— Тьфу! — буркнула она. Она была полна возмущения. — Ты, ты просто…

— Несносный тип, — завершил я.

— Я тебе покажу эти штуки, — пообещала она. — Мы спустимся туда сегодня ночью, когда дворник будет спать. Если он вообще когда-либо спит.

Вот тут я забеспокоился.

— Милая, прекрати, — сказал я. — Ты и меня выводишь из равновесия.

— Прекрасно, — сказал она. — Прекрасно. Я-то думала, что для этого потребуется ураган.

Весь день я просидел, глядя на пишущую машинку, и ничего не лезло в голову.

Кроме беспокойства.

Я так и не понял. Говорила ли она серьезно? Ладно, думал я, я поверю в это. Она увидела в стене открытую дверь. Случайно. Это очевидно. Если под многоквартирным домом действительно стоят какие-то огромные механизмы, как она уверяет, значит, тот, кто построил дом, совершенно точно не хочет, чтобы кто-нибудь о них узнал.

Седьмая Ист-стрит. Многоквартирный дом. И под ним громадные машины.

Неужели?

— У дворника три глаза!

Она вся дрожала. Лицо у нее побелело. Она смотрела на меня, словно ребенок, который прочитал первый в своей жизни рассказ ужасов.

— Милая, — начал я.

Я заключил ее в объятия. Она была напугана до смерти. Я и сам ощутил нечто похожее на испуг. И вовсе не потому, что у дворника имеется лишний глаз.

Сначала я ничего не говорил. Что тут скажешь, когда жена прибегает к тебе и сообщает такое?

Она еще долго дрожала. Потом она заговорила, тихим голосом, испуганным голосом.

— Я знаю, — сказала она. — Ты мне не поверишь.

Я глотнул.

— Детка, — произнес я беспомощно.

— Мы пойдем вниз сегодня ночью, — сказала она. — Теперь это важно. Там происходит что-то серьезное.

— Мне кажется, нам не стоит… — начал я.

— Я все равно туда пойду, — сказала она. Теперь ее голос звучал хлестко, балансируя на грани истерики. — Я тебе говорила, что там механизмы. Черт побери, там действительно какие-то машины!

Она снова принялась плакать, ее била сильная дрожь. Я уложил ее голову себе на плечо и стал гладить по волосам.

— Ладно, детка, — приговаривал я. — Ладно.

Она пыталась рассказать что-то сквозь слезы. Но у нее не получилось. Позже, когда она успокоилась, я выслушал ее. Мне не хотелось ее расстраивать. Я решил, что самым безопасным будет дать ей выговориться.

— Я шла по коридору первого этажа, — сказала она. — Я подумала, может быть, после обеда принесут какую-нибудь почту. Ты ведь знаешь, что иногда почтальон…

Она замолчала.

— Это неважно. Важно то, что случилось, когда я проходила мимо дворника.

— Что же? — спросил я, заведомо испуганный тем, что последует дальше.

— Он улыбнулся, — сказал она. — Ты знаешь, как он улыбается. Приторно и зловеще.

Я пропустил это мимо ушей. Не стал спорить по этому поводу. Я по-прежнему считал, что дворник совершенно безобидный парень, который имел несчастье родиться с лицом прямо как от Чарльза Аддамса[3].

— И что дальше? — спросил я. — Что произошло?

— Я прошла мимо него. Я чувствовала, что меня уже трясет. Потому что он смотрел на меня так, словно знал обо мне что-то такое, чего не знаю даже я сама. Мне все равно, веришь ты или нет, но именно это я и ощутила. А потом…

Она передернулась. Я взял ее за руку.

— А потом?.. — переспросил я.

— Я ощутила, что он на меня смотрит.

Я тоже ощутил это, когда мы спускались с ней в подвал. Я понял, что она имеет в виду. Ты просто чувствовал, что этот парень на тебя смотрит.

— Ладно, — сказал я, — Я все понял.

— Этого ты не поймешь, — мрачно заверила она.

Она секунду посидела неподвижно, затем произнесла:

— Когда я обернулась, то увидела, как он удаляется от меня.

Мне передался ее страх.

— Я не… — начал я слабо.

— Голова у него была обращена в другую сторону, но он все равно смотрел на меня!

Я сглотнул комок в горле. Я сидел, окаменев, поглаживая ее по руке и не сознавая того.

— Как это так, милая? — услышал я собственный вопрос.

— У него глаз на затылке.

— Детка… — произнес я.

Я посмотрел на нее — да-да, вынужден признать — в испуге. Такой полет фантазии кого угодно приведет в смятение.

Она закрыла глаза. Вырвала у меня свою ладонь и сцепила руки. Поджала губы. Я увидел, как из-под ее левого века выкатилась слезинка и побежала по щеке. Она совсем побелела.

— Я видела его, — произнесла она тихо. — Господи, помоги, я видела этот глаз.

Не знаю, почему я продолжал расспрашивать ее. Из мазохизма, наверное. На самом деле мне хотелось позабыть обо всем этом, сделать вид, что ничего не было.

— Но почему же мы никогда не видели его раньше, Рут? — спросил я. — Мы же видели его затылок много раз.

— Неужели? — сказала она. — Когда это?

— Милая моя, кто-нибудь должен был видеть. Ты же не считаешь, что никто и никогда не шел вслед за ним?

— У него волосы разошлись в стороны, Рик, — сказала она, — и, прежде чем я убежала, я увидела, как волосы сошлись снова, закрыв глаз так, что его стало не видно.

Я сидел молча. «Что тут скажешь?» — думал я. Что вообще можно сказать жене, когда она приходит к тебе и сообщает такое? Ты спятила? Ты сошла с ума? Или же доброе старое: ты слишком много работаешь? Вот только она не слишком много работала.

Хотя, может быть, и работала. Своим воображением.

— Так ты пойдешь со мной сегодня ночью? — спросила она.

— Хорошо, — сказал я ровно. — Хорошо, дорогая. А теперь пойди и приляг.

— Со мной все в порядке.

— Дорогая, иди и приляг, — повторил я твердо. — Я пойду с тобой сегодня ночью. Но сейчас я хочу, чтобы ты отдохнула.

Она поднялась. Пошла в спальню, и я услышал, как скрипнули пружины кровати, когда она села, потом подтянула ноги и легла на подушку.

Чуть позже я зашел, чтобы накрыть ее одеялом. Она смотрела в потолок. Я ничего ей не сказал. Сомневаюсь, что она хотела услышать что-нибудь от меня.

— Что мне делать? — спрашивал я у Фила.

Рут спала. Я украдкой выскользнул в коридор.

— А вдруг она действительно видела? — спросил он. — Разве такого не может быть?

— Да, может, — сказал я. — Но ты знаешь, что возможно и обратное.

— Слушай, тебе надо пойти вниз и взглянуть на дворника. Надо…

— Нет, — сказал я. — Мы ничего не можем сделать.

— Так ты пойдешь с ней в подвал?

— Если она будет настаивать, — сказал я. — Если нет, то не пойду.

— Слушай, — сказал он. — Когда пойдете, зайдите за нами.

Я посмотрел на него с интересом.

— Ты хочешь сказать, что вас это тоже коснулось? — спросил я.

Он посмотрел на меня как-то странно. Я увидел, как дернулось его горло.

— Не… не смотри так и никому не рассказывай, — сказал он.

Он огляделся по сторонам, потом снова повернулся ко мне.

— Мардж говорила то же самое, — сказал он. — Она уверяла меня, что у дворника три глаза.

После ужина я вышел купить мороженого. Джонсон как раз совершал обход.

— Ты работаешь сверхурочно, — заметил я, когда он зашагал рядом со мной.

— Есть сведения, что местные банды что-то затевают, — пояснил он.

— Никогда не видел здесь никаких банд, — отозвался я рассеянно.

— Но они есть, — заверил он.

— Гм.

— Как жена?

— Прекрасно, — соврал я.

— Она по-прежнему считает, будто дом служит прикрытием для чего-то иного? — засмеялся он.

Я сглотнул.

— Нет, — сказал я. — Я ее переубедил. Но мне кажется, она с самого начала просто разыгрывала меня.

Он кивнул, и на углу мы расстались. По неизвестной причине у меня всю дорогу до дома дрожали руки. И еще я все время оглядывался через плечо.

— Пора, — сказала Рут.

Я застонал и перекатился на бок. Она ткнула меня локтем. Я проснулся словно в тумане и машинально взглянул на часы. Светящиеся цифры сказали мне, что сейчас почти четыре утра.

— Ты хочешь идти сейчас? — спросил я, слишком сонный, чтобы проявлять обходительность.

Последовала пауза, от которой я окончательно проснулся.

— Я иду, — произнесла она спокойно.

Я сел. Посмотрел на нее в полутьме, сердце начало колотиться и бухать как барабан. Во рту и в горле пересохло.

— Ладно, — сказал я. — Подожди, я только оденусь.

Она была уже одета. Я слышал, как она готовит на кухне кофе, пока натягивал одежду. Шума не было. Я хочу сказать, она не гремела там посудой, как если бы у нее тряслись руки.

И говорила она связно. Но когда я взглянул в зеркало в ванной, то увидел в нем обеспокоенного мужа. Я умылся холодной водой и причесал волосы.

— Спасибо, — произнес я, когда она протянула мне чашку с кофе. Я стоял рядом с женой и впадал в панику на ее глазах.

Она не стала пить кофе.

— Ты проснулся? — спросила она.

Я кивнул. Увидел на кухонном столе фонарик и отвертку. Допил кофе.

— Хорошо, — сказал я. — Пошли выясним, что к чему.

Я ощутил прикосновение ее руки.

— Надеюсь, ты не… — начала она. Потом отвернулась от меня.

— Что?

— Ничего, — сказала она. — Нам пора идти.

Когда мы вышли в коридор, в доме стояла мертвая тишина. Мы были на пол пути к лифту, когда я вспомнил о Филе и Мардж. Сказал ей.

— Нельзя медлить, — возразила она. — Скоро уже рассветет.

— Хотя бы подожди минутку, посмотрим, встали ли они, — предложил я.

Она ничего не сказала. Просто осталась у двери лифта, пока я ходил в другой конец коридора и тихонько стучал в дверь их квартиры. Никто не открыл. Я оглядел коридор.

Она исчезла.

Сердце у меня упало. Хотя я по-прежнему был уверен, что в подвале нет ничего опасного, меня это испугало.

— Рут, — пробормотал я, направляясь к лестнице.

— Подожди секунду! — услышал я громкий голос Фила за дверью.

— Не могу! — крикнул я в ответ, спускаясь по ступеням.

Оказавшись в подвале, я увидел открытый лифт, из которого лился поток света. Пустой.

Я огляделся вокруг в поисках выключателя, но не увидел ни одного. Пошел по темному коридору так быстро, как только мог.

— Милая! — встревоженно шептал я, — Рут, где ты?

Я обнаружил ее стоящей у двери в стене. Дверь была открыта.

— И вот теперь прекрати вести себя со мной так, словно я ненормальная, — произнесла она холодно.

Я разинул рот и ощутил, как к щеке прижалась ладонь. Моя собственная. Она была права. Там была лестница. И ярко освещенная до самого низу. Я услышал звуки. Металлическое позвякивание и странное жужжание.

Я взял ее за руку.

— Прости меня, — попросил я. — Прости.

Ее рука окаменела в моей.

— Ничего, — сказала она. — Сейчас это неважно. Во всем этом есть что-то странное.

Я кивнул.

— Потом, — сказал я, поняв, что кивка она в темноте не увидела.

— Пойдем вниз, — сказала она.

— Мне кажется, не стоит этого делать, — возразил я.

— Но мы же должны выяснить, — произнесла она таким тоном, как будто бы мы были ответственны за раскрытие этого дела.

— Но там внизу может кто-то быть, — сказал я.

— Мы только посмотрим, — сказала она.

Она потащила меня за собой. И наверное, я был слишком пристыжен, чтобы не пойти. Мы двинулись вниз. И тут меня осенило. Если она оказалась права насчет двери в стене и этих механизмов, должно быть, она права и насчет дворника, должно быть, у него в самом деле…

Я ощутил себя несколько выпавшим из реальности. Седьмая Ист-стрит, снова напомнил я себе. Многоквартирный дом на Седьмой Ист-стрит. Все настоящее.

Но я так и не смог убедить себя до конца.

Мы остановились внизу лестницы. И я молча смотрел. Механизмы, точно. Фантастические машины. И пока я смотрел на них, до меня начало доходить, что это за машины. Я и сам читал кое-что научное, но не фантастику.

У меня закружилась голова. Трудно быстро осознать подобное. Выйти из кирпичного дома и попасть в… в хранилище энергии. Я был сражен.

Не знаю, сколько мы там простояли. Но внезапно я понял, что нам надо выбираться отсюда, сообщить о происходящем.

— Идем, — сказал я.

Мы двинулись вверх по ступеням, и мой мозг сам работал как машина. Выдавая идеи, быстро и неистово. Все до единой безумные, все до единой приемлемые. Даже самые ненормальные.

И когда мы уже шли по коридору в цокольном этаже, мы увидели, что на нас движется дворник.

Было все еще темно, хотя в окна и начал проникать первый утренний свет. Я схватил Рут за руку, и мы метнулись за каменную опору. Мы стояли, сдерживая дыхание и прислушиваясь к звуку приближающихся шагов.

Он прошел мимо нас. Он нес с собой фонарик, но не водил лучом по сторонам. Он двигался прямо к открытой двери.

И вот тогда это случилось.

Когда он вошел в пятно света, падавшее из открытой двери, он остановился. Голова его была обращена в противоположную от нас сторону. Этот парень смотрел на лестницу.

Но в то же время он смотрел на нас.

Я вообще перестал дышать. Я просто стоял и смотрел прямо в глаз у него на затылке. И хотя этот проклятый глаз был вовсе не на лице, он улыбался. Мерзкой, самоуверенной, вгоняющей в дрожь улыбкой. Он увидел нас, его это позабавило, и он не собирался ничего предпринимать в связи с этим.

Он прошел в дверь, и она захлопнулась за ним, кусок каменной стены скользнул вниз и закрыл проем.

Мы стояли на месте, дрожа.

— Ты видел, — произнесла она наконец.

— Да.

— Он знает, что мы обнаружили механизмы, — сказала она. — Однако же не собирается ничего делать.

Мы все еще разговаривали, когда лифт поднялся.

— Может быть, на самом деле нет ничего страшного, — предположил я. — Может…

Я замолчал, вспомнив те машины. Я знал, для чего они.

— Что же нам делать? — спросила она.

Я посмотрел на нее. Она была в ужасе. Я обнял ее. Но я и сам был в ужасе.

— Нам надо убираться отсюда, — сказал я. — И побыстрее.

— Но надо собрать вещи, — возразила она.

— Мы соберем, — сказал я. — Уйдем до наступления утра. Думаю, они не смогут…

— Они?