Алекс в задумчивости измерял шагами свой домашний офис. Тридцать минут назад Либби Хендерсон уехала. Как обычно, она вела себя безукоризненно профессионально во время их утренних тренировок.

Алекс остановился и посмотрел себе под ноги.

Эта женщина сводит его с ума.

И дело не в том, что, с его точки зрения, она не вполне адекватно подходит к его выздоровлению. Время от времени ему хотелось ускорить процесс, но, стоило признаться, ее уверенный, спокойный подход давал колоссальные результаты. Плечо уже стало в два раза сильнее. Его проблема с мисс Хендерсон оказалась гораздо сложнее.

Исключая их непродолжительный обмен рассказами о своем прошлом в гараже, Либби вела себя замкнуто и молчаливо. Она была полностью сконцентрирована на своей работе и, что хуже всего, на том, как она считала нужным ее выполнять. Пару раз Алекс задумался о том, что не мешало бы оформить письменно их договоренность по поводу возвращения на трек в Китае, чтобы в случае невыполнения обязательств он мог шантажировать своего физиотерапевта этим документом. Он ясно дал ей понять, чего ждал от нее: ему надо восстановиться за четыре недели вместо шести. В обмен на ее помощь он выплатит ей двойной гонорар и расскажет всем своим влиятельным знакомым о ее волшебных руках. Но, несмотря на то что она ответила согласием на его условия, к данному моменту Либби Хендерсон смогла убедить его в том, что не будет прислушиваться к чьему-либо мнению, кроме своего. И это доставляло ему беспокойство.

Но было и что-то еще.

Когда они занимались по утрам, несмотря на всю ее профессиональную выдержку, он чувствовал, как между ними пробегали искры. Нежный бархат ее голоса. Ее милая привычка заправлять выбивающиеся локоны за ухо. Ободряющая улыбка, появляющаяся на ее губах каждый раз, когда он особенно хорошо выполнял то или иное упражнение. Либби все больше привлекала его. И чем отстраненнее она пыталась казаться, чем упорнее воздвигала стену между ними, тем сильнее было его желание разрушить эту преграду.

Если не считать Анабель, он никогда не встречал женщины, подобной Либби. Она была вежлива и одновременно непоколебимо холодна. Сегодня утром он спросил ее, как часто она сейчас катается на доске. Взгляд, которым она его наградила в ответ, мог заморозить пустыню. Неужели он был настолько ей неприятен? Или он тут совсем ни при чем и дело в боли из прошлого? Он никогда не пытался лезть в душу Анабель. Ни братья, ни сестры не хотели бередить старые раны. Но Либби…

Набрав в легкие побольше воздуха, Алекс поднял телефонную трубку. Он знал, что есть только один человек, который может ответить на мучившие его вопросы.

Оставалось дело за малым – создать правильную атмосферу.

В своем городском кабинете Либби сидела перед экраном компьютера, на котором красовались с трудом читаемые фразы. Время подходило к обеду, а она так и не написала ничего вразумительного для речи, которую собиралась произнести во время официального обеда со своими коллегами. Она хотела, чтобы ее слова блистали остроумием и вдохновляли на подвиги, но фразы ускользали от нее, а мысли упрямо не желали сосредоточиться на работе.

Каждое утро она появлялась в особняке Алекса, который привычным образом начинал жаловаться на уровень упражнений, которые она ему задавала. Несмотря на то что он уже не носил перевязи и значительно преуспел в подъеме тяжестей, по всей очевидности, он не видел смысла в монотонном повторении несложных упражнений. Даже полубоги время от времени показывают, что ничто человеческое им не чуждо. И для Алекса наступил подобный период в жизни. Ему придется признать свою уязвимость, в противном случае он рискует снова оказаться в больнице, и на этот раз, возможно, лечь под нож хирурга.

Либби вспомнила о том времени, когда она замкнулась в себе и никого не хотела видеть. И если Алекс считал себя выше всего этого, ее саму раздирала злость и отчаяние в первые недели восстановительного периода. Она потеряла возможность заниматься серфингом, потеряла жениха… черт, она потеряла ногу. Ее жизнь лишилась смысла. С ее точки зрения, ей незачем было заниматься здоровьем.

Слава небесам, весь этот кошмар остался в прошлом благодаря упорству людей, которые не просто оказались рядом с ней, но нашли в себе достаточно терпения и смелости, чтобы уговорить ее, что надо бороться за жизнь и найти в ней новые краски. И как те люди, которые в свое время поддержали ее, она не откажется от Алекса, независимо от того, к каким способам прибегает он, чтобы пытаться манипулировать ею.

В коридоре раздались нетерпеливые шаги, дверь широко распахнулась, и показалась раскрасневшаяся Пэйтон.

– Никогда не догадаешься, кто пришел.

Либби спокойно положила ручку на стол и выпрямилась в кресле:

– Дай-ка мне секунду подумать. Алекс Вульф?

Высокий, широкоплечий силуэт уже мелькал за спиной секретарши. Алекс Вульф неотразимо улыбнулся, и, как всегда в его присутствии, тело Либби выдало ставшую автоматической реакцию. Мышцы живота напряглись, внизу живота растекалось тепло, голова стала удивительно легкой.

Понятно, почему Пэйтон смотрит на их посетителя так, словно в любой момент готова растаять.

– Я сказала, ты будешь не против, если он сразу пройдет к тебе.

– Все в порядке, Пэйтон. Я только что слышала звонок в дверь, пожалуйста, посмотри, кто пришел. – Когда они остались наедине, Либби вышла из-за стола, присела на его край и скрестила руки. – Вот это сюрприз!

Алекс удивленно приподнял брови:

– Неужели вы забыли?

У Либби перехватило дыхание. Неужели она забыла о назначенной с ним встрече? Это невозможно.

– Забыла о чем?

– Сегодня у нас ровно две недели.

Либби не смогла сдержать смеха. Несмотря на невыносимое упрямство, Алекс обладал умопомрачительным чувством юмора.

– Это так. Поздравляю. Но вы ведь не сами были за рулем? – Сегодня утром она попросила его воздержаться от того, чтобы водить машину, в течение еще нескольких дней.

– Хотя я уверен, что справился бы с этим, я вызвал водителя.

– Такси?

– Лимузин.

Судя по всему, он не беспокоился больше о сохранении инкогнито.

– Мне казалось, вы собирались залечь на дно?

Он пожал плечами:

– Моя травма перестала быть свежей новостью.

Теперь, когда Алекс освободился от перевязи на руке и чувствовал себя окрепшим, немного хорошей рекламы не повредит его имиджу.

Он внимательно рассматривал документы, висевшие на стене ее кабинета: дипломы, сертификаты, фотографии и, наконец, черно-белый снимок Сиднея шестидесятых годов с самолета.

– Вы заняты? – спросил он.

– Я всегда занята.

– Но вы ведь делаете перерыв на обед?

– Обычно я перекусываю бутербродом, – сказала Либби, начиная подозревать, куда он клонит.

– Сегодня обойдетесь без бутерброда. Надевайте пальто.

– Прошу прощения?

– Я веду вас обедать.

Она покачала головой:

– Не думаю, что стоит вносить в наши отношения подобные изменения…

Но ее фраза повисла в воздухе.

– Вы же не хотите оскорбить мои чувства, док?

– Чувства не имеют к этому никакого отношения.

– А если я скажу «пожалуйста»?

– Прошу меня извинить. – Либби взяла ручку и сделала вид, что увлечена составлением записей. – У меня много работы.

– Клиенты?

– Приветственная речь.

– Я отлично составляю речи. Можем обсудить вашу речь за обедом. Или я могу заказать еду сюда, в офис. – Его внимание привлекла фотография в рамке за ее спиной. Он замер, а затем громко расхохотался. – Эй, так это вы!

Либби застонала. Именно поэтому она не хотела приглашать его сюда. Вопросы, ответы на которые она не готова была давать.

– Да, я. Но очень давно.

Она вся сжалась, готовясь услышать вопрос о серфинге, на который она не ответила сегодня утром. Но вместо этого он скользнул по ней взглядом и улыбнулся:

– Ну, док. Лимузин ждет.

– Видимо, вы не отступите?

– В течение двух недель я выполнял все ваши предписания. Мы заслужили небольшой перерыв.

– Вы делали все, что я просила?

– Ну, иногда вам приходилось просить дважды…

Ее лицо осветила мимолетная улыбка. Ее желудок подавал сигналы. Возможно, и мозг будет работать лучше после сытного обеда. Хотя она понимала – наивно надеяться на то, что их разговор не коснется личной темы. Впрочем, ей самой не терпелось узнать, получал ли он другие новости от сестры по поводу таинственно исчезнувшего двадцать лет назад брата.

– У нас всего один час.

– Один час? – Алекс широко улыбнулся. – Обсудим это за обедом.

Нос Либби уловил тонкий запах восточных специй, и она увидела вывеску: «Жемчужина Малайзии».

– Это должно служить некоторым напоминанием?

– Я подумал, что, хотя я пропускаю заезд в Сепанге, все равно должен насладиться кухней страны, в которую не попаду в этом году.

– Любите малайзийскую еду?

Догнав ее, он положил ладонь ей на спину:

– Чем острее, тем вкуснее.

Либби вздрогнула, раздумывая над тем, что именно он имеет в виду.

Сев за столик, Алекс откинулся на спинку стула и произнес:

– Я планирую однажды съездить в Малайзию в отпуск.

– А вы не устаете от жизни на чемоданах? – спросила Либби, чувствуя, как сердце учащенно пульсирует при виде его широкой загорелой ладони, разглаживающей белоснежную скатерть.

– Интересно слышать подобный вопрос от девушки, которая много об этом знает.

У нее защемило в груди. Она приучила себя не вспоминать о тех днях, когда путешествовала по миру, чтобы принять участие в спортивных соревнованиях. Либби чувствовала себя комфортнее, концентрируясь на своей новой жизни и тех целях, которые собиралась достичь теперь. Но на этот раз признание далось ей легко.

– Я обожаю путешествия. Как по Австралии, так и по всему миру.

– Ваше любимое место?

– Бразилия просто потрясающа. Еще у меня ностальгия по Малибу. А если вспомнить эти огромные волны… – Либби мечтательно улыбнулась. – Определенно, это Мои, Гавайи.

– Похоже, вы стали австралийской Джиджет. [1]

– Лишь немногие знают, что образ девочки из старого черно-белого фильма основан на реальном персонаже.

– Первая чемпионка мира по серфингу?

– Книга про Джиджет была написана в пятидесятые годы. А первый чемпионат мира состоялся в 1964 году, и его выиграла спортсменка из Сиднея, – заметила Либби с гордостью. – Ей вручили двести пятьдесят долларов, новую доску для серфинга и несколько пачек сигарет.

Он рассмеялся, и это заставило Либби почувствовать себя так, словно они знакомы уже много лет.

– Чего только не узнаешь во время свидания с физиотерапевтом!

Сердце Либби подпрыгнуло. Это не свидание. Это всего лишь обед с клиентом, хоть и невероятно красивым клиентом, с мужественными чертами лица и нежными серыми глазами, притягательными, как магнит.

Поерзав на стуле, Либби сделала вид, что внимательно изучает меню, хотя буквы прыгали перед ее глазами, не желая складываться в слова.

Не отводя глаз от своего меню, Алекс произнес:

– Я созванивался с братом.

– Джейкобом?

– По-моему, я упоминал, что мы не виделись с тех пор, как много лет назад он убежал из дому.

– Наверное, вам пришлось нелегко, когда старший брат уехал, не сказав ни слова.

– Не думаю, что у него был выбор.

В тот день, когда Либби совершенно утратила привычную бдительность во время разговора в гараже, она поклялась себе, что никогда больше не заговорит с Алексом на личную тему. И до настоящего момента держалась стойко.

Но неужели их отношениям может помешать, если Либби немного расспросит Алекса о загадочном клане Вульфов, тем более что она просто сгорает от любопытства. Брат, сбежавший под покровом ночи. Восемь наследников и наследниц, и одна из них – сестра-близнец Алекса, которая написала ему в день аварии.

Алекс заказал бутылку каберне-совиньон, а Либби сказала:

– Наверное, у вас нашлось много тем для разговора после долгой разлуки.

– Было немного странно разговаривать опять. Когда Джейкоб уехал, мне было всего четырнадцать. Но мы всегда хорошо ладили.

Он рассеянно поглаживал жемчужину, украшавшую меню, словно размышляя над тем, стоит ли развивать начатую тему. На мгновение Либби показалось, что она уловила тень боли в его взгляде, и ей захотелось произнести вслух слова утешения. Конечно, ей было очень интересно узнать о нем больше, но, если воспоминания так ранят его, они могут обсудить что-нибудь другое. Прошлое может причинять невыносимую боль, и она знала об этом немало.

Наконец Алекс взял со стола бокал с водой, сделал глоток и посмотрел ей прямо в глаза.

– Поместье Вульфов было объявлено небезопасным зданием, которое может причинить вред городу, – сказал он. – Джейкоб приехал, чтобы провести реставрационные работы.

– Джейкоб считает возможным восстановить недвижимость?

– Будет непросто. Предстоит сделать новый дренаж, залатать крышу, восстановить обветшавшую кирпичную кладку, облагородить территорию. Дело в том, что Джейкоб – архитектор. Он хочет полностью восстановить поместье и продать его. Честно говоря, я не представляю себе, что заставило его вернуться в это место. – Его взгляд прояснился, когда он посмотрел ей за спину. – А вот и вино.

Либби сжала губы. Последние недели она делала все возможное, чтобы установить с Алексом исключительно профессиональные отношения. Но нескольких минут разговора хватило ей для того, чтобы почувствовать, что напротив нее сидит не клиент и даже не выдающийся спортсмен с мировым именем, а обычный человек со своими сожалениями, страхами и способностью преодолевать их.

Ей очень хотелось узнать больше о призраках, которых, очевидно, водилось немало в поместье Вульфов. Интересно, как далеко может зайти Алекс в своей откровенности?

– Что еще рассказал вам брат?

– Нечто интересное.

Когда он немного наклонялся над столом, казалось, его плечи становились еще шире, и расстояние между ними сокращалось так, что все нервы Либби дрожали в напряжении. Слава богу, он никогда ее не поцелует! Иначе она может возгореться.

– Один из наших братьев владеет «Хартингтоном».

– Сетью магазинов в Великобритании?

Алекс кивнул:

– Отель, в котором должен был проходить праздник по случаю юбилея компании, в последний момент отказал, и Люкас перенес мероприятие на территорию нашего поместья. На празднике присутствовал еще один наш брат, Натаниэль.

Его имя и фамилия Алекса совместились в голове Либби, и, не удержавшись, она вскрикнула:

– Неужели ты говоришь о Натаниэле Вульфе?! Известном актере, получившем пару месяцев назад самую престижную премию?

– О нем самом. После скандального дебюта ему пришлось скрываться на частном острове у берегов Южной Америки.

– У Натаниэля свой остров?

– Нет, у Себастьяна, еще одного нашего брата.

– Да, наследники клана Вульфов заметно преуспели в жизни.

– В отличие от своих предков.

И снова его взгляд помрачнел, а уголки губ поползли вниз. Неужели у него было настолько несчастное детство?

– Это все в прошлом. – Он попытался сделать вид, что воспоминания больше не тревожат его. – Теперь Натаниэль влюблен и на торжественном мероприятии объявил о том, что собирается жениться.

К горлу Либби подкатил ком, а на глазах повисла пелена слез. Наверное, глупо испытывать подобные сентиментальные чувства, но внезапно она ярко представила себе всю сказочную атмосферу праздничного вечера. Воплощение девичьей мечты. Если бы только она смела думать о подобном! Если бы ей встретился мужчина ее жизни!

Появился официант:

– Вы готовы сделать заказ?

– Через пять минут, – ответил Алекс и состроил виноватую гримасу, когда официант отошел от их столика. – Пришло время принимать решение.

Либби бросила взгляд на часы и ойкнула:

– Неужели прошло так много времени?

– Кажется, вы не успеете вернуться в офис через час.

– Речь никуда не денется.

– Именно. Займетесь ею завтра. А пока насладимся тем, что предлагает нам настоящий момент.

Алекс поднял свой бокал, и Либби на мгновение замешкалась. В конце концов, кто сказал, что жизнь – это одна лишь работа и в ней нет места для развлечений?