Тропа повела вниз, в места изобилующие скалами и каньонами. Ричардс двигался во главе колонны. Он повернулся к отряду жестом показывая, что надо торопиться и пока он поворачивался солнце вспышкой отразилось от серебряных украшений на его седле и уздечке и словно выстрелом в голову меня сразило воспоминание, где я видел ту пегую лошадь. Это была лошадь, привязанная рядом со скалами к востоку от Пайта.

Я невольно придержал коня моего брата Билла. Остальные пронеслись мимо, словно ничего не замечая. Но я не стал торопиться и призадумался. Если Ричардс был с той бандой на востоке то, как он мог одновременно оказаться с людьми, перегоняющими скот на границе далеко на юге от Пайта? Он прибыл в Пайт с юга, но ему ничего не мешало срезать и выйти на южную тропу чуть ниже города. Ричардс солгал Белдону, а Белдон сказал, что если человек не с ним то он человек Мак-Брайда.

Я уздечкой остановил коня, обернулся назад, и вскоре заметил тучу пыли, движущуюся с юго-востока на северо-запад в сторону Пайта. Я знал, что такую тучу пыли не трудно поднять отряду людей передвигающимся верхом на лошадях. Я посмотрел на Донелли и его людей продолжающих движение на юг. Они уже практически скрылись в ущелье с высокими скалистыми стенами по обе стороны. Я крикнул им, но они меня не услышали. Ричардс опережал их на сто ярдов и уже скрылся с глаз. Они один за другим терялись из виду, исчезая в ущелье. Послышался звук как будто все ружья Южной Аризоны выстрелили разом. Я развернул своего коня и рванул в Пайт, насколько еще хватало сил у моего коня. Пыль на горизонте исчезла за большим валуном, смотрящим в небо справа от меня. Вдали внезапно послышались звуки пальбы и, как мне показалось, женский крик. А затем снова наступила тишина.

Когда за поворотом тропы должен был показаться, Пайт я свернул с нее и взял лесочком. Лошадь брата Билла дрожала и фыркала всем своим видом демонстрируя, что вот-вот падет. В городе было ужасающе тихо ни одной души в поле зрения. Все двери заперты. Я приблизился к салуну, привязав коня в зарослях позади здания. Затем прокрался с черного входа, сжимая в руках свои пушки.

Не было никаких лошадей привязанных к стойке. Стояла абсолютная тишина, только жужжали мухи роясь над лужами крови на полу. Старый бармен лежал на полу, все еще сжимая в руках оружие. Тело было практически нашпиговано свинцом. Его мексиканский мальчик пал возле двери с расколотой как мне показалось топором головой. Незнакомец, которого я раньше не видел, растянулся в пыли возле входа с дыркой от пули в черепе. Это был высокий темноволосый парень со свирепым выражением лица. Револьвер, с которого пальнули лишь раз, валялся рядом с его правой рукой.

Я посчитал, что они схватили Белдона Наваха живым. Его тела нигде не было видно, столы и стулья разнесены как и должно было случиться в случае когда банда людей усмиряет такого кабана как Белдон. При такой работенке немудрено разнести весь салун. Я заметил пустые гильзы, сломанный нож на полу, вырванные клепки рубашек, разодранную шляпу и записную книжку. Их раскидали, словно для всеобщей бесплатной раздачи.

Я поднял записную книжку и на первой же странице прочел: “Мак-Брайд должен мне сто долларов за сделанную работу на ранчо Брэкстона”. Я сунул ее в карман, хотя мне и так было ясно, кто совершил набег на Пайт.

Я осторожно выглянул из салуна, осматривая город. В поле зрения никто не попался. Все двери заперты на замок. Внезапно раздался стук копыт, я отскочил от двери и выглянул в окно. Семь всадников ворвавшись в город, промчались по городской дороге и, не останавливаясь, скрылись в зарослях.

Они явно спешили на юг, сжимая ружья в руках. Они не приглядывались к салуну и ни одна голова не высунулась из дому что бы поведать им обо мне, хотя должны были иметься люди, видевшие как я прокрадываюсь в город. Явно горожане заняли строгий нейтралитет что, впрочем, мудро, когда две банды вырезают друг друга и можно просто переждать.

Как только всадники покинули город, я быстро покинул салун, и начал взбираться в гору придерживаясь следов оставленных бандитами. Кто сказал, что это не мое дело? Белдон нанял меня и этого достаточно для любого, чтобы не бросать его в беде.

Я еще не успел далеко зайти, как услышал как минимум один мужской голос. Это был голос Белдона и он орал словно бык.

Спустя минуту я наткнулся на бревенчатую хижину окруженную деревьями. Пять лошадей были привязаны снаружи. Рев доносился изнутри, но мне послышался еще чей-то злорадный голос. Я прокрался к хижине сзади прямо к окошку, хорошо представляя, что рискую собственной жизнью. Окошко было забито, и я заглянул в щель.

Освещение было скудным но я заметил Белдона с разбитым в кровь лицом, сидящего на шатком стуле рядом со столом покрытым пылью. Выглядел он словно пойманный в ловушку гризли. Четверо других мужчин стояли по ту сторону стола спинами к двери, наставив на него свои стволы. Один из них был очень высок и резок в движении, словно дикая кошка. Стволом одного револьвера он приглаживал свои длинные свисающие усы а другой ствол пытался запихнуть в ухо упрямца Белдона при этом громко сквернословя.

— Ха! — сказал этот тип. — Шериф Пайта! Ха! Хороший же босс из тебя получился! Первой и главной твоей ошибкой был Ричардс, он с удовольствием тебя предал. Вы то думали что он с вашими парнями на Орлиной реке, не так ли? Ну а он был со мной в горах на востоке, помогая мне придумывать план в отношении вас. Он тайком уехал от ваших людей с Орлиной реки прошлой ночью. Он солгал вам, представив дело с кражей скота так, что бы вы отослали своих людей, и они не встали бы на моем пути. Вы их больше никогда не увидите. Ричардс заведет их в ловушку в ущелье дьявола, мои люди уже поджидают их сидя в засаде. Возможно, они уже жарятся в аду. Как только семеро моих людей, которых я послал присоединятся к моим парням в ущелье, они отправятся прибирать к рукам ваше имущество на Орлиной реке. Я получу все, Белдон!

— Я еще достану тебя Мак-Брайд. — глухо пообещал Белдон скрежеща зубами под своими могучими усами.

Пока Мак-Брайд расчесывал свои действительно незаурядные усы, я задался вопросом, почему они оставили Белдона в живых. Его даже не связали. Я видел его пальцы, судорожно вцепившиеся в край стола. Я был обязан помочь ему и готов это сделать в любую минуту, но находился в смятении. Нет, я мог конечно начать пальбу через щель и перебить большинство но не был уверен что один из них не подстрелит Белдона.

Я понимал, что при первых признаках тревоги они его убьют. Если бы у меня был дробовик, я мог бы попытаться положить их одним выстрелом возможно вместе с Белдоном. Если мне только удастся дать ему понять, что я рядом, он может смог бы помочь мне, а заодно и себе и не позволить им с легкостью пристрелить себя в любую минуту. Вены на его шее уже набухли, лицо становилось фиолетовым, усы воинственно ощетинились.

Неожиданно Мак-Брайд произнес.

— Я отпущу тебя живым, если ты скажешь, где ты спрятал свои денежки. Я знаю, недавно ты получил несколько тысяч.

Так вот почему они взяли его живым, понял я. Однако упоминание о деньгах напомнило мне о кое-чем и заронило в мою голову одну идейку. Я вытащил записную книжку вырвал первую страницу и начал трудиться огрызком карандаша выуженным из кармана. Я ничего не писал. Все что я хотел предпринять это послать Белдону весточку, которую он смог бы понять, а Мак-Брайд нет, даже если б она попала ему в руки.

Я вспомнил, что когда мы впервые встретились с Белдоном, мы говорили о леопарде и я нарисовал животное похожее на пантеру. Только я никак не мог припомнить, парень из Санта-Фе сказал, что леопард был пятнистый или полосатый. Вроде он говорил, что полосатый, так что я нарисовал длинную полосу на спине твари. Думаю, Белдон поймет, что Бакнер Дж. Граймс скрывается рядом, готовый помочь ему при первой же возможности и не станет предпринимать никаких опрометчивых и безрассудных действий.

Пока я творил, Беелдон обдумал то, что сказал ему Мак-Брайд. Он был обычным человеком и явно не стремился быть нашпигованным свинцом. Он был один среди бандитов и видимо одним из тех доверчивых людей, свято верящих, что человек должен держать свое слово. Как ни трудно в это поверить, похоже, он всерьез думал, что Мак-Брайд сдержит слово и позволит ему уйти, если он скажет где спрятал свои деньги.

Мак-Брайд не смог бы надуть меня, я хорошо знал таких типов. Как только Белдон скажет им, где деньги, его мгновенно пристрелят. Я знал, руки Мак-Брайда чешутся сделать это. Я видел в профиль его тонкие губы его нервно подергивающуюся руку, когда он теребил свои усы. Я читал голод убийцы в его сверкающих кошачьих глазах. Но Наваха словно не замечал всех этих признаков. Видимо, в некоторых случаях он туго соображал.

Мак-Брайд снова разгладил свои усы и только приготовился что-то сказать, когда я взял камень и швырнул его в сторону хижины так, что он, ударившись об крыльцо, свечкой взмыл в небо… Они мгновенно развернулись в сторону двери, а я тем временем зашвырнул комок бумаги в щель так, чтобы он упал на стол рядом с Белдоном. Но увы он его не увидел.

Белдон, пользуясь суматохой уже собрался сорваться с места но Мак-Брайд быстрый, словно молния, развернулся назад. Его губа приподнялась, обнажая зубы в волчьем оскале, глаза горели огнем. Если бы Белдон не был ему нужен, он пристрелил бы его немедленно. Я заметил, как дрожал его палец на спусковом крючке и несколько пересмотрел свою точку зрения на этого типа.

Но он не выстрелил.

— Дурачье, держите его под прицелом. Я посмотрю что там.

Троица наставила свои стволы на Бендона и тот тяжело вздохнув, вернулся на стул в исходное положение. Они были все разные: один коротышка, другой дылда, третий со шрамом на лице. Мак-Брайд быстро рванул к двери, резко распахнул ее, выставив ствол.

— Здесь никого, — фыркнул он. — Должно быть дятел.

Я вспотел и нервно вздрагивал, ожидая, когда Белдон заметит бумагу прямо перед собой, но он, увы, ее не замечал и она для него ничего не значила. Он не мог думать ни о чем постороннем в тот момент. Конечно, у него были крепкие нервы и, наверное, это единственная причина по которой его люди признавали его главенство.

Мак-Брайд вновь пересек комнату возвращаясь.

— Ну, — сказал он. — Скажешь где деньги?

— Я думаю должен, — тяжело пробормотал Белдон и мне стало горько.

Я увидел другого Белдона. Все что я мог сделать это начать стрелять и убить их как можно больше. Но я понимал, что они его прикончат. Затем Мак-Брайд заметил ком бумаги. Он, в отличие от Белдона, был парнем более наблюдательным и сообразительным. Он помнил что несколько минут назад его здесь не было. И он не медля схватил его.

— Что это? — спросил он, и мое сердце рухнуло в голенища.

Он конечно не поймет что это но и Белдон ее никогда не получит. Мак-Брайд начал разглаживать листок.

— Почему я вижу свое имя, написанное твоим почерком Джо?

— Дай взглянуть, — сказал высокий парень, подойдя и потянувшись к бумаге. Но Мак-Брайд уже разгладил всю бумажку, и тут его лицо мертвенно побледнело, и яростно исказилось. Целую секунду можно было расслышать, как пролетает муха. Парни уставились на застывшего как статуя Мак-Брайда у которого глаза пылали яростным огнем.

Через мгновение Мак-Брайд взвыл, словно дикая кошка швырнул бумагу в лицо Джо и выхватил револьвер рявкнувший огнем. Джо рухнул на пол, содрогаясь в предсмертных судорогах. Двое других побледнели, их взгляд стал диким. Впрочем коротышка сдавленным голосом прохрипел.

— Мак-Брайд, вы не смеете так поступать, он мой приятель.

Он попытался воспользоваться своим оружием, но Мак-Брайд опередил коротышку, его револьвер был первым, оружие коротышки выпало у него из рук, а сам он рухнул поверх Джо. Именно в этот момент я выстрелил в щель по человеку со шрамом. Мак-Брайд взвыл в изумлении и наши пушки разрядились одновременно или скорее, я успел на долю секунды раньше его. Свинец просвистел рядом, а он мгновением позже рухнул на пол мертвым.

Затем я проломился через окно в комнату, где клубился серый дым, собираясь в облако, а мертвецы валялись на полу. Даже торнадо не было бы столь быстрым и не нанесло бы так много ущерба. У Белдона хватило присутствия духа рухнуть за стол при начале пальбы и теперь он уставился на меня словно увидел привидение.

— Что за черт? — отчетливо спросил он.

— У нас нет времени тратить его впустую, — сказал я. — Нужно двигать в лес. Семерых Мак-Брайд послал на юг, и они не успели далеко убраться. Они услышат пальбу, поймут, что выстрелы явно не в вашу честь и им станет интересно вернуться и проверить.

Он покачнулся и я заметил что он хромает на одну ногу.

— Вывихнул в драке, — прохрипел он. — Они появились в городе и ворвались в салун прежде, чем я понял что происходит. Помоги мне вернуться в салун. Мои деньги спрятаны под баром. Если все мои парни погибли, мы можем уехать, забрав деньги. Недалеко от салуна в загоне есть лошади.

— Хорошо, — ответил я, поднимая записку, брошенную мною в щель.

Впрочем, я не стал задерживаться чтобы поговорить о ней.

— Давай вернемся, — сказал я и мы пошли.

Если кто-то считает, что помогать такой громадине, как Наваха Белдон спускаться вниз с вывихнутой лодыжкой легко, пусть топает в ад. Это было что-то вроде прыжков на одной ноге, а я примерил роль его второй ноги и еще на полпути появился соблазн бросить его и умыть руки от этого дела. Разумеется, я этого не сделал хотя….

Пайт был по-прежнему тих и безлюден. Городок словно затаился под жарким солнцем. Некоторые, правда, высовывали головы на нашем довольно коротком пути, но лишь с тем, что бы её немедленно снова спрятать. Белдон, увидев мертвецов в баре, сказал севшим голосом:

— Я чувствую себя скунсом. Бежать из Пайта, оставить город на милосердие дьяволов Мак-Брайда. Но что еще я могу сделать?

— Берегись! — крикнул я, запрыгивая через дверной проем в бар, и выхватывая свои шестизарядники. C юга донесся топот копыт, семеро дьяволов Мак-Брайда примчались снова, отвоевывать город. Заметив меня, еще не успевшего начать пальбу, они завыли, словно волки гонящие добычу на убой.