Прибыла в Одессу банда из Амура,

В банде были урки, шулера.

Банда занималась темными делами,

И за ней следила ГубЧК.

Светит в небе месяц, тихо спит малина,

А в малине собрался совет:

Это уркаганы, злые хулиганы,

Собирали срочный комитет.

Речь держала баба. Звали ее Мурка.

Хитрая и смелая была.

Даже злые урки — и те боялись Мурки.

Воровскую жизнь она вела.

Припев:

Эх, Мурка, ты мой Муреночек.

Мурка, ты мой котеночек.

Мурка, Маруся Климова,

Прости любимого.

Hо пошли провалы. Hачались облавы.

Много стало наших пропадать.

Как узнать скорее: кто же стал шалявым,

Чтобы за измену покарать?

И однажды ночью Мурка из малины

Спрыгнула без шухера одна.

К легашам проклятым Мурка прибежала,

Воровские планы предала:

«Ой сыны Советов, братья-комиссары,

Не хочу с урканами я жить!

Надоели эти разные малины,

Я хочу секреты вам открыть».

Припев.

Как-то шли на дело. Выпить захотелось.

Мы зашли в шикарный ресторан.

Там сидела Мурка в кожаной тужурке,

А из-под полы торчал наган.

Слушай, в чем же дело? Что ты не имела?

Разве ж я тебя не одевал?

Кольца и браслеты, юбки и жакеты

Разве ж я тебе не добывал?

Мы решили смыться и не шухериться,

Но позорной Мурке отомстить:

В темном переулке, где гуляют урки,

Мы решили Мурку завалить.

Припев.

Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая.

Здравствуй, моя Мурка, и прощай.

Ты зашухерила всю нашу малину

И за это пулю получай!

Черный ворон грачет, мое сердце плачет,

Мое сердце плачет и грустит:

В темном переулке, где гуляют урки,

Мурка окровавлена лежит.

Вот лежишь ты, Мурка, в кожаной тужурке,

В голубые смотришь облака;

Что ж тебя заставило снюхаться с легавыми

И пойти работать в ГубЧК?

Припев.

Вот теперь лежишь ты с закрытыми глазами,

Легаши все плачут над тобой.

Ты уже не встанешь, шухер не поднимешь,

Крышкою закрыта гробовой.

Хоронили Мурку очень многолюдно:

Впереди легавые все шли.

Красный гроб с цветами тихими шагами

Легаши процессией несли.

Тишина ночная, только плач оркестра

Тишину такую нарушал.

Красный гроб с цветами в могилу опускался

И навеки Мурку забирал.

Припев.

На Кунцевском поле шухер был не страшен,

Но легавый знал, когда прийти.

Сонных нас забрали, в «черный» посадили,

И на «черном» всех нас увезли.

«Черный ворон» скачет, сердце словно плачет,

А в углу угрюмый мент сидит.

Улицы мелькают, фонари сверкают —

Что нас ожидает впереди?[80]