Первоначально обращение Пикассо к жанру натюрморта было связано с угнетенностью его психического состояния, когда возникало желание найти в этом мире нечто прочное и опереться на что-то реальное и незыблемое, а позже таким образом возник новый способ образного мышления, получивший название кубизма. Надо сказать, что именно поэтому натюрморт стал излюбленным жанром кубистской живописи.

Французский художник испанского происхождения Пабло Руис Пикассо родился в Малаге в семье учителя рисования. Первые уроки живописи он получил у своего отца. В 1895 году Пикассо поступил в Академию художеств «Ла Лонха» в Барселоне. Экзамен высшей ступени обучения Пабло выдержал блестяще. Ему было всего 16 лет, но уже в этом возрасте юный художник демонстрировал поистине совершенное владение приемами академической живописи, о чем ярко свидетельствовали полотна «Первое причастие» (1895–1896, музей Пикассо, Барселона), «Знание и милосердие» (1897, музей Пикассо, Барселона). В 1897 году Пабло успешно выдержал экзамен на старший курс Мадридской Королевской академии Сан-Фернандо. Однако в Мадриде художник оставался недолго и предпочел вернуться в Барселону, где мог общаться в богемных обществах художников и литераторов.

^{П. Р. Пикассо. «Арлекин и его подружка», 1901, ГМИИ, Москва}

В 1900 году Пикассо в первый раз попал в Париж. До 1904 года он жил то в Париже, то в Барселоне, пока наконец окончательно не выбрал Париж. В ранний, парижский, или «голубой», (1901–1904) период творчества он исполнял работы под несомненным влиянием импрессионистов — А. Тулуз-Лотрека, П. Сезанна, П. Боннара, Э. Дега. В это время мастер создал такие выдающиеся полотна, как «Арлекин и его подружка» (1901, ГМИИ, Москва) и «Пьяница (Любительница абсента)» (1901, Эрмитаж, Санкт-Петербург). В подобные «витражные» произведения, названные так из-за сильного и гибкого темного контура, делящего пространство картины на крупные планы, мастер включает элементы натюрморта, создающие и концентрирующие настроение полотен. Натюрморты воссоздают конкретную и реалистичную вещественность той эпохи. Так, на столе перед артистичным и нервным Арлекином стоит большая, наполовину недопитая рюмка абсента — горького ликера с привкусом полыни и такого же, полынного, ярко-зеленого цвета. Это не просто изображение предмета, а аллегория горечи обманутых надежд и неудавшейся жизни. Напиток символизирует непонятость, отверженность Арлекина как художника-творца.

^{П. Р. Пикассо. «Пьяница (Любительница абсента)», 1901, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

^{П. Р. Пикассо. «Натюрморт с порроном», 1906, Санкт-Петербург, Эрмитаж}

Как в «Пьянице», так и в «Арлекине» Пикассо понял смысл спиртного, во-первых, как способ сублимации и замены отвратительной реальности призрачной внутренней духовностью, во-вторых, как идентичность алкоголя и «проклятых» артистов (например, Аполлинер, близкий Пикассо по духу, назвал один из сборников своих стихов «Алкоголи»), в-третьих, напитка прозрения и глубочайшей меланхолии. Что же касается «Пьяницы», то здесь сюжет приобретает особенно универсальный, поистине обобщающий и символический аспект, который концентрирует в себе зеленый абсент в рюмке, — зеленая горечь и скорбь. Женщина, изображенная на картине, кажется погруженной в беспамятство, галлюцинации и депрессию, о чем красноречиво свидетельствует ее поза, словно завязанная узлом. Перед ней возвышается как воплощение мирового зла или некий алхимический атрибут ядовито-зеленый, горький напиток, зловеще мерцающий на дне рюмки.

Следующий период творчества художника (1904–1906) называется «розовым». В это время мастер преимущественно изображает странствующих акробатов и комедиантов. Его колорит становится теплым, почти солнечным. Золотистые тона удачно сочетаются с бледными голубыми и пепельными оттенками. Фигуры, написанные жидкой краской, кажутся тонкими, почти призрачными.

Силуэты артистов словно колеблются, что вызывает у зрителя ассоциации с дрожащим пламенем свечи или вьющимся побегом растения («Актер», 1904, Метрополитен-музей, Нью-Йорк; «Девочка на шаре», 1905, ГМИИ, Москва; «Семья акробатов с обезьяной», 1905, Художественный музей, Гётеборг). Особенно выразительной представляется работа «Семья бродячих акробатов» (1905, Национальная галерея, Вашингтон), которая буквально пронизана ощущением одиночества и отрешенности несколько странных персонажей, облаченных в артистические костюмы среди безлюдных пустынных дюн.

^{П. Р. Пикассо. «Композиция с черепом», 1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

В этот период Пикассо создал «Натюрморт с порроном» (1906, Санкт-Петербург, Эрмитаж), где представил четыре непритязательных предмета крестьянского обихода — два стеклянных и два глиняных.

Вся группа вещей показана развернутой в манере Сурбарана. Композиция исполнена внутренней динамики, построена на игре контрастов и ритмическом единстве. Кажется, что на пространстве стола происходит встреча двух пар — глиняной (приземистый горшочек под крышкой и простая глиняная крынка) и стеклянной (изящный графинчик и треугольный поррон). В этой работе созревает новая художественная концепция Пикассо — подчеркнутая простота и выразительность объемов и усложнение в целом художественной структуры.

В 1906 году лирически прозрачный «розовый» период художника ушел в прошлое, и на его полотнах появились монументальные обнаженные фигуры. Таковы «Две обнаженные» (1906, Музей современного искусства, Нью-Йорк), «Сидящая обнаженная» (1906, Национальная галерея, Прага), которым свойственна тяжеловесная иберийская или негритянская пластика. Формы этих персонажей кажутся вырубленными мощными взмахами прямых линий, с моделировкой «насечкой». Своей кульминации новый художественный метод достигает на полотне «Авиньонские девицы» (1907, Музей современного искусства, Нью-Йорк), где резкие деформации знаменуют собой переход к кубизму.

^{П. Р. Пикассо. «Зеленая миска и черная бутылка», 1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

^{П. Р. Пикассо. «Бидон и миски», 1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

Более ранняя стадия кубизма Пикассо называется аналитической (1908–1912). В этот период формы дробятся на мелкие грани или плоскости, в результате чего возникает своеобразная кристаллическая структура. Цветовая гамма достаточно скупа: в ней преобладают серые, охристые и тусклые зеленые тона. Кристаллы разрастаются до такой степени, что почти совершенно вытесняют образ натуры.

Натюрморты этого периода Пикассо создавал, не используя натуру, исключительно благодаря силе воображения. Мастер говорил: «В то время я работал совсем без всякой модели. То, что я искал, было совсем другое». Он хотел найти силу художественного изображения не в сюжетах и мотивах, а лишь в красках, формах, мазках, в их энергии. Итогом творческих исканий живописца стала его «Композиция с черепом» (1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург). Искусствоведы склонны рассматривать сюжет картины в качестве вариации на тему vanitas («суета сует»), распространенную в работах старых мастеров. На полотне показан череп как символ бренности бытия, а рядом с ним расположены палитра, кисти, книга, картина и курительная трубка — символы чувственных человеческих радостей.

^{П. Р. Пикассо. «Горшок, рюмка и книга», 1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

Надо сказать, что все эти предметы представляются естественными в обычной мастерской художника, а их беспорядочность расположения, как на картине, очень характерна для мастерской самого Пикассо. Кроме того, в натюрморте нисколько не чувствуется некое мудрое назидание, скорее мрачная личная экзальтация, о чем красноречиво свидетельствуют атмосфера мрачной возбужденности, холодные резкие тона, столкновение острых, почти ощутимо колющих плоскостей, неожиданные падения диагональных ритмов. Череп кажется большим золотым слитком и придает завершенность метафорам, звучит как реквием. Перед черепом расположен неожиданно экстравагантный предмет, то ли ведерко, то ли горшок. Вероятно, этот предмет, по-французски называющийся jarr, то есть «глиняный горшок», является посвящением литератору с созвучной фамилией — Альфреду Жарри. Этот духовно близкий Пикассо человек неожиданно и безвременно умер. Подобное обстоятельство, естественно, не могло оставить живописца равнодушным. Тем более что сопоставление этих двух пустых сосудов — черепа и горшка — кажется не только гротескным, но и невыразимо горестным. Впрочем, сам Жарри вошел в историю французской литературы как вечно эпатирующий публику гамэн, и стиль его мышления совпадал с настроением картины Пикассо.

Так развивается своеобразная новая поэтика Пикассо, который способен строить живописный образ на неожиданно смелых, дерзких ассоциациях, поскольку в данном случае визуальный контекст слов воспринимается в значении живописных образов. После этого, по образному выражению мастера, он станет «живописать полотно словами». Первым шагом в этом направлении, несомненно, явился реквием Альфреду Жарри.

^{П. Р. Пикассо. «Букет цветов в сером кувшине и бокал с ложкой», 1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

^{П. Р. Пикассо. «Компотница, фрукты и рюмка», 1909, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

Натюрморты становятся объемными почти скульптурно. О сути своих предметных композиций сам Пикассо высказался так: «Бутылка на столе так же значительна, как религиозная картина», вероятно имея в виду драматизм окружающего пространства («Зеленая миска и черная бутылка», «Бидон и миски», обе — в 1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург). Эти произведения действительно воспринимались как некие религиозные откровения. Несмотря на то что композиции подобных «черных икон» составляют не мистические или аллегорические предметы, а самые обыденные, привычные в хозяйстве, они, несомненно, созданы в результате потребности самовыражения. Скорее всего, эти натюрморты тоже не писались с натуры.

Натюрморт «Зеленая миска и черная бутылка» представляется исполненным такой высокой драматической экзальтации, что его живописный эффект может сравниться только с полотнами творцов абстрактного экспрессионизма. Эта работа была создана под влиянием события, потрясшего Пикассо, — самоубийства немецкого художника Вигельса — и насыщена траурными черными и красными тонами.

Произведение «Бидон и миски», написанное вскоре, напротив, свидетельствует о волевой собранности, поскольку здесь присутствует пластическая логика в противовес иллюзорности перспективного построения. Формы группируются вокруг единого стержня. Композиция по-прежнему достаточно напряженна, но в ней присутствует непоколебимое равновесие.

^{П. Р. Пикассо. «Столик в кафе (Бутылка „Перно“)», 1912, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

^{П. Р. Пикассо. «Скрипка», 1912, ГМИИ, Москва}

В простой и объективной манере исполнен натюрморт «Горшок, рюмка и книга» (1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург). Живописец явно любуется ясным мотивом и отношениями, возникающими между объектами на полотне. В композиции присутствуют всего три предмета и три плоскости. Произведение условно, и его характер напоминает каноничность византийских икон или строгость натюрмортов Сурбарана. В пространстве картины можно отметить лишь один элемент чуда — это причудливое преломление края горшка в стеклянной поверхности рюмки.

Как для Жоржа Брака, так и для Пикассо учителем натюрморта являлся Поль Сезанн. Брак говорил: «В начале всего — контакт с Сезанном. Это было более чем влияние, это было посвящение в таинство. Сезанн первый порвал с научной, механистической перспективой, практиковавшейся художниками в течение веков». Впрочем, для Брака натюрморты Сезанна являлись лишь идеально организованным в ритмическом отношении пространством, где вещи не играют важной роли, тогда как для Пикассо Сезанн был родственен своим глубоко личностным отношением к сюжетам, где даже груши на тарелке овеяны гаммой самых драматических переживаний. Поэтому и сезаннизм Пикассо заключается прежде всего в переживании сюжетного мотива каждого конкретного натюрморта.

^{П. Р. Пикассо. «Скрипка и гитара», 1912, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

Один из замечательных образцов натюрмортов — «Букет цветов в сером кувшине и бокал с ложкой» (1908, Эрмитаж, Санкт-Петербург). Этот букет кажется составленным из диковинных экзотических растений: настолько их венчики разнообразны и по-тропически таинственны. В то же время детали растений чрезмерно крупны и просты и напоминают искусственные цветы из воска. Кажется, что мастер просто зачарован подобной нежизненностью восковых растений. В них присутствует одушевленность иного плана — абстрактная, потому так гармонируют цветок и прозрачная, словно созданная из льда, рюмка. Букет настолько торжественно представляется живописцем, что кажется по-лубочному аляповатым. Он возвышается на столешнице мощного неуклюжего комода с выдвижным ящиком и кажется завораживающе живым: во все стороны цветы раскинули свои «уши» и «глаза», а их лиственные аккорды громко звучат в аскетической и строгой атмосфере испанского фона.

В конце 1908 — начале 1909 года Пикассо писал натюрморты с определенными сюжетными разработками. Например, о Сезанне напоминает «Натюрморт со шляпой», где груша, лимон и сезанновская шляпа расположены среди массивных складок драпировки с пышным лиственным узором в духе Сезанна. В это время мастер предпочитает изображать привычные зрителю, обыденные вещи, например фрукты или столовую утварь. Однако подобные строго ритмически организованные произведения обращаются к эстетическому чувству и воображению зрителя, а потому их воздействие напоминает впечатление от пейзажей — эпических, драматических, интимных…

Примером таких композиций служит натюрморт, хранящийся в Эрмитаже, — «Компотница, фрукты и рюмка» (1909). Эта работа построена как панорамный вид с вершины холма: группа предметов размещена на пустынном пространстве круглого стола. Картина осталась незаконченной, благодаря чему сохранилась ее призрачность, а материальность как бы не реализована до конца. В то же время чередование пустот и планов в пейзажах этого времени напоминает принципы, часто использующиеся в жанре натюрморта. Так, «Домик в саду» трехмерен и осязаем. Здесь анализ отсутствует, а смятые формы и причудливые линии свидетельствуют о желании мастера сделать акцент на пространственной стесненности, чтобы показать напряженность в столкновении противоборствующих сил. Одной из таких сил является стихийная мощь природы с ее пышной зеленью и энергичной жестикуляцией засохшего дерева, а другой — сухая геометрия и режущая форма строений.

Пьер Дэкс пишет: «На этой стадии каждый предмет или персонаж — это прежде всего определенный пространственный ритм, некая трехмерная структура, которая сыграет свою партию в композиции благодаря вкладу в живописную структуру целого, а не своей собственной реальностью. И вот снова он на границах абстракции. Он станет трактовать «Даму с веером» и «Королеву Изабо» совсем так, как натюрморты».

В произведениях периода синтетического кубизма (1912–1915) мастер начинает широко дополнять живописные элементы графическими изображениями — разнообразными буквенными надписями, цифрами, нотами или рисунками игральных карт. Таковы «Композиция с виноградной гроздью и грушей» (1914, Эрмитаж, Санкт-Петербург), «Человек с трубкой» (1914, Музей Пикассо, Париж). Картина «Столик в кафе (Бутылка „Перно“)» (Эрмитаж, Санкт-Петербург) была исполнена весной 1912 года. Буквы, пересекающие ее, представляют собой рекламные надписи, которыми оформлено стекло кафе, представляющее собой задний план натюрморта. Композиция составлена из бутылки абсента «Перно» и рюмки, поверх которой положен кусочек сахара, стоящих на овальном деревянном столике. Пикассо здесь увлечен новым взглядом на материальный мир сквозь сложные призматические преломления, контрастом между прозрачностью стекла и плотностью дерева.

^{П. Р. Пикассо. «Кларнет и скрипка», 1912, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

Рекламные надписи, вернее их хаотичные обрывки, относятся к теме продажи спиртного, а потому навевают раздумья об опьяняющей горечи обыденной жизни. Словно подписью под этим натюрмортом звучат строки друга Пикассо, Аполлинера:

Уже со второй половины 1912 года кубизм Пикассо претерпел изменения: из аналитического превратился в синтетический.

Осенью 1912 года мастер был поистине одержим одним сюжетом: он написал не менее 15 картин с изображением скрипок и гитар. Его завораживала идея показать женственный и гармоничный образ из самых разнообразных элементов форм, ритмов и фактуры предметов. Не случайно некоторые из подобных полотен надписаны признанием в любви к подруге Еве («J’aime Eva»).

Одной из первых работ данного цикла стала «Скрипка» (1912, ГМИИ, Москва). Русский кубист Алексей Грищенко писал об этой картине: «С удивительным мастерством разрешена новая концепция картины, где формы предмета, глубоко переработанные художником, построены в ясную, стилистически завершенную и живо волнующую композицию; где живописью введены и конструктивно спаяны аналитически добытые элементы в одно неразъединимое, синтетическое целое; где перспектива дана реально глубинными сечениями предмета, где каждый кусочек холста вышел из-под руки настоящего живописца». Образ скрипки в этой работе формируется уже самой овальной границей картины. Замечательно показана волнистая текстура и медовые тона инструмента, исполнены изящества детали — эфы и прогибы деки. Формы скрипки, ритмически дробясь, постепенно расходятся к краям картины.

^{П. Р. Пикассо. «Рюмка и разрезанная груша на столике», 1912, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

Овальная форма полотна, которое не способно стоять, а может лишь висеть на стене, побуждала мастера создавать новые композиции, как будто плавающие в пространстве. Богатый ансамбль инструментов представлен на картине «Музыкальные инструменты» (1913, Эрмитаж, Санкт-Петербург), где по характерным признакам зритель может угадать розовато-белую скрипку, желто-коричневую гитару, темную мандолину, в цветовой палитре которой присутствуют зеленый, синий и кремовый оттенки.

Музыкальные инструменты как сюжет продолжали занимать воображение Пикассо еще много месяцев. Осенью 1912 года в Париже он изображает серию гитар («Скрипка и гитара», 1912, Эрмитаж, Санкт-Петербург). В это же время создаются «Скрипка и рюмки на столе», «Кларнет и скрипка» (1912, Эрмитаж, Санкт-Петербург).

Наиболее интересной представляется композиция «Кларнет и скрипка» с ее черным планом, отступающим за коричневый, связанный с ним небольшим кремовым квадратиком. Таким образом достигается пространственная глубина картины, благодаря которой зритель может понять пространственное соотношение инструментов, хотя они показаны отдельно от их очертаний и даже их взаиморасположение обратно. Один из силуэтов — эбеновый — кларнет, а кофейный, с прожилками дерева — скрипка. Как цвета, так и очертания предметов действуют независимо друг от друга, играя таким образом с воображением зрителя. Подобная зримая метафора была в свое время разъяснена как поэтический образ Гарсиа Лоркой: он «основан на взаимообмене обличьем, назначением и функциями различных предметов природы и ее идей».

Сам Пикассо так разъяснял особенности живописной техники коллажа, которую он применял в своих натюрмортах: «Помимо ритмов, разница текстур — это одна из тех вещей, которые сильнее всего поражают нас в природе: проницаемость пространства противостоит непрозрачности заключенного в нем предмета, матовость пакета табака — фарфоровой вазе; и сверх того — отношение формы, цвета и объема к текстуре. К чему добиваться этих различий однообразными мазками масляной живописи и пытаться «передать» видимое через множество мучительных и риторических условностей: перспективу и т. п. Цель коллажей была в том, чтобы показать, что различные материалы могут войти в композицию, становясь в картине реальностью, соперничающей с натурой». Таким образом, каждый компонент коллажей Пикассо становится метафорой и иносказанием.

В композиции «Компотница с гроздью винограда и разрезанная груша» (1914, Эрмитаж, Санкт-Петербург) использован вертикально наклеенный кусок бумаги, который представляет фарфоровую компотницу; снизу приклеена выкройка из серой бумаги. Компотница с гроздью винограда, груша и визитная карточка художника размещены на каминной полке. Фактура плодов передана мастером при помощи бархатистых опилок, а на прозрачность пространства указывают геометризированные планы. Так художнику удается убедительно передать атмосферу комнаты, наполненной теплом и солнцем.

^{П. Р. Пикассо. «Харчевня (Окорок)», 1912, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

Композиция «Харчевня (Окорок)» (1912, Эрмитаж, Санкт-Петербург) — натюрморт, исполненный в виде ресторанной вывески. Формат этой работы овальный, что дает возможность художнику не думать о верхе и низе произведения, а также о заполнении углов. Расположение предметов очень непринужденно; натюрморт похож на ресторанный столик, беспорядочно и изобильно заставленный едой. В самом центре Пикассо разместил роскошный розовый окорок. Справа от него находится бутылка пива, а слева — прозрачный бокал, сквозь который легко читается меню, сделанное на черной грифельной доске. На первом плане находится лимон, нож и вилка — на скомканной салфетке. На стекле — синяя надпись «Ресторан». Реалистично выглядят окорок, лимон и салфетка на деревянном столике, острый нож и тяжелая вилка. По сравнению с ними бутылка и бокал представляются схематичными, прозрачными, почти призрачными. Вероятно, это, по мнению художника, просто фантомы, когда они не наполнены. Можно заметить в данном сюжете аналогии с изобильными столами фламандских живописцев, однако их плотскому изобилию Пикассо хочет противопоставить иное — пиршество на пиру духа.

^{П. Р. Пикассо. «Музыкальные инструменты», 1913, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

Русские художники начала XX столетия были буквально потрясены энергией кубистских картин Пикассо. Так, Перцов замечал: «Жутким ощущением какого-то внеземного прозрения, психическим ожогом адского пламени веет от кубистических полотен Пикассо… Теоретически немыслимо допустить, чтобы простая натюрморт — какая-то бутылка, какая-то ваза с фруктами, какая-то аптекарская посуда — могли бы быть пропитаны чувством мирового отрицания и безмерной безнадежности. Но войдите в комнату Пикассо — и вы увидите это чудо…»

С Перцовым также соглашается Чулков: «У Пикассо есть натюрморт — глиняные сосуды и бутыль на краю стола, задвинутого в угол. Аскетическая строгость цвета, предельная простота рисунка, решительное отсутствие преднамеренности и в то же время — невероятная, изумительная выразительность формы и за нею необычайная значительность переживаний, совершенно адекватных этой гениально найденной форме! Я не знаю более страшной картины, чем эта натюрморт Пикассо». Что же касается предметных деформаций, то о них замечательно написал С. Аксенов: «Пикассо смотрит в упор на свои предметы так близко, как смотрят на лицо любовницы».

В 1920-х годах Пикассо продолжал работать в манере кубизма. В натюрмортах этого времени он использует античные статуи, которые кажутся героями классических драм в современных модернизированных театральных постановках: «Натюрморт с античной головой» (1925, Национальный музей современного искусства, Париж), «Мастерская с гипсовой головой» (1925, Музей современного искусства, Нью-Йорк).

1925–1926 годы были ознаменованы для Пикассо встречей с сюрреалистами. Новые веяния психического автоматизма и «конвульсивной красоты» в полной мере проявились в таких его произведениях, как «Мастерская модистки» (1926, Национальный музей современного искусства, Париж), «Большой натюрморт на круглом столе» (1931, Музей Пикассо, Париж). Живописные линии свободно ложатся на холст, свиваются в причудливые узлы, рождая отвлеченные конфигурации. В их переплетении проявляются подобия реальных форм, акцент на которых ставится с помощью цвета. В этот период даже портретные работы Пикассо напоминают натюрморты, а фигуры становятся неким подобием механических монстров, словно созданных из отполированных, гладко выточенных деталей: «Сидящая купальщица» (1930, Музей современного искусства, Нью-Йорк), «Фигуры на берегу моря» (1931, Музей Пикассо, Париж).

Работам Пикассо 1930-х годов свойственно мрачное, трагическое мироощущение, связанное как с событиями личной жизни мастера, так и с драматическим ходом мировой истории. Тема насилия звучит в кровавых сценах коррид, изображенных на полотнах, в образе Минотавра, символизирующего стихийные разрушительные и неуправляемые силы. Центральным произведением этого периода является композиция «Герника» (1937, Центр искусств королевы Софии, Мадрид) — протест против военной агрессии и массовой гибели людей.

^{П. Р. Пикассо. «Компотница с гроздью винограда и разрезанная груша», 1914, Эрмитаж, Санкт-Петербург}

В годы Второй мировой войны Пикассо жил в оккупированном Париже. Его живопись исполнена гнетущих образов смерти и насилия: «Натюрморт с головой быка» (1939, Музей искусств, Кливленд), «Натюрморт с бычьим черепом» (1942, Художественное собрание земли Северный Рейн-Вестфалия, Дюссельдорф), «Бойня» (1944–1945, Музей современного искусства, Нью-Йорк).

В поздний период творчества Пикассо постоянно искал новые сферы деятельности. Он творил в технике литографии и линогравюры, создавал скульптурные композиции из дерева, сочинял драматические произведения. С конца 1940-х годов мастер жил главным образом на юге Франции, в окрестностях Канна, где имел виллы «Галуаз» и «Калифорния», а также в замке Вовенарг неподалеку от Экса. С 1961 года художник больше не приезжал в Париж, предпочитая особняк Нотр-Дам-де-Ви в Мужене.

В 1963 году в Барселоне был основан Музей Пикассо, основу коллекции которого составили ранние произведения художника, собранные другом Пикассо Х. Сабартесом.

В 1985 году Музей Пикассо появился и в Париже.

В нем представлены работы, завещанные мастером государству.