– Как ты меня нашел? – задал вопрос обескураженный Иван.

– Очень просто, – Соколов поднял левую руку, демонстрируя другу блестящий металлом школьный браслет. – По сигналу твоего маячка.

– Вот черт! – хлопнул себя ладонью по лбу Иван. – А я не догадался включить пеленгатор!

– Двойка вам, курсант Голицын! – усмехнулся Глеб. – А я вот, как видишь, догадался.

– Вообще-то, браслет у меня вчера отобрали… – заметил, слегка смутившись от замечания друга, Иван.

– Я знаю, – кивнул Соколов. – Сигнал показывал, что он у тебя не на руке. Но на всякий случай я решил проверить – и не ошибся. Он где-то в этом здании. Где, кстати?

– Внизу, заперт в сейфе.

– Надо будет его забрать, – заявил Глеб. – Одевайся скорее – и пошли.

Разорвав густо усыпанную синими оттисками печати бумажную ленту, которой был крест-накрест заклеен притулившийся возле стола следователя тугой пластиковый тюк, Иван извлек из него свои ботинки, а также похищенные им джинсы и футболку. Глеб скептически оглядел его облачение, однако счел за благо промолчать.

– Еще они забрали твой значок, – виновато проговорил Иван, распрямляясь.

– Ну вот! – хмыкнул Соколов. – Ничего ценного нельзя подарить! Ладно, фиг с ним, со значком, – добавил он, заметив, как изменился в лице его друг. – Готов? Тогда пошли скорее за твоим браслетом.

Снова перешагнув через неподвижное тело полицейского майора, Глеб скрылся в коридоре. Окинув напоследок долгим взглядом кабинет следователя, Иван поспешил за ним – обойдя, правда, распростертых на полу хозяев стороной.

– Тут точно больше никого нет? – озабоченно озираясь по сторонам, спросил Голицын, когда они спускались по грязной темной лестнице на первый этаж.

– Никого, кто мог бы нам помешать, – заверил его Соколов. – Зачистка проведена по всем правилам – анш Жиы мной бы гордился. Кстати, ты вот это видел? – сунув руку в карман, Глеб извлек оттуда несколько сложенных вчетверо бумажных листков.

– Ориентировка на меня? – поинтересовался Иван, разворачивая их на ходу.

– На тебя как раз нету – наверное, ее отсюда кто-то забрал до меня. А эти пять лежали на столе дежурного. Тут у них я, Пашка, Серега Меньшиков – короче, все наши.

– Так что, выходит, не одни мы с тобой вчера летали на задание?! – ахнул Голицын, резко остановившись.

– Не думаю – тогда мы должны были бы их заметить на наших радарах, – покачал головой Глеб. – К тому же, я точно знаю, что Хохлов с Меньшиковым пошли сдавать экзамен в обычную кабину – наверху. Она, как ты понимаешь, не летает.

– Ну, не знаю, – Иван опустил ногу на очередную ступеньку. – Я теперь вообще ни в чем не уверен…

Они спустились на первый этаж.

– Ну, давай, показывай, где этот твой сейф, – оглянулся на друга Соколов.

– Под столом у дежурного, – протянул вперед руку Голицын. – А значок, кажется, должен быть у него в верхнем ящике, – шагнув вперед, он потянул за ободранную металлическую ручку. – Точно, вот он!

– Больше не теряй, – улыбнулся Глеб. – А ключи от сейфа где? Тоже в столе?

– Не знаю… – вопрос застал Ивана врасплох. – Похоже, что нет… – он принялся один за другим выдвигать ящики.

– Но где-то же они быть должны, – заметил Соколов. – Давай искать…

В течение следующих пяти минут друзья торопливо, но тщательно, обшаривали помещение, но единственная обнаруженная ими связка ключей, судя по брелоку, была от автомобиля марки «Ниссан».

– Может, ты его это… – сдался, наконец, Голицын, после того, как в третий раз ощупал карманы неподвижно лежащего на полу парализованного дежурного сержанта. – Из бластера вскроешь?

– Это же учебная модель! – развел руками Соколов. – Без плазменного режима…

– Тогда, боюсь, я остался без браслета… – протянул Иван.

– Ладно, фиг с ним, – решил Глеб, как-то сам собой принявший на себя в их паре роль командира. – У нас не так много времени. Пошли. И это… Ключи от машины захвати, – добавил он, кивнув на брошенную на столе связку.

Подъезд выходил в глухой пустынный проезд, зажатый между двухэтажным зданием, которое они только что покинули, и высокой железнодорожной насыпью. На квадратной асфальтированной площадке возле него впритык друг к другу стояли три автомобиля: покрытая едва ли не сантиметровым слоем грязи «девятка» и два «Ниссана» – небольшой зеленый седан «Альмера» довольно-таки старой модели с мятым левым крылом и процарапанной дверью и новенький, словно только из салона, серебристый «Икс-трейл» с тонированными «в нуль» стеклами – включая, кажется, даже лобовое. Взяв из рук замершего в растерянности Ивана ключи, Глеб надавил пальцем кнопку на брелоке – внедорожник отозвался коротким писком сигнализации и задорным подмигиванием поворотников.

– Да, я не спросил, – обернулся через плечо Соколов. – Ты машину водить умеешь?

– Пробовал когда-то, – не очень уверенно проговорил Голицын. – Только у меня передачи переключать плохо получается…

– В таком случае, считай, что нам повезло, – заявил Глеб, распахивая пассажирскую дверь внедорожника и заглядывая внутрь автомобиля. – Тут коробка-автомат! Давай, садись на место первого пилота!

– Погоди… – Иван обошел автомобиль с другой стороны, но замер, едва взявшись за ручку водительской двери. – А куда ты хочешь ехать?

– Пока что – просто подальше отсюда. А вообще – куда-нибудь, где можно достать одежду, – Глеб провел ладонью по своему форменному комбинезону, как бы демонстрируя его неуместность в мирном Подмосковье, – и еду. Не знаю, как ты, а я жрать хочу – сил нет!

– Я тоже, – кивнул Иван. За суматохой последних минут он как-то забыл о голоде, но слова друга вновь напомнили его желудку, что все, что ему перепало за последние сутки – это единственный лежалый «Сникерс», невесть сколько провалявшийся в столе у следователя. – Только это… У нас же с тобой ни прав, ни документов на машину… Да и вообще никаких документов! А если кто остановит?

– Кто?

– Кто, кто – гаишники!

– Не остановят, – уверенно заявил Соколов. – Во-первых, посмотри: машина явно блатная – вон номера какие, с такими просто так не останавливают! А во-вторых, мы же все-таки не в Москву поедем! Я пока шел вдоль шоссе – а марш-бросок у меня, кстати, вышел нехилый – в общей сложности, километров, наверное, сорок – от ближайшего городка досюда ни одного поста не встретил. Так что дотуда спокойно доедем, а там уж разберемся.

– А что за городок? – решил на всякий случай уточнить Голицын.

– Да, вроде, Наро-Фоминск какой-то. Знаешь?

– Еще бы не знать, – усмехнулся Иван. – Там, кстати, рынок есть большой. «Заречье» называется. Или «Зарядье»… Нет, все-таки, кажется, «Заречье». Там все – и продукты, и одежда с обувью, и мелочи всякие…

– Вот и отлично! – Глеб прыжком взгромоздился на высокое пассажирское сидение. – Поехали!

Внедорожник завелся с пол-оборота. Переведя рукоять в положение «драйв», Иван как смог плавно отпустил тормоз, но все же не сумел удержать «Ниссан» от резкого рывка.

– Эгей, полегче! – крякнул Глеб, которого сперва отбросило на спинку сидения и тут же, когда Голицын рефлекторно затормозил, швырнуло вперед так, что едва не припечатало лбом к стеклу.

– Пристегиваться надо! – пробормотал Голицын, одновременно защелкивая собственный ремень безопасности.

Вторая попытка тронуться с места оказалась более удачной – а может, ремни помогли, и эпилептическое дерганье машины просто сделалось не столь заметным. Вырулив с горем пополам со стоянки – едва не зацепив при этом левым зеркалом ни в чем не повинную «Альмеру» – внедорожник неспешно покатил по пустому, к счастью, проселку в сторону федеральной трассы. Левый поворот на Киевское шоссе занял у Ивана почти десять минут: поток в сторону Москвы, который он должен был пересечь, шел довольно-таки плотно, а если в нем вдруг и случались разрывы, несшиеся навстречу в крайней левой полосе автомобили не давали Голицыну ни одного шанса вклиниться в их стройные ряды.

Но вот, наконец, улучив момент, Иван вдавил педаль газа в пол, и его «Ниссан», взревев, словно заправский гоночный болид, с пробуксовкой сорвался с места и, как пробка из бутылки шампанского, вылетел на шоссе. Сбросив скорость, Голицын пристроился за неспешно пыхтящим в правом ряду грузовичком и, не без труда заставив себя оторвать от руля одну руку, вытер со лба выступившие там капли пота.

– Что, на «Эсмеральде» летать проще? – с ехидной улыбкой поинтересовался Глеб.

– Намного, – не отрывая взгляда от дороги, бросил Иван. – Там же ни этих дурацких педалей, ни руля – джойстик только…

Какое-то время они ехали в молчании.

– Как думаешь, откуда у них все данные на нас? – задал примерно через минуту давно мучивший его вопрос Голицын.

– Известно откуда, – хмыкнул Глеб. – Из Академии, откуда же еще? То есть, считай, прямо из ФСБ.

– Почему ты так решил? – нахмурился Иван.

– А откуда же еще? – пожал плечами Соколов. – И потом – фотографии. Я свою сразу узнал. У меня на ней уши – Чебурашка нервно курит в сторонке. Я документы подавал через особый отдел Черноморского Флота, а там старушенция такая сидит вреднючая – по-моему, еще ровесница покорения Крыма князем Потемкиным. Швыряет мне назад фотографии: «Переделайте, – говорит, – уши не видны!». Пошел я, переделал – ее опять не устроило: «Не видны, – говорит, – уши!» Я было спорить: покажите, мол, где написано, что уши обязательно видно должно быть? Мало ли у кого какая форма лица бывает? А если у человека вообще ушей нет – как ему тогда? Бред, короче. Но эта мымра ни в какую. В фотоателье меня уже как родного встречают. Мастер подозвал ассистентку: «Неси, – говорит, – спички, будем клиенту уши делать». И ты будешь смеяться: так и сфотографировали со спичками за ушами. Батя как фотку эту увидел – чуть селедкой не подавился. А старушенция ничего, довольна осталась. «Вот теперь, – говорит, – совсем другое дело». А то, что я на этих фотографиях ни разу на себя не похож – это, типа, все фигня, все равно никто сравнивать не будет. В общем, что ни делается – все к лучшему. Фиг теперь они меня опознают по этой своей ориентировке! – злорадно заключил Глеб.

– Да, у меня там тоже фотография не очень похожая, – кивнул Иван. – Как специально сделали, чтоб полицию запутать.

– Так на то, наверное, оно и ФСБ, – прыснул Соколов. – Профессионалы! Заранее путают следы.

Впереди показался светофор и белая табличка, подтверждающая, что они въезжают в город Наро-Фоминск. Сельский пейзаж вокруг, правда, нисколько пока не изменился.

– Нам направо под стрелку? – полуспросил Соколов.

– Ну…

– Потом знаешь как ехать?

– Вроде как все время по главной дороге. Потом, за церковью, налево, а там уж рынок рядом будет. Кстати, о рынке, – спохватился вдруг Иван. – У нас деньги-то есть?

– Не-а… – протянул после короткой паузы Глеб. Похоже, до сих пор этот вопрос тоже не приходил ему в голову.

– Нормально… – Голицын невольно нажал на тормоз, и двигавшаяся позади них машина тут же разразилась недовольным гудком. – И чего ж мы тогда, скажи на милость, туда едем?

– Да, че-то я об этом как-то не подумал… – пробормотал Соколов. – Ты рули, рули давай, – прикрикнул он на Ивана, заметив, что тот снова собирается остановить машину. – Надо было, наверное, у копов в закромах пошарить…

– Ну уж нет, – покачал головой Голицын. – Хватит с меня на этой неделе грабежей.

– Это уже был бы не грабеж, а настоящий разбой, – заметил Глеб с невеселой улыбкой. – Думаешь, мне это нравится? – выделил он голосом местоимение «мне». – Ладно, что сделано, то сделано, хватит с них машины, – Соколов похлопал ладонью по внутренней стороне дверцы.

– Тут с них не убудет – такая машина наверняка застрахована, – проговорил Иван. – Да мы ведь и не собираемся брать ее насовсем, ведь так?

– Меньше чем через сутки, когда наши бравые служители правопорядка очухаются, ее будет, роя носом землю, искать вся полиция России, если не вся полиция Европы, – хмыкнул Соколов. – И найдут быстро, тут уж будь уверен. Главное, чтобы нас с тобой в ней в этот момент уже не было.

– Не будет, – заверил друга Иван. – Но вернемся к деньгам. Раз их нет, может, и на рынок тащиться не стоит?

– Стоит, стоит, – замахал руками Глеб. – Можно там сначала что-нибудь продать…

– Ага, – кивнул Голицын. – Что-нибудь ненужное… Например, твой «Шилк», – с сарказмом в голосе проговорил он.

– «Шилк» продавать нельзя, – совершенно серьезно покачал головой Соколов. – Он нам, во-первых, еще пригодится, во-вторых, безответственно было бы пускать в оборот такое оружие, ну и, в-третьих, наконец, как ты собираешься объяснять пейзанам принцип его действия?.. Нет, бластер пока стоит попридержать. А вот что действительно можно попытаться толкнуть, так это вот это, – он поднял руку с браслетом.

– Угу, а принцип действия пеленгатора местным пейзанам хорошо знаком и без лишних объяснений, – усмехнулся Иван.

– А мы и не будем им ничего говорить про пеленгатор. Это часы. Просто часы. Очень крутые, кстати. Швейцарские, наверное – или какие там у них самыми крутыми считаются? Скажем, армейская модель – потому что с компасом и фонариком. Кучу бабок стоят. Совсем по-дешевке отдаем…

– Ты бы это… – перебил друга Голицын, – приберег, что ли, свой запал для потенциальных покупателей. Я-то твой браслет все равно и задаром не возьму…

– Возьмешь, – убежденно проговорил Глеб. – Я что, по-твоему, в таком виде пойду на рынок, – вновь обратил внимание Ивана на свой форменный комбинезон Соколов. – Так что уж не обессудь – выход твой.

– Никогда ничем не торговал, – пожал плечами Голицын. Машина тут же дернулась, и он вновь сосредоточил все свое внимание на руле. – Тем более – часами…

– Я до сегодняшнего дня тоже ни разу отделение полиции штурмом не брал, – проговорил его друг. – И машины угонять мне тоже как-то не доводилось. А о том, чтобы бункеры бомбить, вообще речи до сих пор не шло…

– Ох, и не говори… Вот, черт, едва поворот не пропустил! Нам же тут налево!

Пару раз мигнул указатель поворота, и, перевалив через «лежачего полицейского, внедорожник въехал на огороженную территорию, над которой крупными буквами значилось «Центральный рынок «Заречье».