Подниматься в квартиру убитого священника Стогов не стал. Остался во дворе и просто смотрел, как туда-сюда снуют молоденькие милицейские офицеры в форме и без формы, медики, эксперты, парни с фотокамерами и черт знает кто с причудливыми приборами наперевес. Все это он видел миллион раз. И прекрасно знал: все это совершенно бессмысленно. Фотографии подошьют к делу, и больше никто и никогда на них не взглянет, рапорты и протоколы потеряются, а на суде будет принято решение, которое никак не вытекает из результатов проведенных экспертиз. Кто-то отправится в тюрьму, кто-то получит повышение по службе. А потерпевшего просто закопают в землю, и все станут жить дальше так, будто этот человек никогда и не рождался на свет.

Он задрал голову и в сто первый раз за утро посмотрел на колокольню. Надо же: только сегодня утром он разговаривал с человеком, который теперь (совсем мертвым) лежит наверху, в своей квартире. В своей, вымытой руками добрых прихожанок, квартире.

(когда-нибудь таким же мертвым окажусь и я сам)

Из собора вышел майор, а из парадной, в которой жил священник, почти одновременно показался Осипов. Оба они направились к месту, где курил Стогов: майор справа, а Осипов слева. Некоторое время Стогов пытался угадать, кто дошагает первым. Дождь сыпал на землю мелкую водную пыль. Может быть, приличные запасы воды у него уже кончились.

— Ну что? — наконец сказал майор.

— Насчет чего?

— Пошли?

— Куда?

— Как куда? Искать вчерашнего парня в галстуке. Как там его звали?

— Анатолий? — подсказал Стогов.

— А зачем нам его искать? — попробовал спорить с начальством капитан. — Помните, какая у них перед тоннелем грязища?

— У тебя есть другие предложения? Нет? Ну, тогда не спорь, а шагай вперед.

Прежде чем они дошли до стройплощадки, все трое опять перепачкали брюки. Снова рычащая техника, снова мельтешащие люди в строительной одежде. Все как вчера. Только священник, который был с ними накануне, уже мертв.

Дошагав, наконец, до места, майор покрутил головой, пытаясь понять, к кому бы тут обратиться с вопросом. Рабочие в касках куда-то спешили, шустрые погрузчики разгружали громадные «КамАЗы», на них троих никто не обращал внимания. Майор отыскал среди рабочих одного, выглядящего поприличнее и велел позвать старшего. Через минуту к ним вышел мужчина тоже в рыжей каске, а под курткой у него была видна чистая рубашка и галстук. Майор показал ему свое удостоверение и перекрикивая шум техники, распорядился:

— Работы приостановить. Людей с площадки убрать. Быстро!

Мужчина с сомнением посмотрел на майора. Потом попросил еще раз глянуть на его удостоверение.

— Вы понимаете, что за подобные распоряжения придется отвечать? Кто будет оплачивать простой техники?

— А вы понимаете, что если вы их не выполните, я вас арестую? Лично арестую и отправлю на нары?

Мужчина вздохнул и ушел отдавать распоряжения. Вскоре на площадке повисла тишина.

— Где я могу найти руководителя работ?

— Я и есть руководитель.

— Не вас. Самого главного руководителя?

— Анатолия что ли? Он в тоннеле.

— Далеко это?

— Пятый подземный уровень. Метров шестьдесят под землей.

— Пятый подземный? — майор с сомнением посмотрел в сторону тоннеля. — Что там на этом уровне?

— Ничего. Самое дно. Там вы Анатолия как раз и отыщите. Лифт вон там.

Майор все еще смотрел в сторону тоннеля. Потом повернулся к мужчине и объявил:

— Так, уважаемый, не пойдет. Давайте-ка вы лучше нас лично проводите. На этот самый «пятый подземный». Заодно проконтролируете, чтобы людей из тоннеля тоже эвакуировали наверх. Работы ваши все равно приостанавливаются. И я думаю, что надолго.

Спорить строитель не стал: проводить, так проводить. Все вместе они втиснулись в кабину подъехавшего лифта, мужчина нажал нижнюю кнопку со значком «-5». Лифт не торопясь, пополз вниз.

(Они обо всем договорились еще накануне:

— Все запомнил?

— Да.

— До того, как он разговорится, брать его смысла нет. Ты понимаешь?

— Понимаю.

— Потому что потом расколоть его мы уже не сможем. Точно тебе говорю. Не колются такие парни на допросах. Можешь их бить, угрожать пресс-хатой, что хочешь делать. Не колются и все. И нам придется его отпускать. А если отпустим, то считай, все. Второго шанса взять его у нас с тобой, дружище, не будет, понимаешь?

— Понимаю.

— Ошибиться нельзя. Если есть вопросы, лучше задай мне их сейчас.

— Да нет у меня вопросов, — сказал он тогда. Хотя на самом деле, вопросов у него имелась целая куча.

Просто задавать их теперь, было уже бесполезно)

Осипов похлопал ладонью по стенке:

— Первый раз вижу такой странный лифт. Бронированный он у вас что ли?

— Специальная модель. По сути, не лифт, а шахтерский подъемник. Немцы разрабатывали: в случае возникновения экстренной ситуации, лифт переходит на полностью автономный режим. Воздуха и электричества хватает на три часа. Ну, или может быть на два часа сорок минут. Очень продуманное устройство.

Индикатор на стенке лифта показывал, что кабина уже миновала минус третий уровень и собиралась спуститься на минус четвертый. Продуманное немецкое устройство натужно гудело. Потом мужчина в каске спросил:

— Вы действительно собираетесь приостановить работы?

— Да.

— Надолго?

— Если получится, то насовсем.

Он вздохнул:

— Черт его знает. Может, оно и к лучшему.

— Почему?

— Знаете, сколько людей у нас тут задействовано? Почти семьсот человек. И, по-моему, не осталось ни одного, который лично не подошел бы кло мне и не сказал, что у него плохие предчувствия. Особенно после того случая с затоплением метро.

Майор воодушевился:

— Так это было на вашем участке?

— Ровно под нами.

Лифт, наконец, остановился. Они вышли и огляделись. Плохо освещенное помещение с цементными стенами. Мусор под ногами, возде стены что-то вроде небольшой бетономешалки, налево уходит изгибающийся проход. Так сразу и не скажешь, что находятся они на глубине двадцать пятого этажа под дном главной городской реки.

— Анатолий должен быть на пятьдесят шестом участке. Это вон там. Проводить вас?

— Не надо, мы сами.

— Как хотите.

— А вы пока проследите, чтобы через пятнадцать минут в тоннеле никого не осталось.

— Хорошо.

Мужчина вернулся обратно в лифт и уехал наверх. В помещении они остались втроем.

— Ну, что? — сказал майор. — Пошли?

И они пошли.