Как раз в эти дни моя первая жена родила дочь — как и предсказал Шуга. Девочка была красной, уродливой и совершенно лысой — даже без тонкого, мерцающего пушка первого меха. Когда Шуга шлепками привел ребенка в чувство, кожа ее поблескивала только остатками маточной жидкости. Шуга взял влажное полотенце, которое я держал для него наготове, и начал прочищать глаза, нос и рот новорожденной. Он нежно управлялся с ней, и на его лице было странное выражение.

— Есть причины удивляться, Шуга? — спросил я. Шуга не отводил глаз от ребенка.

— Как я и думал, она — демонский ребенок, Лэнт!

— Добрая это ведьма или злая? Он покачал головой:

— Я не знаю. Слишком рано говорить.

Он поворачивал девочку в руках, продолжая обтирать полотенцем. Со своей родильной койки смотрела широко раскрытыми глазами моя жена. Большинство женщин боятся вынашивать ребенка демона. Моя жена отнеслась к этому стоически — мне следовало как-то отблагодарить ее.

Шуга сказал:

— Насколько я понимаю, этого ребенка следует окружить заботой и защитой. Возможно, с ним надо обращаться так же, как с мальчиком…

Я с испугом уставился на него.

— Шуга… — начал я, но волшебник резко оборвал меня:

— Лэнт, я не знаю. Это нечто такое, чего я никогда не видел, и о чем никогда не слышал. Мы сможем только наблюдать и ждать. Если этот ребенок — добрый демон или злой, необходимо проявлять осторожность.

Я мрачно кивнул. Демонские дочери встречались и прежде — с ними обращались как с сыновьями, давали им имена и благословляли, а в некоторых случаях даже принимали в Гильдию Советников.

Пурпурный прибежал, как только услышал новость. Он ворвался в мое гнездо и застыл, глядя на мою лысую, красную демонскую дочь. Потом ухмыльнулся.

— Она красавица, правда? — сказал он.

Мы с Шугой переглянулись. Возможно, с точки зрения Пурпурного она и была красива, но для нас в ней таился источник страха. Как же выглядят младенцы там, откуда явился Пурпурный, если такого ребенка он считает красивым? Он неуверенно подошел к Шуге.

— Можно я подержу ее?

Шуга отступил, прикрывая ребенка рукой. Глаза его сердито поблескивали. Пурпурный выглядел растерянным и обиженным. Я коснулся его руки.

— Пурпурный, у нее вырастут волосы? Тот покачал головой.

— Я думаю, нет.

— Но тогда ты ее вылечишь?

— Я не могу.

— Извини, я не собираюсь тебя оскорблять, но ведь ты недавно проводил такое лечение.

Пурпурный развел руками.

— Ты не понял. Она не больна, Лэнт. Она просто лысая — как я. Он снова шагнул к Шуге.

— Дай мне ее подержать, пожалуйста!

Он протянул руки. Но Шуга отказался дать ему ребенка. Он упрямо покачал головой.

— Но она моя, — заявил Пурпурный. — Я хочу сказать, я зачал ее…

— Так и что? Ты думаешь, это дает тебе какие-то особые права? Это жена Лэнта родила ее. Это ребенок Лэнта.

Пурпурный посмотрел на Шугу, на меня. На лице его появилось выражение смятения и обиды.

— Я только хотел подержать… чуть-чуть… Лэнт, пожалуйста?

Он выглядел таким жалким, что я уже хотел согласиться, но Шуга непреклонно качал головой.

Наконец Пурпурный склонил голову в знак печального и покорного согласия.

— Как хочешь. Но позволь, по крайней мере, укрепить ее здоровье…

— Какого рода это заклинание? — спросил Шуга.

— Это заклинание счастья, — ответил Пурпурный. — Счастья и защиты. Оно сделает ее более сильной и здоровой.

Я сначала подумал, что Шуга откажет. Я заметил, как подозрительно сузились его глаза. И я сказал:

— Шуга, вспомни, мы должны угождать ей…

— Хорошо, — сказал Шуга. — Можешь подойти…

И он позволил Пурпурному достать из коробочки устройство и с его помощью сделать укол. Больше Пурпурный не просил подержать ребенка, и, когда уходил, шаги были неровными. Больше в тот день мы его не видели.