- Я хочу, чтобы вы выпили вот это, - сказала доктор Мабри, протягивая чашку Кэй.

- Что это такое? - спросил Эван.

- Домашнее средство, - ответила доктор Мабри, не глядя на него, - для успокоения нервов. Вот так, дорогая. Выпей все целиком. Все до последней капли.

Кэй так и сделала. Доктор взяла чашку и отложила ее в сторону.

- Как ты чувствуешь себя сейчас?

- Странно. Все еще неважно. Где мой муж? - Кэй уставилась в глаза доктора Мабри, словно не понимая, что Эван находится в комнате.

- Здесь, Кэй. Я здесь. - Он сел рядом с ней и взял за руку. Рука была холодная. Пульс все еще бился учащенно, но постепенно замедлялся.

- Что случилось с твоей головой? - спросила она, приподнимая палец, чтобы дотронуться до его брови. - Это же кровь!

- Мистер Рейд, - доктор Мабри поднялась и щелкнула замком своего медицинского чемоданчика, закрывая его. - Мне бы хотелось поговорить с вами. Пожалуйста, выйдем в холл.

- Что произошло с моей женой? - тихо спросил Эван, когда дверь спальни захлопнулась за ними. - Она, кажется, ничего не помнит.

- Я считаю, что она в состоянии легкого шока; у нее дезориентация вследствие этого удара головой. Но чтобы быть с вами полностью откровенной, я не уверена, каково ее общее состояние. Она кажется относительно здоровой, и все же вы говорите, что она утомлена, плохо ест и спит. Мне бы хотелось провести кое-какие исследования здоровья вашей жены в своей клинике. Прямо завтра утром.

- Что за обследования?

- Анализ крови, мочи, электрокардиограмма. И электроэнцефалограмма.

- Мозг? Вы думаете, что-то неладное с ее...

- Я бы хотела выяснить это как можно скорее. Вы можете привезти ее утром в клинику? Около девяти.

"Нет, - подумал Эван. - Я хочу забрать свою жену и ребенка и утром убраться из этого места".

- Ее состояние может быть серьезным, - сказала доктор Мабри холодным, но выразительным голосом. - Есть вероятность, что в течение нескольких дней ей придется остаться в клинике.

- Я не знаю... - сказал Эван.

- Если это вопрос оплаты...

- Нет! - резко сказал он. Нет. Подожди. Кэй больна; в конце концов, она и впрямь больна. Он задумался на одну секунду, доктор Мабри наблюдала за ним. Одна мысль бурлила в его сознании: "Они придут за тобой ночью". Он вытравил ее из себя, выбросил прочь, словно кусочек пораженной ткани, и кивнул. - Я привезу ее утром.

Первый раз намек на улыбку мелькнул на ее лице.

- Это разумно. Скоро ваша жена уснет. Я сама найду, где у вас выход. О, - она замешкалась, снова раскрыла свой чемоданчик и вытащила оттуда пластырь, - это для вашего лба; судя по его внешнему виду, это просто царапина. Швы накладывать необязательно. Промойте ее спиртом и потом все-таки наложите пластырь. - Она отвернулась от него и начала спускаться по лестнице. Входная дверь открылась, потом закрылась. Эван вошел в спальню и сел рядом с Кэй; она опустила веки и дремала. Эван взял ее за руку.

- Кэй, - мягко позвал он. - Ты меня слышишь?

Она шевельнулась, слегка приоткрыла глаза и прошептала:

- Спать...

- Когда я пришел и лег рядом с тобой в кровать, я думал, что тебе опять снятся эти сны. Ты не помнишь, снились они тебе или нет? И о чем они были?

- Не могу, - прошептала она.

- Попытайся. Пожалуйста. Это важно.

- Нет, - нахмурилась она, покачала головой. - Ужасно.

- Просто расслабься, подумай и постарайся вспомнить.

- У меня болит голова. - Она попыталась поднять голову, но не смогла этого сделать. Ее веки были очень плотно сжаты, словно внутри нее собрались какие-то твари из мрака, которые сейчас разрывали ее тело в клочья. - Я не могла выбраться оттуда, - прошептала она. - Она не хотела меня отпускать.

- Отпускать? Кто не хотел тебя отпускать? - он наклонился к ней.

- Она. Оливиадра. Она. Потому что я была ею, а она мной. И она поймала меня и не хотела меня отпускать.

- Оливиадра? Кэй, о чем ты говоришь?

- Это та, кем я бываю в своих снах. - После долгой паузы Эван решил, что она заснула. Но затем ее губы снова шевельнулись. - Оливиадра - это я, а я - это она. И на этот раз она не позволяла мне вернуться. - Ее веки сжались, и в уголках глаз показались слезы. - Я была одна в темноте и не могла... вернуться обратно, потому что... она сейчас слишком сильная. Глаза ее еще больше увлажнились.

- Ты снова видела эти сны? - спросил он ее; угловым зрением он заметил, что Лори стоит в дверях.

- Да. Оливиадра... умерла, и эти мужчины... эти мужчины тащили ее тело за волосы туда, куда они стаскивали тела всех остальных. Спать. Я хочу спать. - Она расплакалась.

- Какие мужчины?

- Те самые, с мечами. Ужасные и страшные. Они притащили Оливиадру и бросили на груду трупов. Затем они... подожгли нас, и мы сгорели, и я это чувствовала. - Слезы медленно струились по ее щекам. - Но после того, как мы все были сожжены до костей, и даже после того как и наши кости... сгорели, мы жили... мы все еще жили...

- Кэй? - прошептал Эван.

- Но мы находились в темноте. - Ее голос затих до вздоха. - Все мы, словно клубы дыма, все еще там, и мы ждем. Ждем. Ужасный мрак. Холодный и ужасный.

- Где ты была? - спросил ее Эван. - Ты можешь мне это сказать?

- Все мертвы, все мертвы, но не исчезли. Все еще ждут. Долго ждут. Слеза скатилась у нее с подбородка. - Ждут света. И... женщины.

- Что за женщины? Кэй, что за женщины?

- Не знаю. Хочется спать. Они окружали ее, словно пыль, и они... вошли в нее.

У Эвана пересохло во рту.

- Вошли... в нее?

- Оливиадра не хотела, чтобы я возвращалась, - прошептала Кэй; дыхание вырывалось из нее медленными вдохами и выдохами, и когда еще одна слезинка скатилась по ее щеке, она замолчала и затихла.

- Папа? - тихо сказала Лори.

Он встал, на его лице сгустилась тени.

- Мама спит, - сказал он. - Давай мы и тебя сейчас уложим в кроватку. Хорошо?

24. В ПАЛАТЕ НОМЕР 36

Широкие коридоры клиники Мабри были безлюдны. Как это говорится в пословице? Шагая по ним вместе с Лори, Эван пытался ее вспомнить. Здесь было так чисто, что даже дитя могло бы есть прямо на полу. Да, это было именно так. Кафель блестел под круглыми плафонами на потолке. На стенах тусклого салатового и бежевого цветов висели вставленные в рамки написанные маслом картины и акварели: парусники, подгоняемые ветром, яркие желтые маргаритки на поле, освещенным солнцем, два щенка с широко раскрытыми и невинными глазами, грустный клоун, играющий на флейте. Воздух был наполнен запахами лекарств, мыла, дезинфицирующих средств и лизола.

Была вторая половина субботы, и за стенами прохладных коридоров клиники солнце нещадно палило и сжигало окрестности Вифанииного Греха, размягчая смолу на крышах зданий на Круге, отражаясь от окон плотными жаркими лучами, мерцая над землей словно горячий пламенеющий прилив. Эван почувствовал, как пот высыхает на его лице, а прилипшая к спине рубашка медленно отделяется от кожи.

Вчера, то есть в первый день лечения Кэй, доктор Мабри сказала ему, что в больнице пять сиделок, работающих полный рабочий день, и пять женщин, занятых полдня после обеда; но сейчас клиника казалась пустой. Большинство дверей с обеих сторон холла были открыты; в них стояли свободные кровати с аккуратно сложенными одеялами. Вчера Эван видел двух пациентов: мужчину, который лежал на спине и глядел в потолок, и беременную женщину в палате номер 27. Она смотрела по телевизору "Цена справедлива" и молча разглядывала Эвана, проходившего мимо ее открытой двери. Но здесь были также и закрытые двери, на них отполированными металлическими буквами было обозначено: "ИНТЕНСИВНАЯ ТЕРАПИЯ", а также "ДЕЖУРНЫЙ" и "ХИРУРГИЧЕСКАЯ".

Кэй находилась в палате номер 30 - красивой комнате, расположенной в передней части клиники, с широким окном и бежевыми занавесками. Вчера после обеда она захотела вернуться домой и пыталась вставать с кровати. Она попросила Эвана и Лори помочь ей одеться и говорила, что с ней все в полном порядке и что она не может пропустить слишком много занятий. Но стройная молодая черная медсестра, вошедшая, чтобы измерить кровяное давление, довольно сурово велела Кэй возвращаться обратно в кровать. И немедленно.

В пятницу после обеда, когда Эван зашел в кабинет доктора Мабри, уставленный книгами, чтобы спросить, когда Кэй вернется домой, она холодно на него посмотрела и ответила, что вероятно к понедельнику или вторнику. "Дело в том, что, мы не закончили наши обследования, - сказала она, - и требуется время, чтобы оценить их. И если мы что-нибудь обнаружим, потребуется проверка этих данных".

"Вы подозреваете что-нибудь конкретно?" - спросил ее Эван.

"Пожалуйста, - ответила она, - давайте подождем, пока будут готовы результаты, хорошо?"

- Вот мы и здесь, - сказал Эван Лори и постучал в дверь, обозначенную номером 30.

- Заходите, - голос Кэй звучал устало.

На первый взгляд Эвану показалось, что Кэй стала выглядеть еще хуже. Ее глаза ввалились и приняли пронзительное, почти светящееся выражение, словно были кусочками отполированного стекла. Скулы заострились.

- Эй, вы, привет, - сказала Кэй и улыбнулась.

- Привет, - тихо сказала Лори. С некоторым беспокойством.

- Подойдите сюда и поцелуйте меня, - сидя в кровати и опираясь на подушки, Кэй прижала к себе дочь; Лори поцеловала ее в щеку. - Ты ведешь себя как хорошая девочка?

Лори кивнула.

- Как ты себя чувствуешь? - Эван сел рядом с ней на кровать и взял за руку.

- Прекрасно, просто прекрасно. Со мной все в порядке. Ты уже разговаривал с доктором Мабри?

- Вчера после обеда, после того как вышел от тебя.

- И что она сказала? - Эван рассказал ей, и она покачала головой. Эти обследования бессмысленны; они ничего не покажут. Все, что они делают, - это вкалывают в меня несколько иголок и измеряют ночью каждый час мое кровяное давление. Сегодня в два часа ночи эта медсестра дала мне самую ужасную вещь, которую я когда-либо пробовала в своей жизни. Она выглядела словно апельсиновый сок, но она была отвратительной.

- А твои уколы болят? - спросила Лори.

- Как пчелиные укусы, - сказала Кэй. - Не слишком сильно.

- А как с едой? - спросил ее Эван. Она выглядела так, словно бы всю неделю не ела ни кусочка.

- Нормально. Правда на вкус она немного отдает мелом. Но моя сиделка, миссис Беккер, прошлой ночью принесла мне сэндвич. Она сказала, что если доктор Мабри узнает, то ей несдобровать, поскольку у меня специальная диета. Знаешь, это для обследований.

- Нам с Лори недостает тебя, - сказал он, сжимая ее руку, - ужасно недостает.

- Приятно сознавать, что по тебе скучают, - сказала Кэй и улыбнулась.

Эван гладил ее руку с синими венами, изгибающимися под белой, словно у мраморной статуи, кожей.

- Мне нужно кое-что спросить, - тихо сказал он. - Ты помнишь что-нибудь из того, что случилось в четверг ночью?

Мимолетная тень промелькнула у нее на лице. Она откинула голову обратно на подушки. - Я помню, что уложила Лори в постель около девяти часов. Легла в постель около одиннадцати. Потом вдруг зажегся свет, и я увидела над собой доктора Мабри.

- И ничего больше? Пожалуйста, подумай как следует.

Она покачала головой.

- Нет, больше ничего.

Эван наклонился вперед и поймал ее взгляд.

- Это не то, что ты мне говорила раньше, когда тебя накачали лекарствами и ты хотела спать. Тогда ты мне рассказывала, что видела сон...

- Сны! - воскликнула Кэй так резко, что Лори заморгала и отступила на шаг от кровати. - Ни один человек во всем мире не верит снам так сильно, как ты, Эван! Ради Бога!

- Ты называла имя, - продолжал он, все еще держа ее за руку. Оливиадра. Ты знаешь, кто это?

- Конечно же, нет.

- Я знаю, - спокойно сказал он. - Это та женщина, которую ты видишь в своих снах. И еще. Это та, кем ты бываешь в своих снах.

Она недоверчиво посмотрела на него, но он разглядел на ее лице страх и подтверждение того, что угадал ту бесформенную тварь, которая существовала в Вифаниином Грехе и вызывала желтоватый гнойный туман. Она долгое время молчала, нервно поглядывая в сторону Лори.

- Да, - наконец сказала она. - В снах я женщина, которую зовут Оливиадра. Но что это может изменить?

- Кто она такая?

- Она... какая-то воительница, - сказала Кэй. - Гордая. Безжалостная. Послушай-ка меня, ради Бога! Я уже говорю так, будто она действительно существует!

- Ты говорила что-то другое, Кэй. Что Оливиадра не хотела отпускать тебя; что она сейчас слишком сильная.

- Я никогда не говорила ничего подобного! - резко сказала Кэй.

Он сделал небольшую паузу, наблюдая за ней. - Да. Ты говорила это.

- Она не существует, будь все проклято! - сказала Кэй, не заботясь больше, что услышит или увидит Лори. - Она всего лишь тень, а не кровь и плоть! Что с тобой, Эван? Ты что, теряешь свой... - она внезапно остановилась, уже раскрыв рот чтобы произнести это слово.

- Разум? - подсказал он. - Теряю свой разум. Нет. Теперь выслушай меня. Не отворачивайся! Слушай! - Она посмотрела на него глазами, которые горели тогда во мраке их спальни. - В деревне происходит что-то ужасное. Не говори ничего, просто послушай меня! В этом месте, Кэй, есть кое-какие силы, те силы, которых я не понимаю и никогда не пойму, но, ей-Богу, я боюсь за всех нас. Когда эта ужасная тварь соберется с силами, она придет не только за мной, но и за тобой, и за Лори тоже. - Он схватил ее за плечи и заглянул в лицо. - Поверь мне на этот раз, Кэй. Пожалуйста, поверь мне.

Ее глаза были прикрыты. Она сказала очень тихо:

- Ты пугаешь Лори.

- Я хочу заставить тебя поверить! - сказал он, и она слегка поежилась, потому что его глаза на очень краткое мгновение стали совсем дикими, а голос был на грани надрыва. - Я боюсь, что они уже что-то сделали с тобой, и нам необходимо уехать, пока не станет слишком поздно!