- По-моему, там не так уж и плохо.

- Я не могу понять, зачем нужны такие места, где взрослые мужчины ведут себя как дети. Мне кажется, это просто потеря времени. - Она обмахивала свое лицо вместо веера журналом "Образцовое хозяйство", который взяла с дивана. - Честное слово, эти последние дни слишком жаркие. Немилосердно жаркие. И к концу лета будет еще хуже. Жара тогда куснет напоследок, а затем отступит, уступая место осени. Вы уверены, что вам не хочется пить?

Он улыбнулся и покачал головой.

- Не могу сказать, когда Нили может вернуться домой, - через несколько минут сказала миссис Бартлетт. - Может быть он опять решит поехать в "Крик Петуха"; может быть он не появится дома до полуночи. Почему бы вам не оставить для него записку или номер телефона?

- Мне необходимо лично поговорить с ним.

Она нахмурилась.

- Тогда это должно быть что-то серьезное. - Она хитро улыбнулась. Мужской разговор, да? О тех вещах, которые нам, женщинам, незачем знать?

- Нет, - вежливо ответил он, - это не совсем так.

- О, я все знаю о мужских секретах. - Она засмеялась и покачала головой. - Ну совсем как маленькие мальчики.

- Давно вы держите этот пансион? - спросил ее Эван.

- Уже почти шесть лет. Конечно, большими делами я не заправляю. Но вы будете удивлены, если узнаете, сколько странствующих торговцев и страховых агентов проезжает через Вифаниин Грех. В десяти милях отсюда есть гостиница "Холидей-инн", если ехать мимо "Крика Петуха", но я вам скажу, они очень много берут за комнату, а здесь я включаю в счет еще и питание. Так что мои дела не плохи.

- Я уверен, что у вас все в порядке. А ваш муж работает в деревне?

- Мой муж? Нет, к несчастью, мой муж умер вскоре после того, как мы сюда переехали.

- Простите. - Теперь он внимательно наблюдал за ней.

- У него было больное сердце, - объяснила миссис Бартлетт. - Доктор Мабри сказала, что ему нужны эти новые стимуляторы, но он прождал их слишком долго. Слава Богу, что он умер мирно, в своей постели, однажды ночью.

Эван поднялся со своего кресла, подошел к окну и откинул занавеску в сторону. Яркий солнечный свет ослепил его. Улица была пустынной. На другой ее стороне дома выглядели аккуратными коробочками из древесины и кирпича, с ухоженными газончиками перед фасадами и чистыми гаражами. Эван отвернулся от окна, через которое солнце напекло ему щеки, и заметил на камине несколько фотографий. Первая фотография - свадебная - была сделана на фоне церкви. На ней привлекательная темноволосая женщина целовалась с приземистым коренастым мужчиной в плохо сидящем синем смокинге. Все улыбались. На втором снимке эта же женщина лежала в кровати, держа перед собой завернутого в одеяла новорожденного младенца; чья-то тень - тень того мужчины - падала на стену. На третьей фотографии та же самая женщина стояла, держа на руках ребенка - того же или уже другого? - на аккуратно подстриженной лужайке перед белым домиком. Что-то в этой фотографии встревожило Эвана, он шагнул вперед и взял ее в руки. Глаза у этой женщины ввалились и казались более суровыми; ее губы улыбались, но эта улыбка отражала душу, в которой стерлись все улыбки. На самом краешке этой фотографии рядом с женщиной был еще какой-то предмет. Вглядевшись в него Эван понял, что это рука, сжимающая посох. Там виднелся кусочек обода колеса. Несколько спиц. Чья-то тень.

- Это моя дочь, Эмили, - сказала миссис Бартлетт. - Для краткости, просто Эм. Она - прекрасная молодая женщина.

- Тогда это ваш внук или внучка? - спросил он, держа в руках фотографию.

- Это моя внучка, Дженни. В октябре ей будет восемь месяцев. Дженни это моя вторая внучка. Видите вон ту, другую фотографию, первую на этой полочке над камином? - Эван показал на нее, и миссис Бартлетт кивнула. Да, это она. Ее зовут Карен и ей в апреле будет два года. А у вас есть дети?

- У меня маленькая дочка, ее зовут Лори, - ответил Эван; он снова поставил фотографии на место. - Где живет ваша дочь?

- Всего за две улицы отсюда. У нее и ее мужа Рэя хорошенький маленький домик на Уорвик-Лэйн. - Она продолжала обмахиваться журналом вместо веера. - Ох, от этого солнца в доме такая жара! Я поблагодарю Бога, когда наступает осень, вот что я вам скажу! В этот год я не буду иметь ничего против молний. Вы все так же уверены, что не хотите выпить большой стакан лимонада со льдом?

Он снова посмотрел на свои часы.

- Да, - сказал он. - Пожалуй, я не откажусь.

- Хорошо. - Она улыбнулась, встала с дивана и исчезла в задней части дома. Он услыхал, как открывается один буфет, затем другой.

Эван повернулся к камину и несколько минут разглядывал фотографии. Как просто и как обычно они выглядели. Но, Господь милостивый, какую же ужасную историю они могли рассказать. Глаза этой женщины на третьей фотографии говорили о произошедшей в ней перемене. Той же самой, какая сейчас происходит с Кэй. Эван оставил каминную полочку и снова осмотрел коридор, соединяющий парадную часть дома с задней; он увидел узкую лестницу, ведущую к рядам запертых дверей. К комнатам постояльцев. В конце коридора через открытую дверь Эван увидел движущуюся миссис Бартлетт, полки, плиту, комнатные растения в горшочках на окне, обои с изображенными на них яблоками, апельсинами и вишнями. Звякнуло стекло. Он тихо прошел по коридору на кухню.

За мгновение до того, как миссис Бартлетт поняла, что он здесь, Эван заметил в раскрытом буфете бутылочки и пузырьки. Все они были без этикеток и содержали иссиня-зеленые, коричневые, сероватые жидкости, вязкие на вид. В некоторых пузырьках были твердые вещества: белый порошок, что-то, похожее на увлажненный пепел, что-то еще, напоминающее обломки древесного угля. Рядом со стаканом лимонада, который она добросовестно и интенсивно размешивала, стоял пузырек со светло-желтой жидкостью. Пробка с него была снята. Миссис Бартлетт резко обернулась, ее глаза расширились. Но в следующую секунду она успокоилась. Чуть улыбаясь уголками губ, она как бы невзначай потянулась вверх и закрыла дверцу буфета.

- Я надеюсь, вы не возражаете против вкусовых добавок, - сказала она, стоя рядом с открытым пузырьком.

- Нет, совсем нет, - сказал Эван.

- Вы, должно быть, испытываете сильную жажду. Я собиралась принести вам лимонад туда. - Она снова помешала напиток, бросила в него пару кубиков из формочки со льдом и протянула Эвану. - Вот, пожалуйста. - Когда он взял стакан, она прошла мимо него обратно в гостиную; он последовал за ней, думая, что за дьявольскую субстанцию она намешала туда. Теперь он больше не мог верить никому из них, никому. Может быть, эта старая доброжелательная женщина была настоящим аптекарем в Вифаниином Грехе и готовила прямо на этой кухне с самоклеящимися обоями странные и древние эликсиры? Что она стряпает? Составы, придающие силу? Сонное зелье? Афродиции - любовные смеси? Лекарственные средства, унаследованные из культуры Амазонок, жидкости, выпаренные из черных, как ночь, кореньев или из мозга человеческих костей? И если он выпьет этот настой, что с ним будет? Напиток ослабит его? Усыпит? Или просто подействует на его мозг, убирая из него желание защищаться, когда они наконец придут за ним?

В комнате она снова уселась на диван, улыбнулась и стала обмахиваться журналом, ожидая, когда же он выпьет лимонад. По ее глазам было невозможно понять, знает ли она, что он все видел.

- Жарко, - сказала она. Вот и все, просто "жарко".

На улице послышалось дребезжание старых тормозов. Снова выглянув из окна, Эван увидел разбитый грузовик Нили Эймса, разворачивающий к дому. Что ж, - сказал он, отставляя в сторону стакан лимонада. - Кажется, приехал мистер Нили Эймс.

- Он войдет через задний ход, - тихо сказала женщина. - Там есть лестница, которая ведет в его комнату. - Ее глаза блеснули, она перевела взгляд с него на стакан и обратно.

- Спасибо, миссис Бартлетт, - сказал Эван на выходе. - Я высоко ценю ваше гостеприимство.

- Конечно, мистер Рейд. - Женщина встала, поморщилась от боли в ногах и подошла к нему поближе. - Пожалуйста, приходите и посидите со мной как-нибудь еще, хорошо?

- Хорошо, - сказал он и, перешагнув через порог, пошел по направлению к грузовичку-пикапу. Эймс, в промокшей от пота футболке и с обгоревшим на солнце лицом, выбрался из кабины, оглянулся, увидел Эвана и, вытирая следы машинного масла из газонокосилки со своих рук промасленной грязной тряпкой, сказал:

- Добрый вечер. - Под его глазами были темные круги, щеки исхудали и ввалились. Он растирал свое сведенное судорогой правое плечо. - Что вы здесь делаете?

- Жду тебя, - сказал Эван. Он обернулся к дому. Занавеска на окне едва заметно колыхалась. - Мне кое в чем нужна твоя помощь.

- Моя помощь? - он снял очки и протер стекла сухой частью своей рубашки. - Что надо сделать?

- Почему бы нам не пройти к тебе в комнату? Это было бы лучше. - Эван показал на заднюю часть дома.

- Извините за беспорядок, - сказал Нили, когда они поднялись наверх. - Просто отбросьте эту проклятую одежонку со стула и садитесь. Хотите пива? Очень жаль, но оно будет тепловатым.

- Нет, спасибо. - Эван засмеялся.

Нили пожал плечами, вытащил последнюю оставшуюся банку пива "Шлитц" из картонной коробки на ночном столике и открыл ее. Выпив ее, он закрыл глаза, уселся в кресло и закинул ноги на кровать.

- Господи, Иисус Христос Пресвятой, я сжег сегодня там всю свою задницу. Господь Всемогущий! - Он снова отхлебнул пиво из банки.

Эван окинул взглядом комнату. У стены стоял чехол с гитарой; на столе лежали тексты песен, записанные на клочках бумаги; на полу лежал пустой раскрытый чемодан.

- Итак, - сказал Нили. - Что я могу для вас сделать?

- Эта дверь заперта? - Эван показал на нее.

- Да, - он вопросительно поглядел на Эвана. - А зачем?

Эван наклонился вперед, наблюдая за выражением лица Нили.

- Эти зубы, которые ты мне показал, все еще у тебя? Те, которые ты подобрал на свалке?

- Нет. Я их выбросил.

- Ты когда-нибудь рассказывал о них шерифу?

- Собирался. Но решил, что он только выставит меня дураком. Кроме того, я стал думать, что, может быть, для них имеется какое-нибудь разумное объяснение. Может быть, они появились из мусорной корзины какого-нибудь зубного врача; дьявольщина, может быть кто-нибудь разбил себе челюсть и выплюнул зубы. Мне это теперь все равно.

- Это все дерьмо собачье, - сказал Эван. - Ты веришь всему этому не больше чем я. - Он взглянул на чемодан. - Ты планируешь уехать отсюда?

Нили отпил из банки, смял ее и забросил в мусорное ведро.

- Завтра утром, - сказал он. - Сегодня вечером я улажу дела с миссис Бартлетт.

- Она уже знает об этом?

Он покачал головой.

- Как насчет Вайсингера?

- К черту этого ублюдка, - огрызнулся Нили. - Этот сукин сын не принес мне ничего кроме горя, с тех пор как я здесь. Сегодня был день зарплаты. - Он похлопал по своему заднему карману. - Это позволит мне уехать далеко от Вифанииного Греха.

- Куда ты направляешься?

- На север. В Новую Англию. Кто знает. Я собираюсь подыскать себе миленький темный клуб, чтобы играть там свою музыку и петь песни. Конечно, если я еще могу перебирать струны с этими чертовыми волдырями на пальцах. Нет, я сыт этим местом по горло. Я уеду завтра с рассветом.

- Эти зубы со свалки как-нибудь повлияли на твое решение?

- Нет, дьявольщина. Люди выбрасывают иногда всякую всячину. Еще большую пакость, чем вы можете себе представить. - Он замолчал и посмотрел Эвану в лицо. - Может быть, и повлияли. Может быть. Как я рассказывал вам раньше в "Крике Петуха", у меня появилось плохое чувство по отношению к этой деревне. Я хочу выбраться отсюда. Вы, вероятно, не можете понять, о чем я говорю, но я чувствую, словно... словно что-то подбирается ко мне. И я не стесняюсь вам сказать, что от этого по коже бегут мурашки. - Он протянул руку к ночному столику за пачкой сигарет, зажег одну и затянулся. - Я не собираюсь оставаться здесь и ждать.

- Мне нужна твоя помощь, - сказал Эван, стараясь выглядеть спокойно. - Сегодня ночью.

- В чем же?

- Я хочу, чтобы ты отвез меня на свалку и показал, где ты нашел эти зубы.

- Гм? - Нили прищурил глаза, глядя на свою горящую сигарету. - А зачем?

- Потому что я хочу поискать там кое-кого. Пола Китинга.

- Китинга? Того парня, который живет напротив вашего дома?.. - Его голос затих.

- Жил напротив. Жил там. Я уверен, что он мертв и что тело его похоронено на свалке.

Дым струился из ноздрей Нили. Он вытащил сигарету изо рта и уставился в противоположный угол комнаты. - О чем, к дьяволу, вы мне толкуете?

- Ты все правильно понял. Теперь выслушай меня. Я поверил твоему рассказу об этих женщинах, которые напали на тебя на дороге; я считаю, что таким образом убили великое множество других людей. Теперь я прошу поверить моим словам и помочь мне. Я не могу разыскивать его на свалке без тебя.

- Я убираюсь отсюда утром подобру-поздорову, - повторил Нили.

- Хорошо. Прекрасно. Делай что хочешь. Но МНЕ придется остаться здесь. Клянусь Господом, я обязан узнать правду об этом месте. Просто проводи меня туда, вот и все, что я прошу. И помоги мне копать.

- Господи, - прошептал Нили; он сделал затяжку, выдохнул дым и загасил окурок в стоящей перед ним пепельнице. - Вы собираетесь отправиться на розыски тела?

- Или тел, - сказал Эван. Угловым зрением он уловил легкое скольжение тени поперек полоски света под дверью. Он тихо поднялся на ноги и несколькими быстрыми шагами пересек комнату. Нили наблюдал за ним с другого кресла; Эван повернул ручку и открыл дверь.

На лестнице, ведущей вниз, никого не было. Другие двери в коридоре были закрыты. За какой же из них прячется хитрая старая ведьма? - подумал Эван. Он снова закрыл дверь, запер ее на ключ и постоял в течение нескольких секунд, прижав к ней ухо. Но снаружи было тихо.