Все это было мне знакомо,

Но увидал я в первый раз

И стены глиняные дома

Почти без окон, как без глаз,

И серую солому крыши,

И в тесной комнате кровать

У стенки справа, в душной нише,

Где песню напевала мать

Тому, кто стал певцом и другом

Простых людей из деревень,

Кто горевал, разрушив плугом

Жилье зверька в ненастный день.

Здесь, в этой хижине крестьянской,

Куда входили через хлев,

Впервые слышал он шотландский,

В горах родившийся напев.

А так как тяжкие налоги

В те дни платили за окно,

Синело в спаленке убогой

Окошко мутное одно.

Квадрат, крестом пересеченный,

Чуть пропускал неяркий свет.

Но сквозь него весь мир зеленый

Впервые увидал поэт.

Так мало жил он в этом мире,

Где плугом землю бороздил.

Где с милой по лугам бродил

И на стекле окна в трактире

Алмазом строчки выводил…

А умер в городской квартире.

В два этажа был этот дом,

И больше окон было в нем,

Да и кровать была повыше,

Чем в прежнем доме — в узкой нише.

Но за решетчатым окном

Поэту в день его последний

Был виден только двор соседний,

А не полей волнистых ширь,

Не речка под зеленым кровом

И не болотистый пустырь,

Поросший вереском лиловым.