Этот вопрос Лукас задавал самому себе много раз. Почему он в рекордные сроки завершил проект в Южной Африке, если для этого ему пришлось работать по восемнадцать часов в день? И почему он сразу же вылетел в Лондон, а не в Афины? Ответ стал ему ясен лишь несколько мгновений назад, и даже сейчас он точно не знал, чего ему нужно от отношений с Белль. Каким-то образом эта миниатюрная блондинка запала ему в душу. В реальности она выглядела еще лучше, чем в его воображении. Он заметил, что ее формы слегка округлились – груди под сиреневым шелковым платьем выглядели полнее, чем раньше. Но она была явно ошарашена его приходом, и испуг в ее глазах удержал его от того, чтобы заключить ее в объятия и поцеловать в губы.

– Я приехал в Лондон по делу, – соврал он, – и решил прогуляться по берегу реки. Интересно, почему ты живешь в плавучем доме?

– Нам с Дэном обоим приходится жить в Лондоне, потому что мы здесь работаем, а снимать плавучий дом дешевле, чем квартиру, – рассеянно объяснила Белль.

Ее оторопь от внезапного появления Лукаса уже прошла, и она поняла, что звон у нее в ушах не имел никакого отношения к удару головой о стол. Она думала, что никогда больше не увидит его, но он был здесь, великолепный в легком сером костюме и голубой рубашке, верхние пуговицы расстегнуты и открывают взгляду черные волоски, которые, как Белль было известно, покрывают его мускулистую грудь. Одна лишь улыбка Лукаса пленяла ее, а когда его взгляд задержался на ее губах, ей до боли захотелось, чтобы он поцеловал ее.

– Белль…

Его голос прозвучал хрипло. Он откинул ее волосы с лица и, положив ладонь на ее щеку, начал легонько поглаживать большим пальцем ее губы. Она инстинктивно раскрыла их, когда Лукас наклонил голову к ее лицу.

– Белль, ты дома? Я вернулся!

Голос брата резко привел ее в чувство, и она отодвинулась от Лукаса, тяжело дыша. Дэн медленно спускался по ступенькам с верхнего этажа.

– Вы, наверное, Христакис, – сухо произнес он. – Вы правильно сделали, что пришли сразу же, как только Белль сообщила вам о ребенке.

Лукас слышал, как стучит кровь в его висках. Он не мог ни дышать, ни говорить. Он медленно отвел взгляд от растрепанного длинноволосого парня, злобно пожиравшего его глазами, и повернулся к Белль.

–  Theemou! Какой ребенок? – хрипло спросил он.

– Черт возьми!

Резко обернувшись, Лукас бросил гневный взгляд на незнакомца:

– Кто вы такой?

Белль говорила ему, что жила со своим братом, но внешне между ней и этим человеком не было ничего общего. Его охватило бешенство при мысли, что он мог быть ее любовником.

– Это мой брат, – дрожа, проговорила она и умоляюще посмотрела на Дэна: – Дашь нам пару минут?

– Ты уверена? – засомневался Дэн.

– Да. Нам с Лукасом надо поговорить.

Он ушел. Жесткий взгляд Лукаса был направлен уже на нее, и она задрожала. Холодное как лед выражение сменило теплоту, которой блестели его глаза всего несколько секунд назад, когда он хотел поцеловать ее.

– Я собиралась сказать тебе, – быстро проговорила она. – Я… я хотела позвонить, но ты был в Южной Африке… – Она внезапно осеклась.

– Ты беременна? – Его голос прозвучал как хриплый рык. – Ты же мне сказала, что не забеременела после того первого и единственного раза, когда мы занимались сексом без презерватива. – Он помолчал, лихорадочно обдумывая неожиданный поворот событий. – Почему ты солгала мне? Ты не хотела, чтобы я узнал, что ты носишь моего ребенка?

Он вновь переживал кошмар трехлетней давности. Тогда Сэди скрыла от него свою беременность, и он узнал об этом только благодаря тому, что она попала в больницу, упав на сцене во время представления.

«Я не говорила тебе потому, что не хочу ребенка», – всплыли в его памяти слова Сэди.

Неужели и Белль скрыла от него свое положение по той же причине?

– Я не солгала, – начала защищаться Белль. – Я подумала, что у меня начались месячные, но я ошиблась…

Выражение лица Лукаса стало насмешливым, и Белль вновь замолчала. Она была готова к тому, что он разозлится, но его гнев все же ранил ее.

– Мне пора идти, – пробормотала она, глядя на часы, – а то опоздаю на прием к врачу. Поговорим, когда я вернусь.

Лукас похолодел, вспоминая предательство Сэди. Кроме того, он помнил выражение ужаса на лице Белль, когда она узнала, что могла забеременеть, – она ясно дала понять, что не хочет ребенка, поскольку занята развитием своего бизнеса.

– Зачем ты идешь к врачу? – резко спросил он.

– У меня назначено УЗИ, – ответила Белль, стараясь сдержать эмоции. – Честно говоря, я нервничаю, – призналась она. – Мне до сих пор трудно принять тот факт, что у меня будет ребенок, и я не знаю, как почувствую себя, когда увижу свидетельство того, что моя жизнь навсегда изменилась.

Честность Белль была одной из черт, больше всего восхищавших Лукаса в ней. Сэди прервала беременность без его ведома, не сказав ему ни слова. Проще говоря, она убила его ребенка. Теперь его ребенка ждала Белль, и эта новость вызвала у него целый спектр разных чувств. Ему дан еще один шанс стать отцом. Его недоверие сменилось изумлением, а затем безудержной радостью, наполнившей каждую клеточку его тела. Он не сомневался, что хочет этого ребенка, – но хотела ли его Белль? Она была явно напугана и не уверена в своем будущем.

– Жизнь изменится у нас обоих, – спокойно сказал он. – Это наш общий ребенок, пусть и незапланированный, и я готов поддержать тебя на этом нелегком пути.

«Как хорошо, что Лукас здесь», – подумала Белль, ложась на узкую кушетку в казенном халате и обнажая живот. Она никогда не была в больнице раньше – во всяком случае, в качестве пациента. Она попыталась прогнать воспоминания о том, как она ждала у дверей реанимационного отделения, в которое поместили ее мать после автокатастрофы, и как врач подошел к ней и взял ее руки в свои, мягким голосом сообщая ей новость о том, что Гудрун умерла. Лукас, словно чувствуя ее беспокойство, взял ее руку в свою большую ладонь и легонько сжал пальцы.

– Постарайся расслабиться, – подбодрил он ее.

Глаза Белль наполнились слезами. Она хотела, чтобы они были как та пара, которую они видели в фойе, – те двое явно были очень друг в друга влюблены и невероятно рады тому, что у них родится первенец. Да, Лукас обещал поддерживать ее, но горькая правда в том, что их роман закончился несколько недель назад, а ребенок был незапланированным.

Врач уже нанесла гель на живот Белль и теперь медленно водила по нему датчиком.

– Вот, – она указала на нечеткое изображение, появившееся на экране, – это ваш ребенок – слышите, как бьется его сердце?

Глядя на размытое пятно, Белль с трудом могла поверить, что этот слабый пульс принадлежал новой жизни – ее ребенку. Она взглянула на Лукаса – ей хотелось бы, чтобы он до сих пор сжимал ее руку. Но он подался вперед и внимательно смотрел на экран, и по его напряженному профилю она не могла понять, о чем он думает.

Врач сочувственно улыбнулась.

– Многие женщины испытывают шок, впервые видя свой эмбрион на экране. После УЗИ беременность кажется более реальной. – Она помолчала. – Мне нужно сказать вам что-то, что может потрясти вас еще больше.

– С ребенком что-то не так? – Лукас перевел взгляд с экрана на доктора, пытаясь сдержать эмоции, переполнявшие его теперь, когда он впервые услышал биение сердца своего ребенка.

– Все идет так, как и должно идти на данном этапе. – Врач замялась. – Но эмбриона два. У вас двойня, – мягко объяснила она Белль.

Белль недоуменно уставилась на голые стены маленькой комнатки, в которую вернулась, чтобы переодеться, ей показалось, что она сходит с ума. Она плохо помнила то, что говорила врач после слова «двойня», – похоже, речь шла о том, что дети будут неодинаковыми.

– Разнояйцовые близнецы развиваются из двух различных яйцеклеток, оплодотворенных двумя разными сперматозоидами. В этом случае у каждого ребенка своя плацента. Дети могут быть как одного пола, так и разного, но это можно будет определить уже ближе к середине беременности.

«Какая разница, какого пола будут дети?» – мрачно думала Белль. Ее ужасало то, что менее чем через восемь месяцев ей придется заботиться сразу о двух детях. Это означало, что питания, подгузников и денег понадобится вдвое больше. Как она сможет воспитывать двоих? И как она при этом будет заниматься своим бизнесом? Нет, это невозможно. По ее щекам потекли слезы. Будущее пугало ее – никогда раньше она не чувствовала себя настолько одинокой.

Лукас, ждавший Белль в фойе, был слишком взволнован, чтобы сидеть на неудобном пластмассовом стуле, и подошел к окну, выходившему на автостоянку. Двойня! Он до сих пор не мог в это поверить. Белль зачала не одного ребенка, но сразу двоих – его детей. Он почувствовал мужскую гордость, но также и страх. После Сэди он думал, что никогда не сможет доверять ни одной женщине настолько, чтобы захотеть от нее ребенка, но судьба дала ему еще одну возможность стать отцом. Он подумал о своих родителях – ему хотелось бы, чтобы они были до сих пор живы. Они бы так обрадовались, узнав, что у них будут внуки-близнецы. Из его мягкого, терпеливого отца вышел бы чудесный дедушка. Он сглотнул, чувствуя боль в горле. Ему хотелось стать таким же хорошим отцом, каким был для него его собственный отец. Несмотря на свое богатство, Лукас все же оставался сыном греческого рыбака, и семья была для него важнее денег. Он хотел бы иметь свою собственную семью – свою маленькую династию с резиденцией на Ауре, подумал он с улыбкой. Но чего хотела Белль? Его сердце похолодело при воспоминании о ее лице в то мгновение, когда врач сообщила ей о близнецах, – она выглядела ошарашенной. Еще до УЗИ она говорила ему, что ей тяжело принять мысль о будущем материнстве. А что она думает сейчас, зная, что у нее будет двойня? Не решит ли она прервать беременность? Его охватил панический страх – чувство, абсолютно ему не свойственное. Он боялся прежде всего за будущее своих детей. Он непременно должен убедить Белль, что беременность – не такая уж и катастрофа, как она себе представляет, и заверить ее, что он будет поддерживать ее как финансово, так и во всех других отношениях.

«Для этого мне нужно время», – решил он, доставая из кармана телефон.

– Думаю, нам пора пообедать, – отрешенным тоном произнесла Белль. Лукас сказал ей, что они пойдут обедать сразу же, как только он заберет ее из больницы. Они молча ехали через город – по замкнутому выражению лица Лукаса Белль предположила, что он до сих пор не может прийти в себя после новости о том, что у нее будет двойня. Припарковавшись у дока святой Катерины, он повел Белль по аллее.– Вот мы и пришли. – Он остановился возле огромного элегантного теплохода и провел ее по узкому мостику. – Владелец «Звезды океана» – мой приятель, и я попросил его организовать нам обед в интимной обстановке. Нам надо многое обсудить, – добавил он, видя неуверенность Белль.Она поднялась за Лукасом на нижнюю палубу и рассеянно оглянулась вокруг, рассматривая мебель из полированного орехового дерева и бархатный ковер кремового цвета в роскошной ложе. Ощущение, что она попала в какой-то другой мир, росло с каждой минутой. Белль опустилась на один из мягких плюшевых диванов, стоявших вдоль стен, чувствуя себя совершенно обессиленной.– Обед будет готов через несколько минут, а пока что я могу принести тебе выпить чего-нибудь прохладительного. Или, может, хочешь чаю?Белль отрицательно покачала головой.– От чая меня тошнит – уже несколько недель не могу его пить. Все признаки беременности у меня уже были, только я их не замечала, – печально проговорила она.– Ты точно не знала о беременности, когда была на Ауре?– Нет, честное слово. Как я уже говорила, у меня было что-то похожее на месячные. Когда врач сказал мне, что я беременна, я была совершенно ошарашена – но меньше, чем когда мне сказали, что у меня двойня.Диван был мягким и уютным, и Белль, откинувшись на подушках, решила вздремнуть пару минут – она чувствовала усталость, как это часто бывало в середине дня.Лукас задумчиво смотрел на нее. Его взгляд задержался на выпуклости ее живота, и внутри у него все сжалось, когда он подумал о двух драгоценных жизнях, которые она носила под сердцем. Он знал, что мыслит нерационально: он действовал по наитию, движимый желанием увезти Белль в такое место, где она и дети были бы в безопасности. Она, конечно, обвинит его в нечестности, узнав о его планах, но она уснула, и, когда проснется, «Звезда океана» будет уже давно в пути.

Открыв глаза, Белль поначалу не поняла, что происходит, пока не вспомнила, что Лукас пригласил ее пообедать на теплоходе своего приятеля. Она поняла, что уснула за обедом, а Лукас принес ее в эту роскошную каюту, снял с нее обувь и уложил в кровать, не разбудив ее. Посмотрев на часы, она ужаснулась: как она могла проспать четыре часа? Выглянув в иллюминатор, она увидела спокойную воду – но больше всего ее удивило то, что вода была видна и из другого иллюминатора. Выбравшись из постели, она с еще большим изумлением осознала, что теплоход движется. Взглянув в зеркало, она обнаружила, что ее платье помято, а волосы напоминают воронье гнездо. Она стала искать туфли, но не смогла их найти и выбежала из каюты в ложу.– Ты проснулась? – Лукас сидел на диване с ноутбуком на коленях, но отложил его и встал с места, увидев ее. – Ты весь обед проспала. Сейчас, наверное, есть хочешь.– Нет, – ответила она, не обращая внимания на голодное урчание в животе. – Лукас, что происходит? Где мы?– Точно не скажу, но мы плывем вдоль французского берега к Испании – по дороге в Грецию, – небрежно ответил он. – Через два дня мы будем на Ауре. Это займет больше времени, чем полет на самолете, зато на корабле плыть приятнее. Заодно и наше будущее обсудим.Белль вспыхнула:– А тебе не пришло в голову сначала меня спросить? Мы можем поговорить и в Лондоне. Я не хочу ехать на Ауру.Он улыбнулся, но взгляд его серых глаз был как кремень, а от его неумолимого тона по спине Белль пробежала дрожь.– Боюсь, у тебя нет выбора.– Не говори глупостей. Это что, похищение? – резко ответила она. – Между прочим, мой брат ждет, когда я вернусь. Наверняка он уже с ума сходит.– Дэн знает, где ты. – Лукас совершенно спокойно уселся на диван, вытянув ноги. – Он позвонил на твой мобильный, когда ты спала, мы поговорили, и я убедил его, что возьму на себя ответственность за детей. Он очень удивился, узнав, что ты ждешь близнецов, и согласился со мной, что тебе лучше жить на вилле «Елена», чем в ветхом плавучем доме.– Я тебе не верю, – рассердилась Белль. – Дэн бы такого не сказал. – Ее брат, конечно, понимал, что ей нельзя оставаться на «Озорнице Сью», но он бы ни за что не позволил Лукасу везти ее в Грецию без ее согласия. – Не верю даже, что ты с ним разговаривал.В ответ на слова Белль Лукас указал на чемодан в дальнем углу ложи:– Он упаковал кое-что из твоей одежды и других вещей, в том числе твой паспорт, а я попросил курьера забрать твой багаж из плавучего дома.Белль медленно опустилась на диван.– Зачем Дэн это сделал? – прошептала она.– Ради твоего блага.– Поездку в Грецию против моей воли вряд ли можно назвать благом, – выпалила она. – Я настаиваю, чтобы ты отвез меня обратно в Лондон.– А где ты собираешься жить? О жизни с близнецами в плавучем доме не может быть и речи, – мрачно ответил он.– Я хочу снять квартиру. – Белль понимала, что и это не лучший вариант – недвижимость в Лондоне стоила дорого, и денег на дом с садом ей бы не хватило. Она устало вздохнула. – Я пока точно не знаю, что буду делать. Я не успела привыкнуть к мысли даже об одном ребенке, что уж говорить о двоих… – Она замолчала в полном замешательстве. – Не знаю, как я со всем этим справлюсь.Она выглядела такой хрупкой, что у Лукаса сжалось сердце. Он хотел детей больше всего на свете – мечтал стать хорошим отцом для них, любить и защищать их, как его отец любил и защищал его самого.– Какие чувства вызывает у тебя беременность? – спросил он Белль.– До сих пор не могу поверить, что это происходит со мной… – Она осеклась и прижала руку ко лбу.– То есть… ты имеешь в виду, что не хочешь детей?Вопрос задел ее за живое.– Конечно, я хочу их, – хрипло проговорила она. – Я не планировала детей на данном этапе моей жизни, но я буду их любить. – Она сглотнула, вспомнив свою мать. Конечно, ей было жаль, что мама не рассказала ей правду об отце, но они очень любили друг друга. Теперь и сама Белль станет матерью и будет дарить детям ту же безусловную любовь, которую дарила ей Гудрун. – Знаю, что будет нелегко, но я сделаю все возможное, чтобы стать им хорошей матерью.С Лукасом происходило нечто странное – будто тиски, сжимавшие до сих пор его сердце, медленно ослабили свою хватку. Белль оказалась не такой, как Сэди. Он решительно подошел к ней и сел рядом.– Я рад, что мы оба хотим стать родителями нашим детям. Нам остается только одно разумное решение. – Глядя ей прямо в глаза, он с жаром проговорил: – Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.