Аркадия была на седьмом небе от счастья. Как изменилась её жизнь с той минуты, когда глупая физиономия Пеллеаса Антора появилась в её окне, — а всё потому, что она была так дальновидна и смела и знала, что нужно делать.

Итак, она на Калгане! Она уже успела побывать в громадном Центральном Театре — самом большом в Галактике, и своими ушами слушала, и своими глазами видела оперных звёзд, чья слава гремела даже в далекой Академии. Она сама ходила по магазинам на Цветочной Аллее — по самым модным магазинам Галактики, и покупки делала сама — в чём, в чём, а в этом она понимала побольше Хомира. Продавщицы, не говоря ни слова, подавали ей длинные блестящие платья, в которых она казалась такой высокой и взрослой, — и деньги из Академии заканчивали свой долгий путь. Хомир дал ей чек на десять кредиток, а когда она обменяла его на калганские «калганитки», получилась жутко толстая пачка денег.

Она даже успела поменять прическу, сходив в модную парикмахерскую. Ей немного подстригли волосы сзади, а спереди завили два игривых локона, слегка подкрасили, и копна её волос стала по-настоящему золотой.

Но самое главное… Самое главное происходило сейчас, и это самое грандиозное! Конечно, дворец Лорда Стеттина не такой огромный и шикарный, как калганские театры, и не такой таинственный и древний, как старый Дворец Мула, на который пока посмотреть им удалось только сверху во время обзорной экскурсии вокруг планеты.

Но только представить себе — она во дворце Лорда! Она просто не могла в себя прийти от восторга.

И это ещё не всё. Она была наедине — тет-а — тет с Госпожой, его Фавориткой. Аркадия в уме написала это слово с большой буквы — она-то знала, какую роль порой играли женщины такого сорта в истории, знала об их блеске и власти. Чего греха таить — бывало, изредка она пыталась представить себя на их месте — в блеске и могуществе, но теперь фаворитки в Академии были как-то не в моде, ну и потом, дойди дело до этого, папа бы ей, конечно, не разрешил, как пить дать…

Правду сказать, Леди Каллия оказалась не похожа на тот образ, который рисовался в воображении Аркадии. Для роковой женщины она слишком уж полновата, старовата, близоруко щурилась, голос у неё был так себе — тонкий, высокий, а уж никак не низкий, грудной, и вообще…

Каллия спросила:

— Хочешь ещё чаю, детка?

— Я выпью ещё чашечку с удовольствием, ваша милость.

А может, нужно было сказать «Ваше Высочество»? Тоном искушенного знатока Аркадия проговорила:

— Какие у вас замечательные жемчужины, моя госпожа. — В конце концов, она решила, что «моя госпожа» будет звучать лучше всего.

— О! Ты так думаешь?

Пожалуй, Каллия была польщена. Она сняла ожерелье и покачала его на указательном пальце.

— Тебе нравится? Вот, возьми.

— Ой… Правда?

Ожерелье перешло в руки Аркадии. Она восхищенно перебирала жемчужины, но потом с сожалением проговорила:

— Боюсь, папе не понравится.

— Ему не понравятся жемчужины? Но это очень красивые жемчужины!

— Нет, что вы! Они очень красивые! Просто ему не понравится, что я их взяла. Он говорит, что неприлично принимать дорогие подарки.

— Неприлично? А… мне их подарил Зай… то есть Первый Гражданин. Ты думаешь, это неприлично?

Аркадия покраснела:

— Я не хотела сказать…

Но Каллии явно надоела эта тема. Она взяла ожерелье, небрежно бросила его на столик и сказала:

— Ты мне хотела рассказать об Академии. Будь добра, расскажи.

Аркадия вдруг растерялась. Что рассказать о мире, скучном до слез? Для неё Академия была скучным провинциальным городком, уютным домом, занудной необходимостью каждый день ходить в школу, обычной повседневностью размеренной жизни. Она неуверенно проговорила:

— Да всё там, как в библиофильмах…

— О, ты смотришь библиофильмы? Как ты можешь их смотреть? У меня от них только головная боль. Но знаешь, мне всегда нравились боевики про ваших Торговцев — какие это сильные, смелые мужчины! Вот это потрясающе интересно. А твой дядя, этот, как его… мистер Мунн, он из них? Только он что-то не выглядит очень храбрым. У Торговцев, которых показывают в фильмах, такие большие бороды, они говорят басом и так сурово обращаются с женщинами… Или ты другого мнения?

Аркадия загадочно улыбнулась:

— Это всё — история, моя госпожа. Я хочу сказать, — продолжала она тоном лектора, — что в те дни, когда Академия была молода, Торговцы были пионерами, которые расширяли наши границы и несли свет цивилизации в самые глухие уголки Галактики. Это все мы в школе учили. Но эти времена миновали. У нас больше нет Торговцев. Теперь у нас корпорация и всякое такое…

— Правда? Как жаль… Ну а чем же занимается мистер Мунн? Ну кто же он, если не Торговец?

— Дядя Хомир — библиограф.

Каллия прикрыла рот рукой и прыснула:

— Ты хочешь сказать, что он — хранитель библиофильмов? Надо же! Мне кажется, что это какое-то несерьёзное занятие для взрослого мужчины.

— Он — очень хороший библиограф, моя госпожа. Эта профессия высоко ценится в Академии.

Она поставила маленькую, прозрачную чашечку на молочно-серебристую поверхность столика.

Хозяйка прижала руки к груди:

— Но, милая детка, я вовсе не хотела тебя обидеть. Наверное, он очень просвещённый человек. Я как на него посмотрела, так сразу поняла, какой он просвещённый. У него такие… просвещённые глаза. И потом, он, наверное, очень храбрый человек, если хочет посетить Дворец Мула…

— Храбрый? — Аркадия внутренне напряглась. Вот оно! Вот этого она ждала! Интрига! Авантюра!

С напускной непринужденностью она спросила, внимательно разглядывая ногти на правой руке:

— А что, надо быть храбрым для того, чтобы войти во Дворец Мула?

— А ты не знаешь?

Глаза Каллии округлились, она перешла на полушёпот:

— На нём — проклятие! Умирая, Мул запретил кому-либо туда заходить до тех пор, пока не будет образована Галактическая Империя. На Калгане никто до сих пор даже на дворцовую территорию не осмеливался ступать.

— Но это же суеверие! — возразила Аркадия.

— Не говори так! — предостерегающе воскликнула Каллия. — Вот и Зайчик тоже всегда так говорит. Говорить-то говорит, но считает, что это помогает ему народ держать в повиновении, хотя сам-то там ни разу не был. И Таллос тоже туда не ходил — тот, кто правил Калганом до Зайчика.

Неожиданно она поинтересовалась:

— А почему мистер Мунн хочет посетить Дворец?

Вот тут-то настало время начать осуществление тщательно продуманного плана. Из прочитанных книжек Аркадия давно сделала вывод о том, какую роль играет Фаворитка, — она, стоя за троном Правителя, на самом деле обладает реальной властью, она должна иметь на него влияние. Следовательно, если дяде Хомиру не удастся уговорить Лорда Стеттина — а она была уверена, что не удастся, — надо попытаться уговорить Леди Каллию. Правда, Леди Каллия всё-таки была какая-то нетипичная Фаворитка, не производила впечатления мудрой и властной женщины. Ну да ладно, попытка не пытка, да и вся история показывает… Она загадочно произнесла:

— Для этого есть причина, моя госпожа, но… могу я быть уверена, что вы сохраните это в тайне?

— Клянусь, — прошептала Каллия, сделав большие глаза и прижав руку к декольтированной груди.

Мысль Аркадии летела впереди слов.

— Дядя Хомир — один из ведущих специалистов по биографии Мула. Он написал про пего кучу книжек, и он считает, что галактическая история сильно изменилась с тех пор, как Мул пришёл к власти и захватил Академию.

— Ой, мамочки!

— Он считает, что План Селдона…

Каллия радостно захлопала в ладоши:

— Ой, вот про План Селдона я знаю! Ну, знаешь, во всех фильмах про Торговцев всегда-всегда говорится про План Селдона. Он так всё здорово придумал, что Академия всегда побеждала. Ну ещё что-то там такое очень научное, но только в этом уж я ничего не понимаю. Когда кто-то что-то начинает объяснять, мне становится так скучно… Но продолжай, моя милочка. Ты объясняешь хорошо. У тебя так просто и ясно получается. Продолжай!

Аркадия продолжала:

— Ну вот! И понимаете, когда Академия была побеждена Мулом, План Селдона не сработал и с тех пор вообще не срабатывал. Следовательно, — проговорила она и на мгновение умолкла, подняв вверх указательный палец, — встает вопрос: кто же будет создателем Второй Империи?

— Второй Империи?

— Да, она ведь должна быть когда-то создана, понимаете? Но кем? Вот в чём весь вопрос! И ещё — ведь существует Вторая Академия.

— Вторая Академия?

Леди Каллия была сражена наповал.

— Да, — небрежно продолжала Аркадия, явно довольная реакцией собеседницы. — Они занимаются планированием истории и идут по стопам самого Селдона. Они остановили Мула, потому что было ещё рано, но теперь… я думаю, они будут поддерживать Калган.

— А почему? — робко поинтересовалась Каллия.

— Да потому что Калган сейчас — самая подходящая кандидатура для того, чтобы стать ядром повой Империи.

Было похоже, что до Леди Каллии наконец дошёл смысл сказанного.

— Ты хочешь сказать, что мой Зайчик может стать во главе новой Империи, да?

— Ну, этого нельзя вот так с уверенностью утверждать… Дядя Хомир так думает, но, чтобы всё уточнить, ему нужно посмотреть записи Мула.

— Это очень, очень сложно… — покачав головой, проговорила Леди Каллия.

Аркадия пожала плечами. Она сделала всё, что могла.

Лорд Стеттин был настроен саркастически. Беседа с хлюпиком из Академии прошла без особого успеха. Более того — ему было стыдно за себя. Быть абсолютным монархом двадцати семи миров, хозяином мощнейшего в Галактике Флота — и быть вынужденным тратить время на пустую болтовню с каким-то букинистом!

Проклятие!

Неужели он должен нарушить калганские традиции? Позволить этому слюнтяю войти во Дворец Мула для того, чтобы он ещё одну книжонку написал? Чёрт бы его побрал — научный вопрос! Святость истины! Дьявол! И он должен был выслушивать эту галиматью совершенно серьёзно! Нет, а потом, всё-таки как ни крути — на Дворце было проклятие… Конечно, он в это не верил — ни один здравомыслящий человек не поверил бы в глупые байки. Но для того чтобы нарушить неписаный закон, нужна была более веская причина.

— Чего тебе? — буркнул он, когда в дверях появилась Каллия.

— Ты занят?

— Да. Я занят.

— Но… у тебя никого нет, Зайчик. Позволь мне минутку поговорить с тобой…

— О господи! — заскрипел зубами Стеттин. — Ну, чего ты хочешь? Только побыстрей!

Запинаясь, она проговорила:

— Девочка… сказала мне, что они… хотят войти во Дворец Мула. Там, наверное, очень красиво…

— Вот как? Она тебе сказала? Ну так вот, заруби себе на носу — никто туда не войдет — ни они, ни мы! А теперь ступай займись своими делами. Ты мне надоела.

— Но, Зайчик, а почему бы и нет? Неужели ты правда, им не разрешишь? Ведь девочка сказала, что ты… можешь создать новую Империю…

— Плевать я хотел, что она сказала. Постой!

Он шагнул к Каллии и грубо схватил её за руку:

— Что она тебе сказала?

— Мне больно! Отпусти! Ну, не помню я точно, что она сказала, и не вспомню, если ты будешь так на меня смотреть!

Он выпустил её руку, и она, всхлипывая и потирая покрасневшую руку, призналась:

— Я обещала девочке, что никому не скажу.

— Умница! А теперь говори быстро!

— Ну, в общем, она сказала, что План Селдона изменился, и что где-то есть ещё одна Академия. И что эта Академия хочет, чтобы ты создал новую Империю. Вот и всё. Она сказала ещё, что мистер Мунн — очень важный учёный и что во Дворце Мула он может найти что-то такое, что подтвердит его догадки. Вот и всё, что она сказала. Ты сердишься?

Но Стеттин ничего ей не ответил. Он быстро вышел из комнаты, оставив Леди Каллию в полной растерянности. Она проводила его взглядом, глаза её были полны слез.

Не прошло и получаса, как по официальной почте Первого Гражданина было отдано два приказа. В первом было изложено распоряжение немедленно вывести в космос пятьсот линкоров — якобы на боевые учения. Второй приказ поверг в полное замешательство одного нашего знакомого…

Хомир Мунн как раз заканчивал приготовления к отлёту, когда ему доставили этот самый второй приказ. Естественно, это было официальное разрешение посетить Дворец Мула. Он читал и перечитывал его, испытывая какие угодно чувства, но только не радость.

А Аркадия была счастлива. Она-то знала, что произошло.

По крайней мере, думала, что знает.