– Какое чудесное платье! – восхищенно заметила Ларисса, когда Белль прошла к обеденному столу через просторную гостиную.

Длинный стеклянный стол был украшен белыми розами и свечами, пламя которых колыхалось от легкого ветерка, проникавшего в дом через открытые застекленные двери. Снаружи веранда была освещена лампами, отражавшимися в бассейне мерцающими дорожками. Обстановка была красивой и умиротворяющей, но Белль будоражил загадочный взгляд Лукаса, следившего за ней, и ее сердцебиение учащалось с каждым шагом, приближавшим ее к нему.

– Это твое творение?

Голос Лариссы отвлек Белль от мыслей о Лукасе. Она кивнула, и гречанка торжествующе улыбнулась.

– Я же тебе говорила, что Белль – великолепный дизайнер! – обратилась она к брату.

– Да, говорила. – Равнодушный тон Лукаса не выдавал его мыслей. «Очень жаль, что ты не предупредила меня, что Белль – роскошная сексапильная блондинка, которая окажет огромное воздействие на мое либидо», – мысленно усмехнулся он. Она потрясающе смотрелась в серебристом платье – но ей шла любая одежда, а больше всего – ее полное отсутствие, поддразнивал Лукаса его внутренний голос. Желание пронзило его с новой силой, и он был благодарен Лариссе за ее беззаботную болтовню, во время которой он мог молчать, пытаясь совладать со своими гормонами.

– Белль, знакомься, это Георгиос.

Белль улыбнулась молодому человеку, сидевшему рядом с Лариссой:

– Рада познакомиться. Очень жаль, что у вашего отца возникли проблемы со здоровьем.

– Спасибо. Кардиолог говорит, можно перенести операцию на более поздний срок. Это тяжелое испытание для всех нас, особенно для мамы, но отец настаивает на том, чтобы мы продолжали подготовку к свадьбе по намеченному плану.

Все заняли свои места; Белль поспешила сесть как можно дальше от Лукаса. Чип, блистательно смотревшийся в темном костюме, подмигнул ей, подавая первое блюдо.

– Узнав, что босс позвал к ужину гостей, я решил сменить бермуды на костюм, – заговорщицким тоном заметил он.

При всей грубоватости Чипа было заметно, что он очень привязан к «боссу». Белль вспомнила рассказ Лукаса о том, что они были друзьями с юношеских лет, проведенных в бедном и опасном районе Нью-Йорка. Она взглянула на противоположный конец стола и остолбенела, когда ее взгляд столкнулся с мечтательным взором Лукаса. Выражение его лица потеплело, и ей захотелось отвести глаза, но ее зачаровал его взгляд, горевший чувственным огнем. У нее перехватило дыхание, а глаза широко распахнулись от страха, смешанного с острым сексуальным желанием. Она вспомнила, как он натирал ее плечи кремом у бассейна. Отрицая свое влечение к Лукасу, она знала, что лгала сама себе – и Лукас, судя по выражению его лица, тоже знал об этом.

«Это безумие», – в отчаянии подумала она. Будучи свидетельницей несчастливого брака матери с Джоном Таунсендом, Белль всегда настороженно относилась к мужчинам и боялась повторить ошибку Гудрун. Она еще ни разу не испытывала такого же сильного влечения, как сейчас к Лукасу, но ее интуиция заставляла ее сопротивляться этому чувству. «Легко сказать», – печально думала она.

– Итак, Белль, что побудило вас выбрать профессию дизайнера свадебных платьев? – Голос Георгиоса заставил ее виновато отвести глаза от Лукаса. – Вы в душе романтик?

Белль хотела ответить отрицательно, но, заметив влюбленный взгляд, которым обменялись Ларисса и ее жених, не решилась.

– Прекрасно, когда двое влюбляются друг в друга, понимают, что нашли свою половинку, и хотят прожить жизнь вместе, – медленно проговорила она. – Свадьба – это всегда радостное событие, и мне очень нравится, что я помогаю сделать этот день незабываемым. – «Но очень часто подобная уверенность в счастливом будущем оборачивается ошибкой», – подумала она про себя. Брак ее матери с Джоном был катастрофой. Как можно быть уверенным, что всегда будешь счастлив с человеком, которого любишь? Еще более серьезной проблемой ей представлялось рождение детей в браке. Из собственного горького опыта она знала, что, если родители несчастливы друг с другом, их дети будут страдать. Вдруг она осознала, что все присутствующие за столом ждут продолжения ее монолога. – Честно говоря, я не могу позволить себе быть романтиком, – объяснила она. – Я хочу, чтобы моя компания достигла успеха, поэтому, хотя мои платья и смотрятся романтично, сама я должна оставаться практичной.

– Иными словами, вы считаете себя расчетливой бизнес-вумен?

Белль озадачила жесткость в голосе Лукаса, а его насмешливая улыбка рассердила ее.

– Да, – спокойно ответила она. – Вы, как бизнесмен, сами понимаете, почему я полностью посвящаю себя своему делу.

Он удивленно поднял брови:

– Если ваша карьера имеет для вас такое значение, можно ли утверждать, что вам еще не скоро придется работать над своим собственным свадебным платьем?

Теперь в его жестком как кремень взгляде появился блеск, от которого по спине Белль побежали мурашки.

– Подобных планов у меня нет, – отчетливо произнесла она. К счастью, в ту минуту Кассия возобновила ранее начатый спор о цвете платьев подружек невесты, и Белль вздохнула с облегчением.

– Как вы думаете, за какое время вы закончите работу над платьем Лариссы? – спросил ее Лукас в конце ужина.

Белль с наслаждением съела последнюю ложку невероятно вкусного шоколадного мусса, прежде чем повернуться к Лукасу, и ее сердце снова забилось. «Неужели он каждый раз надевает костюм к ужину?» – думала она. Он был неотразим в черном пиджаке и белой шелковой рубашке, а его пристальный взгляд нервировал ее.

Огромным усилием воли она заставила себя беззаботно улыбнуться:

– Мы начали работать еще до ужина. Я успею закончить эскизы к концу недели, а когда Ларисса выберет материал, я отправлю заказ поставщикам. Затем я вернусь в студию и приступлю к пошиву платьев.

Лукас нахмурился:

– Вы хотите сказать, что Лариссе и подружкам невесты придется ездить в Лондон на примерку платьев?

– Да, но съездить нужно будет всего два, максимум три раза. – Белль хотела знать, к чему клонит Лукас.

– Три поездки в Англию за пять предстоящих недель – это слишком много, принимая во внимание, что свадьба состоится очень скоро и нужно успеть сделать массу других дел. Ты согласна, Ларисса? – Лукас взглянул на сестру. – Считаю, что вам лучше остаться в Греции, тем более что Константин сейчас болен.

Ларисса медленно кивнула:

– Конечно, мне было бы чуть легче, если бы не нужно было ездить в Лондон. Но что ты предлагаешь? Белль не может перевезти свою студию в Грецию, – задала она вопрос, вертевшийся у Белль на языке.

– А почему нет?

На этот раз нахмурилась Белль:

– Это невозможно. В моей студии находятся все необходимые мне приспособления – раскройные столы, манекены, швейные машины…

– Но я обеспечу все, что нужно, почему бы вам не остаться работать над платьями на Ауре? В предоставленной вам комнате достаточно места для работы, не правда ли? – мягко спросил Лукас.

– Да, но… – Белль была обескуражена предложением Лукаса. – Вам будет слишком накладно покупать и брать напрокат оборудование. Хорошая швейная машина может стоить несколько тысяч фунтов стерлингов. Поскольку «Веддинг Белль» – маленькая компания, многое я шью сама, но у меня работают еще две швеи. Наверняка ни Дорин, ни Джоан не готовы оставить свои семьи и переехать на Ауру.

Он пожал плечами:

– Расходы для меня несущественные. Если нужно, я могу найти швею в Афинах, чтобы она вам помогла. Все, что мне нужно, – это чтобы Ларисса как можно меньше нервничала при подготовке свадьбы, а вы можете помочь этому только одним способом – работать над ее платьем здесь, на Ауре.

Белль злило то, что Лукас хочет держать ее работу под контролем. Но как она могла спорить с его желанием помочь сестре?

– Похоже, вы забываете, что я управляю своим предприятием в Лондоне, – пробормотала она, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не расстроить Лариссу.

– У вас сейчас много других заказов? – Лукас вежливо улыбнулся, но за его обходительным тоном чувствовалось несгибаемое желание добиться своего. – Может, кто-нибудь из ваших работников займется делами фирмы, пока вы здесь? Вы, безусловно, получите денежное вознаграждение за сотрудничество. И не забывайте, что наш заказ обеспечит «Веддинг Белль» хорошую рекламу в средствах массовой информации.

Белль поняла, что крыть ей нечем, и ее страхи подтвердились, когда Ларисса взволнованно добавила:

– О, было бы чудесно, если бы ты осталась. Тогда я смогла бы участвовать во всех этапах работы над платьем – а ты будешь почетным гостем на свадьбе.

Какое право имела она разочаровать Лариссу, которую уже один раз обманули и которая так беспокоилась о здоровье отца своего жениха?

– Да, думаю, это возможно, – медленно проговорила Белль.

– Отлично. Решено. – Лукас улыбнулся, показав белые зубы и напомнив Белль волка.

«Да, он хитер, как волк», – мрачно подумала она.

– Дайте мне список вещей, которые нужны вам для мастерской, и я закажу их для вас.

Его удовлетворенный тон взбесил ее. Лукас был королем на своем острове и привык, чтобы все было так, как хотел он. Она бросила на него возмущенный взгляд, на который он ответил насмешливой улыбкой, но от блеска в его глазах по ее телу пробежала дрожь. Она собиралась провести на Ауре пять дней, но теперь ей придется остаться здесь до свадьбы – а это означало, что целых пять недель она будет вынуждена скрывать свое сумасшедшее влечение к Лукасу.

Весь остаток вечера был для Белль мучением – она никак не могла отделаться от мыслей о Лукасе. Она старалась расслабиться и болтать с Лариссой, Георгиосом и его сестрами, но все время чувствовала на себе его оценивающий взгляд. Она краснела и поспешно отворачивалась, когда их глаза встречались, но, даже если она не смотрела на Лукаса, ее тело ощущало его близость. Она не знала, что делать со своим неожиданным и непреодолимым влечением, которое одновременно и пугало ее, и доставляло удовольствие. «Может, отказаться от работы и уехать домой? – пришла ей в голову безрассудная мысль. – Сбежать домой в Лондон и постараться забыть, что я вообще когда-либо встречалась с Лукасом Христакисом».

Она посмотрела на Лариссу, стоявшую рядом с Георгиосом и смеявшуюся над чем-то, что он ей сказал. «Она выглядит такой счастливой и с таким нетерпением ждет свадьбы, что подвести ее будет просто жестоко», – печально подумала Белль. И как можно отказаться от самого главного заказа в своей карьере лишь потому, что ее влекло к брату Лариссы? Если бы ей только удалось избегать общества Лукаса в течение ближайших недель, все было бы отлично.

Ларисса отошла от жениха и подошла к Белль:

– Сегодня вечером мы с Георгиосом возвращаемся в Афины. Он намного больше обеспокоен здоровьем отца, чем кажется со стороны, и я знаю, что он спать не будет, ожидая звонка из больницы. Если я обещаю ему сидеть у телефона, возможно, получится уговорить его немного отдохнуть – а утром я сразу же вернусь. – Она обеспокоенно взглянула на Белль. – Прости, что оставляю тебя одну на Ауре. Хотя ты, конечно, будешь не одна, а с Лукасом, – добавила она, и ее лицо просветлело. – Если тебе что-то понадобится или возникнут проблемы, он будет рад помочь.

– Надеюсь, все будет хорошо, – пробормотала Белль, воздерживаясь от упоминания о том, что проблемой был сам Лукас. Она тоже хотела бы уехать в Афины – мысль о том, что она проведет ночь на вилле наедине с ним, вселяла в нее панику, но ей удалось скрыть бушевавшие внутри ее чувства и ободряюще улыбнуться Лариссе.

Пожелав всем спокойной ночи, она вернулась в свою комнату и через несколько минут услышала шум взлетавшего вертолета. Ей казалось, прошло несколько дней, а не часов, с тех пор как она покинула Англию. Было уже почти двенадцать ночи, но она была слишком возбуждена, чтобы ложиться спать, и ее мысли постоянно возвращались к Лукасу.

«Он такой же властный и упрямый, как и мой отчим», – мрачно подумала она, но тут же призналась себе, что это не совсем так. В отличие от Джона в Лукасе, при всей его властности, была и некоторая мягкость. Трагические события в жизни сделали его жестким и бескомпромиссным, но он рьяно защищал свою сестру, и за его внешней суровостью скрывалось сердце – сердце, которое, по словам Лариссы, было однажды разбито.

Белль знала, что не уснет, пока ее одолевают мысли. Она часто работала ночью – почему-то в это время вдохновение посещало ее чаще всего, поэтому она вышла из комнаты и поднялась на верхний этаж виллы, а затем двинулась вдоль холла по направлению к комнате, которая была выделена ей для работы. По дороге она миновала лестницу, которая, как ей сказала Ларисса, вела на крышу. Поразмыслив несколько мгновений, Белль вернулась назад и поднялась по лестнице. Наверху была арка, а за ней – просторный сад, освещенный серебристым лунным светом. «Действительно, кажется, будто до звезд рукой подать», – думала Белль, любуясь бесчисленными алмазами, сверкавшими на черном бархате неба. Ночную тишину нарушало лишь журчание декоративного фонтана, брызги которого мерцали в лучах луны. В конце веранды были стол и стулья, но вместо диванов на полу лежали огромные подушки, накрытые балдахином, что производило впечатление стоянки кочевников.

Здесь было тихо и спокойно. Белль сделала глубокий вдох, и ее напряжение ушло. Но вдруг позади нее раздался голос, заставивший ее обернуться. Увидев стоявшего в арочном проеме Лукаса, она ахнула от удивления.