Несмотря на, прямо скажем, неудачный для себя последний учебный день, Глеб каким-то чудом сумел удержаться в заветной шестерке – пусть и на последнем, шестом месте. Четыре первых были, как уже говорилось, по сути, распределены заранее, пятое же неожиданно для всех занял Далджит Сингх, которого еще накануне никто всерьез и не принимал в расчет: набрав на трех заключительных занятиях максимальную сумму – тридцать баллов, стремительным финишным спуртом индус опередил дружно оступившихся на самом последнем шаге прочих претендентов.

Пашка Хохлов в число победителей не попал, что, естественно, не прибавило у него симпатии ни к Глебу, ни, особенно, к Ивану.

Отлет шестерых счастливчиков на вожделенную экскурсию изначально планировался на середину-конец января – сразу же по завершении экзаменационной сессии, однако неожиданно нард Шидд объявил, что он состоится еще до конца года. Дело заключалось в том, что Земля располагалась на значительном удалении от наиболее оживленных галактических трасс, посему администрации Школы приходилось подстраивать собственные планы под весьма нечеткий график движения транзитного транспорта – специально гонять в захолустье Солнечной системы межзвездный лайнер, разумеется, никому и в голову бы не пришло.

Таким образом, лучшие курсанты Школы получили еще один, дополнительный бонус – большинство преподавателей, за исключением проявивших сверхпринципиальность анша Жиы и нард-кора Нивга, согласились зачесть им промежуточный рубеж «автоматом».

Проводить отбывающую с планеты делегацию пришло на удивление мало народа. Из россиян, помимо Ивана, подтянулись только Климов и Семак, от индусов – один Сварам Сингх, лишь китайцев было трое (трое же и улетали), и американцев – пятеро. Никого – из Европы и Японии, а из Австралии, чуть припозднившись, подбежали немного запыхавшиеся Эмма и Эллис.

– Жаль, что так все вышло с Пашкой, – грустно проговорил Глеб. С небольшим чемоданчиком в руке, полученным специально для этой поездки, он стоял вместе со всеми у открытых дверей ангара, ожидая, когда нард Шидд даст команду на посадку в орбитальный катер-челнок.

– Да уж, никак не думал, что он окажется таким идиотом, – кивнул Иван. Он не собирался рассказывать другу о вчерашнем инциденте, возникшем между ними с Хохловым, но тот каким-то образом все равно узнал – не иначе, Пашка успел и ему высказать свои претензии.

– Я тебя так и не поблагодарил… – голос Соколова неожиданно дрогнул. – Так что это… спасибо тебе, вот! Я твой должник.

– Сочтемся, – отмахнулся Голицын.

– Это уж непременно, – заверил Глеб.

– Ты уж там давай, оторвись за меня по полной, – не без труда заставил себя улыбнуться Иван. – И смотри, к Джулии Куин особо не приставай, – он кивнул в сторону стоящей в плотном окружении соотечественников сияющей, как начищенный пятак, американки. – А то потом наши афромазые друзья тебя на кусочки разорвут!

– Охота была… – пробормотал Соколов, покосившись в сторону черноволосой Эллис.

– Отбывающим на экскурсию – занять свои места! – громовой голос нарда Шидда заставил в мгновение смолкнуть все посторонние разговоры. На альгерде был белый парадный комбинезон, в руках аш-марол держал чемоданчик – точно такой же, как и у Глеба.

– Он что, с вами летит? – шепотом спросил друга Иван.

– И не только он! Еще и Доол со Швуром, – так же тихо ответил Соколов. – Пользуются, видать, случаем смотаться на побывку. Ну, ладно, давай прощаться!

Друзья крепко пожали друг другу руки.

– Аккуратнее там… – ком, внезапно подкативший к горлу, едва давал Голицыну говорить. – Улицу на зеленый свет переходи, и все такое…

– Постараюсь, – вполне серьезно кивнул Глеб. – Ты тут тоже давай, типа, осторожнее. Не нарывайся. Вернусь – мы с ними со всеми разберемся!

Иван кивнул.

Еще раз пожав руку другу и помахав на прощание Эмме с Эллис, Соколов скрылся за дверьми ангара.

– Завидуешь? – раздался за спиной голос Маклеуд – пока Голицын смотрел вслед товарищу, она, как видно, неслышно подошла сзади.

– Нет, – искренне ответил Иван, не оборачиваясь.

– А я немного завидую, – проговорила девушка. – Ведь всего-то двух баллов не хватило! С другой стороны, если бы улетела я, а он остался, было бы, наверное, несправедливо, ведь так? – обойдя так и застывшего, словно памятник самому себе, Голицына, Эмма заглянула ему в глаза.

– Не знаю… – пожал плечами тот. – Я теперь, кажется, вообще ничего не знаю…

– Сократ! – чуть улыбнулась Маклеуд. – Это был такой древнегреческий…

– Я в курсе.

– Надо же! – подняла брови девушка. – Я думала, я тут одна такая эрудированная, с классическим образованием… Я, собственно, чего, – словно опомнилась вдруг Эмма. – Я… – она запнулась, – то есть, мы с Эллис – хотим пригласить тебя на новогоднюю вечеринку. Сегодня после ужина в нашем жилом секторе. Сара Гринч в курсе, нард Орн, оставшийся за Шидда, тоже уже дал свою санкцию…

– Спасибо… – пробормотал Иван. – Погоди, – мотнул он вдруг головой. – Как это – новогоднюю? Сегодня же еще только тридцатое!

– Это здесь, в Америке, тридцатое, – рассмеялась девушка. – У нас, в Австралии – уже тридцать первое! Когда в штате Юта будет шесть утра, у нас – в Виктории и Новом Южном Уэльсе – наступит Новый Год! И потом, завтра у нас весь день свободный, а послезавтра с утра – уже первый экзамен.

– Надо же, я и не подумал… – пробормотал Голицын, лихорадочно высчитывая в уме, а когда же тогда будет Новый Год по Москве. Получалось, что не то в полдень, не то в два часа дня. – Да, спасибо огромное! – спохватился он. – Я обязательно приду!

– Сразу после ужина, – напомнила Эмма. – Дресс код – свободный.

– Угу, свободный, – кивнул Иван. – Парадная форма, повседневная форма… Что там у нас еще есть? Ах, да, физкультурная форма и К-комбинезон! – попытался пошутить он.

– Ну, это у кого на что фантазии хватит, – улыбнулась Маклеуд. – Ну, все, до вечера! Увидимся за ужином!

– До вечера! – прошептал Голицын.

– А я всегда думал, что главный праздник у вас – Рождество, а не Новый Год, – проговорил Иван, отхлебывая из узкого горлышка бутылки ледяное пиво от щедрот Сары Гринч – настоящее, австралийское, а не безалкогольный суррогат, как у Гайдукова.

– В общем-то, так и есть, – кивнула Эмма. На ней было длинное вечернее платье нежно-розового цвета, украшенное блестящими стразами, и в тон ему – прозрачная шифоновая накидка. Непослушные волосы девушки были аккуратно уложены и длинными локонами ниспадали на левое плечо. Привыкший видеть Маклеуд в стандартном синем комбинезоне и с простой, практичной прической, встретив ее такую у входа в австралийский сектор, Иван от изумления споткнулся о невысокий порожек и едва не растянулся на полу – прямо у ног девушки. К слову, в его собственном гардеробе ничего лучше парадной формы не нашлось.

– Рождество у нас всегда праздновалось более широко, – продолжила между тем Маклеуд. – Но последнее время этот праздник как-то понемногу стал… выхолащиваться, что ли. Его подлинная суть – а это же, как ни крути, праздник религиозный – постепенно уходит, и это делается намеренно – якобы, чтобы не задевать лишний раз чувства австралийцев нехристианского вероисповедания. И, не выдержав такого насилия над собой, Рождество словно умирает. Нет, его по-прежнему празднуют повсеместно – но уже не так, как я помню из детства.

– Странно, – проговорил Голицын. – Разве Австралия – не христианская страна?

– Шестьдесят процентов считают себя протестантами, еще четверть – католиками, – кивнула Эмма. – Наша семья, например, придерживается католичества.

– Ну вот, – подхватил Иван. – И что же теперь, вам, христианам, не праздновать Рождество, потому что какому-то без году неделя приехавшему в страну арабу или китайцу это не нравится?

– Ну, не все они приехали недавно, есть и такие, что живут в стране уже несколько поколений, – заметила девушка. – Но вообще, наверное, что-то не совсем правильное в этом есть. Но что поделаешь, политкорректность.

– Ну да. За свободу слова у вас там кому угодно глотку заткнут, – хмыкнул Иван.

Эмма шутки не поняла.

– А вот у нас – совсем наоборот, – поспешил заметить Голицын. – Рождество с каждым годом отмечается все активнее. Только у нас оно – в январе, седьмого числа.

– Да, я что-то такое слышала, – сказала Маклеуд. – Тоже, кстати, непонятно, как это может быть: Рождество – и после Нового года!

– Русская Православная Церковь живет по старому стилю, – произнес Иван. – Честно говоря, я сам не вполне понимаю, в чем тут фишка, – чуть виновато добавил он, – но Глеб говорит, что смысл есть, и большой – а он у нас в этом деле сечет!

– Может быть… – пожала плечиками Эмма. – Еще пива?

– Да, неплохо бы, – за разговором Голицын и не заметил, как бутылка в его руке опустела.

– Я сейчас принесу! – на правах хозяйки заявила девушка.

Пока Эмма ходила к холодильнику, Иван неспешно обвел взглядом комнату. Номер Сары Гринч – а центр вечеринки располагался именно здесь – вероятно, благодаря все тому же холодильнику и плотно заставленному легкими закусками фуршетному столу, был гораздо просторнее, чем у Гайдукова, дюжина курсантов располагалась здесь вполне свободно, ничуть не мешая друг другу. Сама Сара, видимо, чтобы лишний раз без нужды не смущать своих подопечных, отсутствовала – по слухам, кураторы устроили себе отдельный праздник – где-то не то у американцев, не то у европейцев – но к Новому году твердо обещала вернуться. Пока же молодежь была полностью предоставлена самой себе.

Помимо хозяев и, разумеется, Ивана, присутствовали Сварам Сингх – в этот момент он как раз о чем-то беседовал с Эллис, голландка Сандра Бринк, составлявшая сейчас компанию австралийцу Тони (все-таки Ханту или Хантеру? Надо будет как-нибудь осторожно уточнить у Эммы), ее подруга Камилла Грин из Южного Уэльса – не Нового, австралийского, а обычного, британского, еще один европеец – Курт Фриц – и американец Тед Гор. Эмма говорила, что они еще собирались позвать Глеба, Джулию Куин и, разумеется, Сварама, но досрочный отъезд шестерки победителей немного спутал организаторам их карты.

Юноши все как один были в белой парадной форме, девушки же не упустили случая принарядиться. В элегантных платьях (и откуда только они их тут взяли?), в туфельках на высоком каблуке, с замысловатыми прическами, все они – даже невзрачные обычно Сандра с Камиллой – смотрелись весьма мило. Хотя до Эммы всем им, конечно, было куда как далеко…

– Ваше пиво, сэр! – холодный бок бутылки ткнулся в ладонь Голицына. – О чем задумался? – в другой руке Маклеуд держала еще одну бутылку, от которой уже успела отпить пару глотков.

– Да особо ни о чем, – проговорил Иван, – смотрю вот на народ…

– Понятно, на девушек залюбовался! – прищурилась Эмма.

– Нет, что ты! – быстро ответил Голицын, почувствовав, что краснеет.

– Вот они, мужчины! – провозгласила Маклеуд. – Ни на минуту нельзя оставить без присмотра!

Иван хотел отшутиться, но ничего остроумного в голову как-то не пришло.

– Ладно, плейбой, прощаю на первый раз, – естественным образом приняв его молчание за признание вины, с лукавой улыбкой проговорила Эмма. – Тем более, что посмотреть сегодня здесь у нас и правда есть на кого. Красавицы собрались – прям на подбор!

– Скажешь тоже, красавицы… – буркнул Голицын.

– Что, не нравятся? – хитро выгнув бровь, усмехнулась девушка.

– С тобой ни одна и близко не сравнится, – покраснев еще гуще, выдавил из себя совершенно искренний комплимент Иван.

Тут уже пришел черед лицу Эммы залиться краской. Надо же, а наша железная леди, оказывается, тоже умеет краснеть!

– Спасибо, – негромко ответила Маклеуд.

– Так, все быстро посмотрели сюда! – раздался очень кстати звонкий голос ее подруги Эллис. – Вы что, есть сюда пришли? – задала она вполне риторический вопрос, убедившись, что привлекла к себе всеобщее внимание. – Давайте танцевать!

– Давайте, давайте! – наперебой поддержали австралийку Сандра и Камилла. Их восторженные крики начисто заглушили вялую попытку недовольного мычания со стороны кого-то из парней.

– Тони, где у нас музыка? – спросила Эллис, немедленно развивая успех.

– Чуть что – так сразу Тони, – притворно возмутился Хант (или все же Хантер? Опять не спросил!), не пытаясь, впрочем, скрыть улыбки. – Музыка, говоришь? – Он подошел к стоящему в углу столу и заглянул за него. – Есть музыка! – Распрямившись, Тони извлек из-под стола компактный плейер. – Какую желаете?

– Что-нибудь заводное! – потребовала Сандра.

– И мелодичное! – добавила Эллис.

– Заводное и мелодичное? – хмыкнул Тони. – Ну, девушки, у вас и запросы! Может, сначала заводное, а потом мелодичное? Или наоборот?

– Да давай, ставь уже хоть что-нибудь! – решительно вмешалась с другого конца комнаты Эмма.

– Есть, мэм! – картинно отсалютовав, Тони щелкнул кнопкой плейера.

Послышались первые аккорды популярной композиции.

– Медляк! – разочарованно протянул кто-то из австралийцев.

– Следующую? – задал вопрос Тони.

– Я тебе покажу – следующую! – тут же погрозила ему кулаком Эллис.

– Ну, тогда сами и разбирайтесь! – уже несколько с меньшим энтузиазмом завил Хантер (да, пожалуй, короткое «Хант» идет ему гораздо меньше).

Курсанты расступились, образовав в центре комнаты нечто вроде танц-пола, на котором тут же оказались две пары: Эллис с Сингхом и Камилла с Фрицем. Маклеуд выжидательно – и словно с легкой усмешкой – посмотрела на Ивана.

– Э… Эмма, можно тебя пригласить на танец? – едва не заикаясь, выдавил Иван.

– С удовольствием! – девушка аккуратно пристроила полупустую пивную бутылку на полочку у стены и изящным жестом протянула кавалеру руку.

Торопливо отставив пиво – он даже не понял, куда именно задевал бутылку – Иван как мог нежно взял ее ладонь в свою, и на почти негнущихся от волнения ногах шагнул в центр номера.

– Где это мы? – спросил Голицын, удивленно оглядываясь.

– Наверное, глухая галерея за залом для криска, – не слишком уверенно проговорила Эмма. – Впрочем, какая разница?

Иван кивнул. С полчаса назад, незаметно покинув набравшую полный ход вечеринку, они вдвоем выскользнули из жилого сектора и принялись неспешно бродить по школьным коридорам. Держась за руки, шли, куда глаза глядят, благо заблудиться в хорошо уже знакомом лабиринте тоннелей Школы было затруднительно.

В пустых коридорах царил полумрак ночного освещения. Шаги пары курсантов эхом отдавались в тишине спящей Школы.

Они свернули за угол и оказались на полукруглой площадке с огромным разбитым на шестиугольные ячейки (любят же альгерды эти шестиугольники!) окном во всю стену. За толстым стеклом мощный прожектор выхватывал из объятий зимней ночи крохотный кусок пустыни, казавшейся сейчас скорее серой, нежели по-марсиански красной.

– Нет, это не криск-зал, – покачала головой Маклеуд. – Это…

– Смотровая площадка! – закончил за нее Иван.

– Да, – кивнула девушка. – Смотровая площадка. Раньше – первое время – я часто приходила сюда: хоть какое-то окно наружу, хоть кусочек голубого неба. А потом перестала. Мрачное место. Чем-то похоже на мертвые сухие равнины Центральной Австралии – только еще мрачнее. Я заметила, теперь сюда вообще никто не ходит.

– Да, местечко для своей Школы они выбрали то еще… – согласился Голицын.

– Каждый раз, когда смотрю туда, думаю об этом, – в свою очередь согласилась Эмма.

– А ты… Ты туда не смотри! – сам вдруг испугавшись того, что замыслил сделать, Иван осторожно развернул девушку за плечи – лицом к себе. Сердце его стучало, словно паровой молот. – Ты сюда смотри…

– Куда? – немного растерянно переспросила Маклеуд. Ее горячее дыхание обожгло Ивану лицо.

Вместо ответа Голицын мягко привлек девушку к себе, и в следующее мгновение их губы встретились.

Прожектор за окном мигнул и погас – ровно в шесть утра ему положено было автоматически выключаться.

– Ой, мы пропустили Новый Год! – воскликнула Маклеуд, слегка отстраняясь.

Иван бросил взгляд на часы: было добрых шесть минут седьмого.

– С Новым Годом, Эмма! – прошептал он, без малейшего усилия удерживая девушку рядом с собой.

– С Новым Годом, Иван…

Их уста вновь соединились.

– Голицын! Вот вы где!

Эмма резко отпрянула, но Иван вновь не отпустил ее далее вытянутых рук, хотя и вынужден был обернуться на голос: у поворота коридора стоял кавторанг Гайдуков.

Иван не без труда преодолел желание вытянуться по стойке смирно.

– Да, од-сун? – не сумев должным образом скрыть своего недовольства, выговорил курсант.

– Курсант Голицын, вам надлежит немедленно явиться к нарду Орну, – официальным тоном отчеканил куратор, при этом, впрочем, деликатно отводя взгляд немного в сторону. – Исполняющий обязанности Начальника Школы ждет вас у себя!

– Сейчас? В шесть утра?!

– Совершенно верно, – было видно, что кавторанг и сам несколько удивлен, с чего бы это Иван понадобился преподавателю пилотирования в такую рань, однако тон его не оставлял никаких сомнений. – У вас пять минут, курсант Голицын!

– Есть, од-сун! – буркнул Иван, и Гайдуков, сочтя свою миссию выполненной, поспешил скрыться за углом.

Пять минут! Да до кабинета нарда Орна минута хода – максимум! А эти четыре – его. Его и Эммы…