Мы отправились на ревизию ткацких станков. Предложение Пурпурного научить лучшему качеству было принято, но его намерение ознакомиться со станками встретило некоторое сопротивление.

— Но как смогу чему-то научить, если я не знаю оборудования, на котором вы работаете?

Леста пожал плечами.

— Тебе придется учить нас здесь.

— Но я не могу, — возразил Пурпурный. — Я должен сначала увидеть станки.

— А я не могу этого позволить.

— Тогда никакой новой ткани не будет. Я найду ткача, который согласится показать мне свой станок.

Тут старому Лесте пришлось смириться, и он повел нас на свою секретную поляну. Входить туда разрешалось только ткачам. То, что Леста решился нарушить древнюю традицию, говорило о том, насколько он уважает ткань Пурпурного.

Когда мы подошли ближе, то услышали звуки огромной скрепящей машины, содрогающейся и протестующей. Звуки смешивались с криками и командами. Все образовывало стабильный ритм — крик и содрогание, команда и скрип.

Мы вышли на поляну, и я впервые в жизни увидел ткацкие станки. Они представляли собой тяжелые деревянные конструкции — гигантские движущиеся рамы, установленные под странными углами друг к другу. При каждой команде они качались взад-вперед, ткань, казалось, сама появлялась между ними. На некоторых станках виднелась паутина нитей, на других — куски неокрашенной материи.

Начальник группы увидел нас — и команда застряла у него в горле. Рамы замедлили движение и остановились. Их мелькающие нити тоже застыли. Ученики и рабочие повернулись и уставились на нас.

— Нет, нет, — произнес Пурпурный, — распорядись, чтобы они продолжали, пусть работают.

Леста отдал приказ. Ткачи недоуменно смотрели на него. Ткать? Когда здесь чужие?

Леста угрожающе зарычал, и я понял, почему он стал главным ткачом. Подмастерья нервозно вернулись на свои места. Начальник группы откашлялся и стал отдавать команды, станки опять начали скрипеть.

Молодые мужчины блестели от пота, толкая тяжелые рамы вперед и назад, а мальчишки тем временем играли во что-то типа «кидай-лови», бросая клубок пряжи между двумя рамами.

Я никогда прежде не видел ткачества и был зачарован процессом. Леста объяснял технологию: берется два вертикальных ряда нитей, каждый — на своей раме, они независимы друг от друга, но соединены таким образом, что могут меняться местами. Горизонтальные нити кладутся по одной, затем рамы меняются местами и протягивается новая нить.

Пурпурный медленно кивал, точно ему все было ясно. Возможно, это так и было. Он осмотрел образец только что изготовленной ткани и спросил:

— Можно соткать ткань плотнее этой?

— Я бы мог, но где взять зубья для станка, достаточно тонкие, чтобы натянуть нить ближе? И где я возьму нить, которую можно было бы использовать такими зубьями?

Пурпурный провел пальцем по материи.

— Откуда они берутся, ваши нити?

— Из волокнистых растений. Иногда мы используем овечью шерсть, если удается ее выменять, она обычно слишком грубая, или ее мало.

— И лучше нити нет? Леста покачал головой.

Пурпурный пробормотал на своем языке:

— Даже основной производственный комплекс слишком примитивен…

Никто ничего не понял, но ткачи разозлились. Его тон был ясен — волшебник недоволен их работой, возможно, даже проклинает ее.

Пурпурный посмотрел на них.

— Вы не знаете другого способа изготовления тканей, не так ли?

— Если бы я знал, то воспользовался бы им, — небрежно ответил Леста.

— Ты когда-нибудь слышал о резине?

— Резина? Что такое резина? Пурпурный повернулся ко мне и Шуге:

— Знаете ли вы какое-либо дерево, которое дает липкий сок? Мы покачали головой.

— Есть одно сладкое растение, — припомнил Шуга. — У него липкие выделения.

— Да? — оживился Пурпурный.

— Дети любят сосать их.

— Нет, — вздохнул волшебник. — Это мне не подходит. Мне нужно липкое вещество, которое застывает клейкими комками.

Мы посмотрели друг на друга, каждый хотел, чтобы у кого-то нашелся ответ.

— Ну, ладно, — опять вздохнул Пурпурный. — Я знал, что придется нелегко. Поймите, мне нужен особого рода материал, который можно нагреть и расплавить в жидкость, которая засохнет потом пластинами или слоями. Мы снова покачали головами.

Пока Пурпурный описывал остальным свое загадочное липкое вещество, я придвинулся к станкам, чтобы осмотреть их. Ткачи косились на меня с плохо скрываемой враждебностью, но я решил не обращать на это внимания.

Зубья станков были вырезаны из ветвей твердого дерева. Каждый длиной с ладонь и вставлен в прорезь на верхушке рамы.

— Это лучшие зубья, которые у вас есть? — спросил я.

— Нет, у нас есть комплект более тонких, — дрожащим голосом ответил подмастерье, к которому я обратился. — Но мы почти никогда не используем их, потому что они слишком хрупкие и быстро ломаются. Нам приходится работать очень медленно, когда мы ими пользуемся.

— Хм, — произнес я. — А почему вы не вырезаете зубья из кости?

— Из кости? — подмастерье пожал плечами. — Я в этом ничего не понимаю.

Я еще раз осмотрел раму, даже взобрался на платформу, чтобы рассмотреть прорези и каким образом закреплены зубья. Да, их вполне можно вырезать из кости. Я вытащил измерительную нить и начал завязывать на ней мерные узлы.

Только тут Леста увидел, чем я занимаюсь, и отскочил от Пурпурного.

— Эй, ты там что делаешь? Воруешь наши секреты?

— Нет, зачем они мне? — сказал я. — Хочешь иметь более тонкие зубья для станков? Ну, так я могу тебя снабдить ими через пару дней, а то и раньше.

Леста посмотрел на меня. Сзади подошли Пурпурный и Шуга.

— Как? — спросил ткач. — Разве более тонкие и крепкие зубья имеются?

— Я вырежу их из кости.

— Из кости! — ужаснулся старик. — Ты собираешься осквернить ткань душой животного? Ткань происходит от деревьев и волокнистых растений. Ты должен использовать зубья из дерева, но не из животных.

— Но я могу вырезать зубья в четыре-пять раз тоньше, чем эти. Услышав это, Пурпурный поднял голову.

— Да? Лэнт, это же отлично. Получится почти такая ткань, какая нам нужна.

— Ха! — сказал Леста. — Я могу сделать такую ткань хоть сейчас — если захочу!

— Каким образом? — потребовал я.

— Уплотню ткань, вот и все.

— Уплотнишь? — переспросил Пурпурный. Леста кивнул.

— Это простая операция. Мы используем то же количество нитей, но сдвигаем их внутрь, чтобы они занимали меньшую ширину. Видите вон тот станок?

Мы посмотрели в сторону. На раме висел наполовину законченный кусок материи. Кусок был небольшой, меньше половины станка, но от его краев нити ровно тянулись к каждому зубу рамы.

— Вот, — сказал Леста. — Эта ткань уплотнена. Вам нужна плотная ткань? Вот таким образом мы ее получаем!

Пурпурный подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть материю. Леста последовал за ним. Я спрыгнул с платформы и нагнал их. Леста говорил:

— Конечно, если мы уплотняем ткань, она не получается такой ширины, как…

— Ширина не имеет значения, — сказал Пурпурный. — Если понадобится — соткем больше ткани. Меня интересует плотность.

Леста пожал плечами:

— Как угодно.

Пурпурный посмотрел на него.

— Если Лэнт вырежет новые зубья из кости, сможешь ты уплотнить и эту ткань тоже?

— Конечно, можно уплотнить любую ткань, какую ты захочешь, — сказал Леста. — Но кость в моих станках использоваться не будет.

— Но ведь это единственный способ…

— Костяных зубьев на моих станках не будет, — повторил Леста.

Шуга, стоявший позади, прошипел:

— Ты хочешь, чтобы на тебя напустили термитную тлю? Старик побледнел, покосился на Шугу. Волшебник стал закатывать рукава.

— Хочешь, чтобы я попробовал?

— Ну!.. — Леста беспомощно смотрел на него. Ясное дело, он этого не хотел. Ткач сделал назад шаг, другой, третий — и наткнулся на Пурпурного. Леста прыгнул в сторону, посмотрел на нас, на свои станки — и с трудом проговорил:

— Хорошо.

— Мудрое решение, старина! — прогремел Пурпурный и хлопнул ткача по спине. — Лэнт, немедленно начинай вырезать новые зубья.

Я был в восторге. Есть возможность избавиться от большинства подобранных по дороге скелетов. Какое счастье! На зубья уйдут все плоские кости, так что придется беспокоиться только о ста двадцати восьми ребрах.

Так, нужно подумать. Некоторые куски, возможно, придется отшлифовать песком, чтобы получились плоские пластины. Затем — прорезать щели. Для разрезания лучше всего использовать нить, чтобы щели получились узкими. Хм, похоже на изготовление костяного гребня, только быстрее, потому что делать глубокие щели не обязательно. Можно использовать раму с нитями и прорезать все щели за один раз. Если я буду отмерять достаточно тщательно, то каждая секция окажется точно такой, как остальные. Точно такой, как любая другая — это была интересная мысль! Если одна сломается — ее можно заменить немедленно, без всякой задержки. Достаточно держать пару запасных секций под рукой. Мне это представляется практичным…

Я прикинул, что зубья удалось бы сделать даже быстрее, если можно было найти какого-нибудь подмастерья. Но — увы! — в обеих деревнях свободных рук не было. В избытке имелись только женщины, но от них — никакого толку.

Мы обговорили еще некоторые детали, пока наконец Пурпурный не закинул руки за голову и уставился в небо.

— А-ах, — зевнул он. — Продолжим завтра.

— Хорошая идея, — поддержал я. — Мои жены уже готовят пищу. Я хотел бы получить ее до того, как наступит темнота.

Мы направились в верхнюю деревню. До промежутка темноты между красным закатом и голубым рассветом оставалось еще довольно много времени.

— Думаю, мы все заслужили отдых, — сказал я.

— Я в этом уверен, — буркнул Шуга, — но у меня на рассвете церемония освящения домашнего дерева.

— Почему тебе не заглянуть к нам? — импульсивно предложил я Пурпурному. — Тебя это развлечет.

— Могу и заглянуть, — ответил он.

Когда мы вошли в деревню, то увидели Дэмда Три Обруча, подготавливающего дикое дерево к церемонии. Дикое домашнее дерево представляет собой толстый, но гибкий ствол с крупными ветвями. Ствол должен быть обвязан и укреплен, прежде чем сможет держать дом. Нижние ветви необходимо наклонить к земле и обработать, чтобы они пустили корни. Верхние — связать попарно, чтобы образовалась рама для гнезда. Через несколько дней изготовитель гнезд сможет взяться за работу.

По настоянию Вилвила и Орбура Пурпурный отужинал со мной и моей семьей. Обычно я никогда даже близко не подпускал к своему гнезду посторонних. Оказалось, что опасения мои были напрасными. Пурпурный, Вилвил и Орбур были настолько увлечены проектом, что ни о чем другом не говорили, — и это тогда, когда у нас были свежие морские пиявки!

Вся троица только и спорила, что о способах постройки, о принципах, на которых машина должна работать. Я пытался понять, но многое оказалось мне не по зубам… В конце концов я махнул на них рукой и переключил внимание на моих нервничающих жен, которых пришлось успокаивать. Все эти разговоры о летающих машинах и воздушных мешках пугали их. Они истерически стонали в сторонке и отказывались подходить. Только пригрозив побить их, я добился, чтобы они убрали со стола.

Шуга тоже был приглашен к нам, но уклонился. Вместо этого он все двадцать минут темноты провел на Скале Идиоки, пытаясь рассмотреть луны. Голубой рассвет был очень ярок. Показалась только одна из самых больших лун, да и то — на секунду, между облаками. Шуга не смог даже определить, какая это была луна. Ну и хорошо! Я знал, чего он хочет от неба, и был только рад, что он ничего там не нашел.