь фирма делает заявку в патентном бюро на регистрацию нового фармацевтического соединения, она получает защиту от конкурентов на двадцать лет. Конечно, само по себе это денег не приносит. Но уже с момента подачи заявки начинается отсчет времени действия патента, хотя фирма только теперь может начать опыты и должна проверить, действительно ли лекарство способно помочь больным и не имеет побочных эффектов. Занимает это в большинстве случаев много лет. Чем быстрее фирма сумеет доставить необходимые доказательства действенности и переносимости препарата и получить лицензию от властей, ответственных за здравоохранение, тем больше времени останется до истечения срока патента. Лишь с момента оформления допуска в течение 8 —12 лет стекаются сказочные прибыли: за новое лекарство можно затребовать сколь угодно высокую цену. По. истечении срока действия патента все позади. Прочие фармацевтические фирмы тоже могут производить подобное лекарственное средство и экспериментировать с ценами, снижая их, играя на рынке. Само собой, прибыли падают.

«ФАРМАЦЕВТ-КОНСУЛЬТАНТ»

Я составил список вопросов и в начале 2001 года смог приступить к своему эксперименту. Мне хотелось получить ответ на вопрос: окажутся ли врачи готовы осуществить по заказу фармацевтических фирм испытания медикаментозных средств без соблюдения норм врачебной этики и общечеловеческой морали. Мне следовало прояснить несколько решающих вопросов: