Джан полировал заднее крыло белого «Мерседеса», когда сзади к нему приблизился Константайн и сильно ткнул «вальтером» в бок.

Джан, не выпуская тряпки из рук, медленно повернулся и увидел Джорджа. А когда изумление его стало проходить, не спеша потер рукой подбородок и улыбнулся.

— Только попробуй помешать мне и получишь пулю, — сказал Джордж. — Открой заднюю дверь.

Джан с опаской отодвинулся и распахнул створку. Не оборачиваясь, Джордж позвал:

— Николя.

Она медленно вышла из-за фургона «скорой помощи», села в «Мерседес», и Джан захлопнул дверь, а потом очень просто предупредил:

— Вы нарываетесь на неприятности.

— Обойди машину и садись за руль, — оборвал его Константайн. — И держись все время на виду.

Джан повиновался. Когда он под прицелом Джорджа дошел до двери водителя, Константайн уселся на соседнее с водительским место и жестом указал Джану забираться в машину.

Едва тот оказался за рулем, Джордж приказал:

— Гони отсюда. Но помни: один неверный шаг, и я стреляю. — Он вновь ткнул Джана дулом пистолета в бок.

— Не волнуйтесь, — заверил его тот. — Я не такой дурак, чтобы шутить с людьми вроде вас. Но почему бы вам не вышвырнуть меня и не угнать эту машину?

— Чтобы ты тут же поднял тревогу? Поехали! Джан завел мотор и вывел «Мерседес» из-под навеса на посыпанную гравием дорожку меж сосен.

— На выезде машины проверяют? — спросил его Джордж.

— Нет. В будке сидит сторож, но ворота открыты весь день. А как вам удалось одолеть Лоделя?

— Не твое дело. Где мы находимся?

— В Шамони.

— От Аннеси это далеко?

— Час езды. Мы около швейцарской границы.

Из-за поворота показались висевшие на двух каменных столбах ворота и сторожка сбоку от них, было видно и шедшее под уклон шоссе.

— Наша машина и вещи так в Аннеси и остались? — поинтересовался Джордж.

— Да.

— Тогда вези нас туда.

Джан кивнул, бросил взгляд в зеркало заднего вида и, улыбнувшись, заметил:

— Мадемуазель уснула.

Не оборачиваясь, Джордж откликнулся:

— Вот и хорошо. Поезжай быстро, но без рывков.

Джан перевел взгляд на дорогу и надолго умолк.

Машина преодолела спуск, миновала площадь деревушки Шамони и уверенно начала взбираться на противоположный от лечебницы склон ущелья. Когда «Мерседес» достиг самой высокой точки перевала, Джан сказал:

— Я восхищаюсь вами, месье.

— Правильно делаешь.

— Нет, я серьезно. Вы человек явно настырный, такие не отчаиваются. Вы едва не погибли в «Горных соснах», на пляже Пампелон, потом в Париже и теперь в Шамони. Но не сдаетесь. Почему?

— Потому что я хочу кое-чего добиться.

Джан вновь смолк — задумался, не переставая чему-то улыбаться.

Миновали Альбертвилль и повернули на север, к Аннеси, около указателя: «Аннеси — 45 км».

Вдруг Джордж сказал:

— На днях я виделся с твоей матерью. Джан равнодушно кивнул в ответ.

— Да?.. Ну и как она? Джордж пожал плечами.

— Не верит, что ты в самом деле работаешь шофером у богача. Считает, водишь грузовик.

Джан усмехнулся.

— Она — женщина добрая. Но ограниченная. Как и мой братец Пьер. А ограниченные люди так всю жизнь и остаются добрыми дураками.

— Но тебе такая участь не по душе?

— Нет.

— А какая по душе?

Джан помолчал немного и сказал:

— Знаете, я мог бы выбрать обрывистое место и спустить машину с дороги. Возможно, я бы погиб, но если бы повезло, вы с мадемуазель разбились бы тоже.

— Только попробуй! — пригрозил Джордж. — И помни — я продумал все.

— Наверно. — Джан рассмеялся. — Да… наверно. Вот потому-то, месье, внутренний голос с самого начала подсказывал мне сотрудничать, а не воевать с вами.

— Поясни.

— Охотно, месье. — Загорелые пальцы Джана крепче сжали руль. — Я устал подчиняться. Человеку моего склада трудно сносить извечное: «Делай это, делай то». К тому же меня частенько заставляли делать вещи малоприятные. Да и ваша мадемуазель меня однажды чуть не убила.

— Но тебе же за такой риск платили.

— Мало.

— Вон оно что… Дело в деньгах, да?

— Верно.

— Но, чтобы заполучить их, надо что-то продать, не так ли?

— Согласен. А что бы могли купить у меня вы? Взглянув на парня, Джордж решил не торопить события и осторожно спросил:

— В этой же лечебнице Барди держит и жену, так? Джан кивнул.

— Но теперь ей уже недолго там оставаться. Верно?

— Верно, — согласился Джан.

— Барди увезет ее в другое место: возможно, в свое постоянное жилище, туда, где он держит свои бумаги. Где я и могу с ним схлестнуться. Так?

— Так, — подтвердил Джан.

— Я хорошо бы заплатил, чтобы узнать, где это место. Джан надул губы. Стрельнул глазами в Джорджа и сказал:

— Цена будет высокая.

— Сколько?

Не обратив внимания на вопрос, Джан произнес:

— Но сначала вам придется договориться о деньгах с тем, на кого вы работаете, а? Ведь у вас самих больших денег нет, верно?

— Да, придется договариваться.

— Сколько времени уйдет на это?

— Два дня, не больше. Смотря по тому, где и когда ты хочешь получить деньги.

«Мерседес» приближался к Аннеси по шоссе № 508.

Вот-вот должно было показаться озеро. Джан умело обогнал грузовик, вдавив педаль газа почти до самого пола, потом сказал:

— Мне нужны американские доллары. Я хочу получить их в Швейцарии.

— И зачем это я цацкаюсь с тобой? — проворчал Джордж. — Ведь можно отправить тебя в полицию хоть сейчас. А там тебе язык развяжут.

Джан покачал головой.

— Не успеют. Несколько дней я буду запираться, а Барди тем временем улизнет, не оставив никаких следов. А потом заплатит мне за преданность.

Николя на заднем сиденье вдруг проснулась, начала канючить:

— Я пить хочу…

— Потерпи, — мягко сказал Джордж. — Поспи еще.

— Итак, американские доллары, — повторил Джан. — Сколько, по-вашему, стоят сведения, которые позволят вам покончить с Барди раз и навсегда?

— Пять тысяч, — предложил Джордж.

— Нет, дороже. К тому же мне потом придется обеспечивать собственную безопасность. Моя цена — десять тысяч.

— Думаю, что смогу это устроить. Но как известить тебя?

— Пошлите телеграмму моему отцу, Андреа Паллоти. Он работает в отеле «Швайцергоф», что в Берне на Банхофпляц. В телеграмме будут лишь слова «Все в порядке» и номер вашего телефона. Я позвоню и укажу, куда прийти. Но если вы не принесете деньги, я не скажу ни слова.

Джордж кивнул.

— Хорошо. Но будь осторожен. Разве можно доверять твоему отцу? Он же Бьянери.

Джан улыбнулся:

— Я тоже. А мой отец будет считать это моими амурными делами. Я уже использовал его в таких случаях. Подпишите телеграмму, скажем, «Клара». Согласны?

— Согласен, — ответил Джордж, по-прежнему держа Джана под прицелом.

Сзади опять зашевелилась Николя и плаксивым голосом попросила:

— О, Господи, я умираю от жажды, Джордж, голубчик…

И в этот момент впереди показалось озеро.

Джан облегченно развалился на сиденье;' начал насвистывать… Глаза его сверкали — он уже видел открывавшиеся перед ним широкие горизонты.

В бунгало Николя наконец смогла утолить жажду. Она собрала вещи, отнесла их в «Лянчу», Джордж тем временем не спускал глаз с Джана.

И уже сев за руль своей машины, по-прежнему все еще держа парня на мушке, он спросил:

— Значит, договорились? Джан кивнул.

— Я же дал вам слово. Несите деньги и получите то, что хотите. — Он сунул руку в «Мерседес», достал ключ зажигания. — Я скажу им, что, оставляя меня здесь, вы взяли ключи от машины с собой. А потому мне до ближайшего телефона пришлось идти пешком. Когда они доберутся сюда с новым ключом, вы будете уже далеко. Хорошо?

Он прислонился к дверце машины и закурил.

Через пять минут Джордж, все еще в смокинге — пыльном, мятом, — и Николя в вечернем платье миновали Аннеси. Проехав пять миль в сторону Женевы, они свернули с шоссе, добрались до лесного ручья и полчаса переодевались, обмениваясь новостями.

Николя, сонная, но вполне отрезвевшая, рассказала об Элзи, а Джордж — о сделке, заключенной с Джаном.

— Барди явно держит жену в лечебнице уже много лет, — закончила свой рассказ Николя. — Мне ее ужасно жаль, хотя она, как ни странно, кажется счастливой.

— В Шамони ее уже нет, — убежденно сказал Джордж. — Оставить жену там — для Барди слишком рискованно. Как бы мне хотелось встретиться с ним один на один! Бьюсь об заклад, он уже позвонил Рикардо Кадиму, приказал ему прервать гастроли и ненадолго уйти в тень.

Они вернулись на шоссе, доехали до ближайшего кафе. Оттуда Джордж позвонил Сайнату и по счастливой случайности застал его в конторе. Осторожно сообщил ему что было можно по телефону, а потом охарактеризовал предложение Джана.

— Вы действуете прекрасно, — одобрил Сайнат. — Десять тысяч — деньги немалые, но раскошелиться придется. Вы едете в Женеву?

— Да.

— Хорошо. Деньги получите завтра в моем банке, по паспорту. Не не отдавайте их, пока не будете уверены, что вас не обманут.

— Безусловно.

— И еще одно, Константайн: как только узнаете, где найти Барди, свяжитесь со мной. Сами ничего не предпринимайте. Арест Скорпиона может оказаться делом нелегким. Многое будет зависеть от его национальности и законов о выдаче преступников. Раз на Барди работает целая сеть «Бьянери», у него есть влиятельные покровители. Вы понимаете?

— Да. И главное — не дать ему улизнуть.

В Женеве Джордж и Николя сняли двухкомнатный номер в отеле на набережной Монблан. Отсюда Джордж позвонил своему приятелю — второму секретарю английского посольства в Берне. Голос на другом конце провода ответил:

— Извините, но вы опоздали. Человека, который вам нужен, в прошлом году перевели в Стокгольм. А кто его спрашивает?

— Джордж Константайн.

— О да, я слышал о вас. Вы — натуралист и все такое прочее. Может, я смогу вам помочь? У вас неприятности с гостиницей? С женщинами? Может, вы паспорт потеряли? Или поиздержались? Его друзья обычно звонят именно с такими вопросами. Только, пожалуйста, не обижайтесь.

«И почему я всегда нарываюсь на болтунов,» — с раздражением подумал Джордж, а вслух произнес:

— Да, вы могли бы меня выручить. Нельзя ли по номеру машины разузнать имя ее владельца?

— Вообще-то это не в нашей компетенции, однако попробуем. А в чем дело? Наверно, мимолетный роман. Очаровательная девушка пронеслась мимо вас в «Альфа-Ромео», и вы потеряли сон… Ну да ладно, не мое это дело. Давайте ваш номер.

Джордж продиктовал его, а также марку машины, телефон своего отеля и пообещал, будучи в Берне, поставить собеседнику выпивку.

Потом Константайн послал телеграмму Андреа Паллоти в бернский отель «Швайцергоф». А на другое утро поехал в банк и получил десять тысяч долларов от кассира со светло-рыжими усами, который, отсчитывая банкноты, на Константайна даже не взглянул. Зато когда тот сложил деньги в портфель и защелкнул застежку, кассир не преминул подмигнуть Николя.

Выйдя на улицу, Джордж не удержался и проворчал ревниво:

— Проклятый кассиришка! Он еще и на тебя заглядывается!

— А мне он чем-то понравился. Может быть, усами?

Вечером, когда Джордж, сидя у себя в номере, потягивал плохо приготовленный мартини, зазвонил телефон. На проводе был новоиспеченный приятель Джорджа — секретарь посольства.

— Извини, дружище, — сказал он. — Тебя ждет большое разочарование. Та девушка ехала, видимо, на папашиной машине. А может быть, на машине жениха или мужа. Его зовут Ганс Лодель. Вместо адреса у него координаты одного из цюрихских банков. Прости, но я, кажется, ничем не смог тебе помочь.

Джордж повесил трубку и передал Николя содержание разговора.

— Наш друг очень осторожен, не так ли? — заметила она. — Его вилла в Сен-Тропе принадлежала поначалу Доротее Гюнтэм, а теперь — какому-то бразильцу, если, конечно, Доротея не лжет. А роскошный белый «Мерседес» для разъездов зарегистрирован в Швейцарии на Лоделя. Барди обожает, когда люди, его разыскивающие, начинают ходить кругами. Кстати, как насчет виллы Маргритли на берегу озера?

Джордж пожал плечами.

— В Швейцарии полно озер и вилл, именуемых Маргритли. На поиски нужной нам уйдут недели. Так что лучше всего рассчитывать на Джана.

— Пока Барди не начнет его подозревать.

— Но почему? Ведь Джан не дурак.

Вилла Маргритли располагалась на небольшом полуострове, вода обступала ее почти со всех сторон — с «большой землей» виллу соединяла лишь узкая коса, по которой пролегала дорога. Дом представлял собой старомодное сооружение с многочисленными фигурными фронтонами, крытыми черепицей башенками и утопленными в стенах сводчатыми окнами со ставнями кремового и шоколадного цвета. Вдоль дороги росли сосны и араукарии. От парадного входа до спускавшейся к воде лестнице шла выложенная камнем терраса. На ней в урнах распустились красные и синие цветы африканских лилий и пушниц.

По другую сторону Тунского озера возвышалась гора Найзен, увенчанная маленьким облаком, золотистым в свете летнего предзакатного солнца. За виллой виднелся обращенный к озеру краешек городка Юститаль — увитые лозой домики, взбегавшие по крутым поросшим соснами склонам Найдергорна и Ротгорна.

Барди отвернулся от окна, выходившего к озеру.

В комнате на широкой кровати, зарывшись головой в подушку и разметав по ней светлые волосы, спала женщина. Барди оглядел ее, и на мгновение его лицо прояснилось. «Рикардо прав, — думал он в этот миг. — Она — моя единственная возлюбленная, ставшая теперь той, кто уже никогда меня не полюбит. В лечебнице Шамони держать ее больше невозможно, придется подыскать новое убежище. Здесь, к сожалению, ей тоже оставаться нельзя. Когда-то она сначала полюбила эту виллу, а потом люто ее возненавидела… и все из-за меня».

Барди протянул руку, тронул женщину за волосы, прислушался к ее тяжелому дыханию в одурманенном лекарствами сне. А потом резко отдернул ладонь, и лицо его сурово окаменело — он вспомнил об англичанине, доставляющем ему так много неприятностей.

Барди вышел из спальни, по широкой лестнице спустился в зал, огромные окна в дальнем конце которого тоже смотрели на озеро. Он отворил маленькую дверь в правой стене зала и оказался в продолговатой комнате с высоким потолком. Стены ее были обшиты светлыми сосновыми панелями, наличники дверей и окон украшены резьбой в виде плодовых гроздьев, птиц и зверей. Штукатурка между сосновыми перекрытиями потолка была расписана аллегорическими фигурами. В дальнем конце комнаты находился маленький балкончик с низкими резными перилами, на средних стойках которых красовались золоченые листья. В стене за ними в небольшом углублении стояла статуя мадонны с младенцем на руках. Перед ней горели три свечи.

Пол в комнате был выложен скромной плиткой цвета слоновой кости. Но устилали его роскошные ковры. Так, у камина лежал ширазский с красно-зеленым орнаментом, у подножья ведущей на балкон лестницы — сеннехский с цветочным узором в середине и ярко-красной окантовкой. Над мраморной полкой камина, в котором потрескивали сосновые шишки, висело овальное зеркало в золоченой раме, превращенной резцом Чиппендейла в хитросплетение ветвей и листьев. А с центральной балки свешивалась огромная люстра, состоящая из восьми увешанных хрустальными подвесками ободов. Она оканчивалась четырьмя ветвями резного стекла. На стене балкона красовался настоящий французский гобелен с бойцовыми петухами, а у входной двери были выставлены рыцарские доспехи. Единственное окно в комнате было напротив камина и выходило на озеро. Прямо под люстрой стоял длинный обеденный стол, а на нем — широкая ваза, полная роз цвета слоновой кости.

За столом сидел один Лодель.

Барди подошел к окну, оглядел пару лебедей, что, распустив крылья и по-змеиному выгнув шеи, кружились на водной глади. Наконец закурил сигару и повернулся к Л оделю.

— Об этой парочке англичан новостей нет?

— Никаких.

— Скоро появятся. У Конвея приметная машина — зеленая «Лянча». Да и переночевать он и мисс Мид где-то должны. Так что рано или поздно мы на их след выйдем. И уж тогда будем действовать наверняка. У вас все?

— Нет. — Лодель покачал головой. — Надо поговорить о Джане.

— Вы имеете в виду его отношение к Марии?

— Да. И еще вот это. Взгляните.

Лодель пустил через стол маленький металлический предмет, скользнувший по лакированному дереву с легким звоном.

Барди подхватил его. Это оказался автомобильный ключ на колечке.

— Где вы нашли его? — спросил Барди.

— В комнате Джана сегодня утром. Я обыскал ее, пока он купался в озере. Ключ лежал у него в брюках.

— Это старый ключ от «Мерседеса», — произнес Барди. — Тот самый, который, по словам Джана, англичанин у него отнял.

— Да. Значит, Джан солгал.

— И даже ключ не выбросил, идиот.

— Возможно, он заключил с англичанином какую-то сделку. Ведь ему позарез нужны деньги — и Мария. Наказать его?

Барди покачал головой.

— Еще не время.

Его взгляд был холодным, отрешенным — Барди напряженно размышлял. Слабостью Джана было замешанное на похоти непреодолимое стремление к довольству. А справиться с ним или обернуть его себе на пользу у Джана не хватало ума. Барди редко ошибался в тех, кого брал на службу. И сердцем он был против Джана с самого начала, но взял, чтобы порадовать его отца — Андреа Паллоти. Впрочем, как говорится, не делай добра — не будет зла. И все же… в старые времена, будучи слугой у Аболера, Паллоти здорово помог Барди. Аболер знал толк лишь в деньгах. Ведь даже Андреа удалось обмануть его и разыскать тайник, где хранились его личные бумаги, тайник, которым он так гордился.

— Джан еще поддерживает связь с отцом? — спросил Барди.

— Да…

— Андреа по-прежнему работает в Берне?

— В отеле «Швайцергоф».

— Я позвоню ему. А насчет Джана считайте, мы договорились. Но расправиться с ним мы еще успеем. Так что пока потерпите. И глаз с него не спускайте. Держите здесь, чтобы, если ему понадобится звонить, он это делал только отсюда. А с телефоном вы, надеюсь, знаете, как быть?

Лодель кивнул.

— Я хочу, — продолжил Барди, — чтобы все его звонки записывались. Он в курсе того, что здешние телефоны прослушиваются?

— Нет. Зато об этом знает Мария.

— Пока он не обстряпает того, что задумал, он Марии слова не скажет. Да, теперь мне все ясно… — Барди выпустил тонкую струйку сигарного дыма. — Нашему Джану нужны деньги, большие деньги… и нам повезло, что он такой бестолковый.