Он поднял голову, начал что-то говорить, затем передумал и повернулся к двери.

— Я впущу пса, — сказал Билл. — Он с ума сходит.

— У тебя есть хоть какое-то предположение, что с ней произошло? — спросил я.

— Билл?.. — взмолилась Рут.

— Мне кажется, — сказал Билл, — она в другом измерении.

И он открыл балконную дверь.

То, что произошло потом, произошло так быстро, что мы никак не могли это предотвратить.

Мак с гавканьем ворвался в комнату и тут же кинулся к креслу.

— Он знает! — воскликнул Билл и кинулся вслед за собакой.

В одну секунду Мак оказался под креслом, мотая ушами, скребя лапами и виляя хвостом. А в следующую он исчез: раз — и все. Растворился. Мы втроем застыли, разинув рты.

Потом я услышал голос Билла:

— Ну да. Да!

— Что «да»? — Не знаю, в каком состоянии я пребывал к этому моменту.

— Она в другом измерении.

— О чем ты? — переспросил я встревоженным, почти рассерженным голосом. Не каждый день слышишь подобные речи.

— Сядь, — велел он.

— Сесть? Разве это все, что мы можем сделать?

Билл бросил встревоженный взгляд на Рут. Она, казалось, знала, что он ответит.

— Если я прав, то да, — прозвучал ответ.

Я упал в кресло.

— Билл, — сказал я. Просто произнес его имя.

— Дружище, — он беспомощно развел руками, — все это застало меня врасплох, как и вас. Даже не знаю, прав ли я или нет, но ничего иного в голову попросту не приходит. Я считаю, что каким-то непостижимым образом Тина попала в другое измерение, наверное, четвертое. Мак почувствовал это и последовая за ней. Но как именно они туда попали? Не знаю. Вы, как и я, были под креслом. Ничего не заметили?

Я посмотрел на него, и он понял мой ответ.

— Другое… измерение? — переспросила Рут.

Голосом матери, которой только что сообщили, что она потеряла своего ребенка навсегда.

Билл заметался по комнате, ударяя в ладонь левой руки кулаком.

— Черт, черт, — бормотал он. — Как такое возможно?

И пока мы сидели в застывших позах и вполуха слушали его, а в основном старались уловить дыхание нашего ребенка, он говорил. Говорил на самом деле не нам. Самому себе. Пытался рассмотреть задачу со всех сторон.

— Одномерное пространство, линия, — тараторил он. — Двухмерное пространство, бесконечное число линий, бесконечное число одномерных пространств. Трехмерное пространство — это бесконечное множество плоскостей — бесконечное число двухмерных пространств. Теперь к основополагающему фактору… основополагающий фактор…

Он рубанул по воздуху рукой и поднял глаза к потолку. Потом начал все сначала, на этот раз медленнее.

— Каждая точка каждого измерения является участком линии в следующем, более сложном измерении. Все точки линии являются участками перпендикуляра, который превращает эту линию в плоскость. Все точки плоскости являются срезами перпендикуляров, образующими сплошную поверхность. Это значит, что в третьем измерении…

— Билл, ради всего святого! — не выдержала Рут. — Можем мы что-нибудь сделать? Моя дочь… она пропала.

Билл потерял мысль. Он покачал головой.

— Рут, я не…

Здесь я встал, снова подошел к креслу и заглянул вниз. Я обязан был ее найти! Я ощупывал, я искал. Я прислушивался, пока в ушах не зазвенело. Ничего.

И вдруг я дернулся и ударился затылком — прямо мне в ухо залаял Мак.

Билл бросился к креслу и опустился рядом со мной, его дыхание участилось.

— Господи, — произнес он почти с яростью, — из всех мест в этом проклятом мире…

— Если… вход здесь, — недоумевал я, — почему же мы слышим ее по всей комнате?

— Ну, если она ушла за пределы третьего измерения и полностью находится в четвертом, тогда для нас каждое ее движение кажется растянутым на все пространство. На самом деле она находится в одной точке четвертого измерения, но для нас…

Он осекся.

Опять заскулил Мак. Но, что было важнее, мы снова услышали Тину. Совсем рядом.

— Он притащил ее обратно! — воскликнул Билл. — Вот молодчина пес!

Билл стал крутиться на месте, всматриваясь, ощупывая, шлепая по пустому воздуху.

— Нужно его отыскать! — сказал он. — Дотянемся до него — вытащим обоих. Одному богу известно, как глубока эта нора.

— Что? — ахнула Рут, а потом внезапно закричала: — Тина, где ты? Тина, это мама!

Я уже хотел сказать, что кричать бесполезно, но тут Тина отозвалась:

— Мама, мама! Где ты, мама?

Потом послышалось ворчанье Мака, и Тина сердито заплакала.

— Она пытается идти на голос Рут, — пояснил Билл, — но Мак ее не пускает. Не понимаю откуда, но он, похоже, знает, где выход.

— Где же они, ради всего святого? — Нервы у меня были на пределе.

И я шагнул прямо в чертову дыру.

До конца моих дней я не смогу подобрать слов, чтобы описать свои ощущения. Если только приблизительно.

Было темно, да, было темно. И в то же время казалось, что здесь сверкает миллион огней. Но стоило взглянуть на какой-нибудь из них, как тот полностью гас. Я видел их только боковым зрением.

— Тина, — позвал я, — где ты? Ответь мне! Пожалуйста!

И я услышал, как мой голос отозвался миллионом эхо, слова звучали бесконечно, они не умолкали, а просто уходили, словно были живые и могли шагать. И когда я взмахнул руками, движение породило свист, который все отдавался и отдавался эхом и удалялся, словно улетающий в ночь рой насекомых.

— Тина!

От последовавшего за криком эха у меня заболели уши.

— Крис, ты ее слышишь? — прозвучал голос.

Но был ли это голос или скорее просто мысль?

Я вздрогнул — что-то мокрое коснулось руки.

Мак.

В неистовых поисках я шарил вокруг себя, и каждое движение порождало свистящее эхо в вибрирующей темноте, пока не начало казаться, будто я со всех сторон окружен бесчисленной стаей птиц, безумно бьющих крыльями прямо возле моей головы. Звук дробил и разрывал мозг.

Затем я ощутил Тину. Я говорю, что ощутил ее, но если бы я не знал, что это моя дочь, не догадался бы каким-то непостижимым образом, что это она, я бы принял ее за нечто иное. Осязая ее, я испытывал вовсе не те ощущения, что в трехмерном мире. Ну и хватит об этом, мне не хотелось бы вспоминать о подобном.

— Тина, — шепотом позвал я. — Тина, детка.

— Папа, мне темно и страшно, — сказал она тоненьким голоском, и Мак заскулил.

Теперь темноты испугался и я, потому что меня поразила одна мысль.

Как же я вытащу всех нас отсюда?

А потом появилась другая мысль: «Крис, ты нашел их?»

— Да, нашел! — отозвался я.

И Билли схватил меня за ноги (они, как я узнал позже, все еще торчали в третьем измерении) и выдернул обратно в комнату с зажатыми в охапку дочерью и собакой и с воспоминаниями о чем-то таком, о чем я предпочел бы забыть.

Все мы лежали кучей-малой; я ударился головой так, что едва не потерял сознание. После чего меня разом обняла Рут, облобызала собака, а Билл помог подняться на ноги. Мак прыгал вокруг нас, гавкая и брызгая слюнями.

Когда ко мне вернулась способность соображать, я заметил, что Билл успел загородить проход под кресло двумя столиками.

— На всякий случай, — пояснил он.

Я слабо кивнул. Рут вышла из спальни.

— Где Тина? — спросил я, еще не совсем придя в себя, ошметки мрачных воспоминаний до сих пор клубились в голове.

— Я положила ее к нам. Думаю, одну ночь мы потерпим.

— Да, конечно. — Я покивал головой. Потом повернулся к Биллу, — Слушай, — сказал я. — Что же все-таки произошло?

— Ну, — протянул он с усмешкой, — я же объяснял. Третье измерение находится в каком-то шаге от четвертого. Если на то пошло, каждая точка нашего пространства является участком перпендикуляра, все точки которого принадлежат четвертому измерению. Эти перпендикуляры не будут располагаться параллельно друг другу, во всяком случае, для нас. Но если достаточное количество таких перпендикуляров в каком-то одном месте оказывается параллельно обоим измерениям, может образоваться связующий коридор.

— Ты хочешь сказать…

— Вот это осмыслить сложнее всего, — признал он. — Из всех возможных мест в мире именно под вашим креслом оказалось скопление точек, являющихся срезами параллельных линий, параллельных для обоих измерений. Они и образовали коридор в следующее измерение.

— Или дыру, — сказал я.

— Однако, — скривился Билл, — сколько бы умных слов я ни произнес, все равно понадобилась собака, чтобы вытащить Тину обратно.

— Могу одолжить ее для опытов, — устало пошутил я.

— Как это поможет?

— А как насчет звуков?

— Это ты меня спрашиваешь? — уточнил он.

Вот, собственно, и конец истории. Нет, разумеется, Билл рассказал обо всем своим приятелям из Калифорнийского технологического, и квартира на месяц превратилась в физическую лабораторию. Только они ничего не нашли. Они сказали, все исчезло. Некоторые из них говорили и кое-что более пугающее.

Но все равно, вернувшись домой от мамы, у которой жили, пока шли научные исследования, мы передвинули кресло в другую часть комнаты, а на его место поставили телевизор.

Иногда по вечерам мы смотрим, как Артур Годфри[1] шутит из другого измерения. Может, он оттуда и пришел.