Телефон Либби зазвонил, и она уже почти нажала кнопку, но вдруг увидела на экране имя, и ее рука невольно отдернулась.

Сегодня утром у нее не было назначено встреч. Она сказала Пэйтон, что придет поздно, потому что надо было привести в порядок бухгалтерию, а этим она могла заняться и дома. Одевшись, она взяла ноутбук и пошла в кафе, где они завтракали вместе с Алексом несколько недель назад. Она заказала блинчики и попыталась сосредоточиться на работе. Слишком много времени было потеряно на анализ отношений с Алексом Вульфом.

Если бы на ее тумбочке все еще не лежал журнал с фотографиями и подаренное им ожерелье, она бы решила, что все это ей всего лишь приснилось.

Наверное, публика думает то же самое. После того как она выгнала из офиса назойливого журналиста, папарацци утратили к ней интерес. Видимо, инстинкт подсказал им, что у истории не будет продолжения, так оно и случилось.

Тогда почему Алекс звонит ей? Что еще ему надо?

Пока она прокручивала все это в голове, телефон замолчал, и она снова погрузилась в реальность, почувствовав дурманящий аромат свежего утреннего кофе. Чувствуя глухие удары пульса в ушах, Либби включила запись на автоответчике. Низкий тембр его бархатистого голоса заставил ее задрожать, а текст сообщения – потерять способность дышать.

Алекс хочет видеть ее в Роуз Бэй. Он ждет ее там прямо сейчас и может прислать за ней машину. Затем его голос сорвался, он пробормотал, что ему стыдно за свое поведение и он просит прощения за то, что так поступил с ней, когда, очевидно, она была очень расстроена тем, что случилось.

Либби выпрямила спину.

Просит прощения?

Вполне ожидаемо.

Когда она подъехала к роскошному особняку, на нее сразу нахлынули воспоминания их первой встречи. Невероятно, но на этот раз она нервничала еще сильнее. Тем не менее напряжение не сдержит ее желания высказать Алексу все, что она думает по его поводу. Ему стоит пристегнуть ремни безопасности.

Взяв эмоции под контроль, Либби нажала на дверной звонок и, считая удары сердца, осмотрелась вокруг. Дверь широко распахнулась. Она думала, что хорошо подготовилась к встрече, но Алекс был таким сокрушительно красивым…

И стоял так близко.

Сделав шаг назад, Либби скрестила руки на груди. Она не позволит себя вновь одурачить. У нее есть одна-единственная цель – поставить его на место.

– Как дела, Алекс? – холодно спросила она.

– Хорошо. Даже отлично, – ответил он с обаятельной учтивостью. – Пожалуйста, проходи.

– Я думала, ты участвуешь в гонках, – заметила Либби, проходя вперед.

Когда он захлопнул дверь, она повернулась к нему и приготовилась сказать: «Если плечо по-прежнему доставляет тебе неудобство, подыщи кого-то еще, потому что у меня нет на тебя времени». И если ему вновь захотелось приударить за женским полом, он может смело открывать сезон охоты, где ему вздумается. Но прежде, чем она открыла рот, он начал рассказывать про Испанию.

Они стояли в тусклом свете просторного коридора, а Алекс все говорил и говорил. О волнении, которое он испытал в Испании, и о том, как менеджер команды постоянно пересматривал сцену его катастрофы, о том, как он, наконец, признал, что состояние плеча Алекса может навредить рейтингу его команды. Затем он описал встречу с мальчиком, который мечтает о гонках и хочет стать таким же, как его герой – Алекс Вульф.

Несмотря на решительный настрой, Либби почувствовала замешательство, выслушав его рассказ.

– Я отдал Карлосу, мальчику, медаль, которую подарил мне Картер Уайт.

У Либби закружилась голова. Медаль, которую наставник подарил ему много лет назад? Она столько значила для Алекса. Ей трудно было осознать, что он отдал ее совершенно незнакомому человеку.

– Но почему?

– Пришло время.

– Время для чего?

– Время принять прошлое и двигаться по направлению к будущему.

Он сказал, что у мальчика, Карлоса, нет отца и Алекс установил для него стипендию, чтобы помочь парню получить образование и поддержать его страсть к машинам. Более того, он собирается заняться поиском талантливых ребят, которым нужна поддержка.

Когда он взял ее за руку, Либби была настолько потрясена услышанным, что даже не подумала сопротивляться.

– Я вернулся, Либби. Я скучал по тебе. – Алекс попытался поймать ее взгляд. – Я надеялся, ты тоже скучала.

– Ты ничего не сказал о записке, которую привез мне Эли, – сказала она, пытаясь унять дрожь в голосе. Он очень рассердил ее. Унизил. И, черт побери, она имела право на эту ярость.

– Я должен был вернуться на трек.

– Жаль, что тебе это так и не удалось.

Его глаза вспыхнули, прежде чем он сделал шаг вперед, заставив ее слегка приподнять голову.

– Ты не понимаешь, что я пытаюсь сказать? Не понимаешь, почему я здесь?

– Наверное, не для того, чтобы я помогла тебе с плечом?

– Конечно нет.

– Значит, ты снова хочешь переспать со мной.

– Не своди все к этому, – простонал Алекс.

– Ты захлопнул дверь у меня перед носом, – начала Либби. – Прогнал меня, как назойливую муху, и ты правда считаешь, что я снова брошусь тебе в объятия?

– Я сказал, что ошибся. Я прошу прощения.

Она внимательно посмотрела на него и повернулась, чтобы уйти.

«Извинения не приняты».

Но он схватил ее за талию. Когда их глаза встретились, она увидела в них уверенность, решимость и… настороженность.

Он почти улыбался:

– Ты не хочешь уходить.

– Ты не знаешь, чего я хочу.

– Тогда я скажу, чего хочу я.

Либби не собиралась отвечать на его поцелуй. Она собиралась убежать.

Но когда поцелуй стал глубже, и искры огня, заметавшиеся по ее венам, поглотили единым жаром все ее тело, она почувствовала, как ее руки поднимаются и обнимают его шею и все тело прижимается к нему с прежней страстью. Если она спит, пусть Бог сделает так, чтобы она никогда не просыпалась.

Вечность спустя Алекс перестал целовать ее, но все еще не отрывал жарких губ от ее рта.

– Останься.

Ее сердце сжалось. Несмотря на все сомнения и страхи, Либби невероятно желала этого. Но не могла. Она не могла позволить сердцу одержать верх над рассудком, зная, что позже пожалеет об этом. Ей не стоило отвечать на его поцелуй. Не следовало приезжать.

– Нет.

Алекс откинул с лица прядь ее волос.

– Что тебя останавливает?

– Разум. И гордость.

– Они больше не в моде.

Либби почти улыбнулась, но в последний момент сдержалась.

– Черт, Алекс, я должна быть…

Когда его губы снова коснулись ее губ, продолжение фразы и остатки мыслей потонули в водовороте возбуждения, охватившего все ее тело. Последние кирпичики защитной стены упали вниз, и остатки сомнений и страхов растворились в эмоциях совершенно другого рода. Желание стало настолько невыносимым, что все остальное потеряло значение.

Она была снова потеряна.

Нежно целуя ее, Алекс гладил ее руки, заставляя ее сердце стучать все учащеннее. Он скучал по ней.

И Либби выдохнула:

– Я тоже скучала.

Секунды таяли, плавно переходя в минуты. Он прижал ее еще ближе к себе, она почувствовала под ладонями жар его плеч, его груди. Ее пальцы пробежали по пуговицам его рубашки, которая спустилась по его плечам. Ее рубашка последовала за ней. Они поднялись по лестнице. Оторвавшись от ее губ, он провел большим пальцем руки по ее нижней губе.

Его спальня оказалась прохладной, темной и предсказуемо огромной. Мягкий ковер и шелковое покрывало отливали серебристым металлическим оттенком. Кровать была предусмотрительно разобрана, а тяжелые шторы задвинуты.

Алекс взял ее за руку, повел к кровати и посадил, опускаясь поцелуем к ямочке у нее на шее. Когда он слегка прикусил кожу, она задрожала всем телом, вздохнула и подалась ему навстречу, предлагая себя ласке дальше.

Они продолжали ласкать друг друга то стоя, то сидя и, наконец, упав на простыни. Он вновь открывал для себя ее тело: каждый изгиб и каждую впадину. Либби наслаждалась моментом, мечтая лишь об одном: чтобы это никогда не кончалось. Алекс нежно перевернул ее на живот и начал покрывать горячими поцелуями ее спину. Воспоминания об этом моменте навсегда пронзят ярким светом ее жизнь.

Когда их губы встретились вновь, искры страсти сжигали ее изнутри и желание почувствовать его плоть в своем теле достигло апогея. Он вытянулся и лег на нее, начиная двигаться в нарастающем темпе, по мере того как волна наслаждения постепенно становилась все выше и выше, готовая рухнуть с головокружительной высоты и смыть ее потоком, возрождая заново. Он прошептал ее имя и, вложив всю свою силу в последние движения, заставил ее потонуть в крике наслаждения.

Алекс все еще чувствовал, как пульсирует в оргазме каждая клеточка его тела, целуя ее брови, ее щеки. Когда он вздрогнул последний раз, она провела пальцами по его покрытому щетиной подбородку и, все еще тяжело дыша, прикоснулась к его губам в последний раз.

Его губы пробежали по ее щеке. По подбородку. Он что-то прошептал ей на ухо, почти заставив поверить в то, что она есть и всегда будет самым важным в его жизни. Когда он, наконец, перекатился на бок, она собралась с мыслями и села. Увидев, что она поднимает белье с пола, Алекс тоже поднялся.

– Не одевайся, – тихо сказал он. – Если у тебя назначены сегодня встречи, отмени.

– Сегодня я свободна, – сказала Либби, застегивая бюстгальтер.

Алекс наклонился вперед и пробежался пальцами по ее спине.

– Ложись обратно. Я хочу побыть с тобой.

Боже, как соблазнительно это звучало! Но она уже все решила. Она повернулась и посмотрела ему в глаза:

– Алекс, больше подобное не произойдет.

– О чем ты?

– Правильно это или нет, но мне очень хорошо с тобой. Ты заставляешь меня забыть обо всем. Почти обо всем. Этого почти достаточно… – Эмоции застряли комом в ее горле.

– Почти достаточно для чего?

– Чтобы забыть, как ты со мной поступил.

«Как ты меня использовал».

– Либби, боже, я сделал то, чего хотела ты. Я не был уверен, что мое плечо восстановлено, я бросил все и вернулся. Вернулся к тебе.

– Ты не должен был так поступать изначально.

– Ты правда не понимаешь, что я испытываю?

– Я знаю, что значит быть на вершине успеха и что чувствуешь, когда почва уходит из-под ног. Это невероятно тяжело и больно. Я через это прошла.

– Не говори так, словно я списан со счетов. Словно я – лузер и у меня нет будущего.

Конечно, в его глазах она – лузер.

Стиснув зубы, Либби всунула ноги в узкие брюки. Она не станет этого слушать. Не станет наблюдать за тем, как цепляется Алекс за свои титулы даже за дверями спальни.

– Я не понимаю, почему ты не можешь просто забыть о случившемся.

– Так же как ты надеешься, что обо всем забудет Анабель?

Она повернулась и увидела, как его могущественный силуэт стал еще больше на фоне пробивающегося из-за занавесок света. Часть ее бравады улетучилась, когда он пересек кровать и, кипя от ярости, склонился над ней.

– Черт побери, я ведь извинился. Все объяснил. Чего ты еще хочешь от меня?

Либби смерила его внимательным взглядом. Он не слепой и не глупый. И если он не понимает, чего она хочет, чего хотела бы любая женщина на ее месте, она не собирается ему подсказывать.

– Я ничего от тебя не хочу.

Она увидела, как пульсируют его желваки и заволакиваются мрачной предгрозовой тучей его глаза. Внезапно словно дыхание покинуло его тело и, после нескольких мучительных мгновений, он произнес:

– Ты хочешь наказать меня за то, что я сделал. Но, Либби, ты наказываешь нас обоих.

– Наказываю? Или защищаю?

Он схватил ее за предплечья и ухмыльнулся:

– Только не говори мне, что ты сожалеешь о том, что случилось сегодня. Не говори, что ты на самом деле хочешь уйти.

– Ты прав. Я хочу остаться. – Но она не могла забыть ни Скотта, ни Лео, ни то, как Алекс поступил с ней две недели назад. – Не важно, как сильно я хочу быть с тобой… Я не могу больше открываться подобной боли.

Что он сделает на этот раз? Повернется к ней спиной? Прогонит? Прежде чем она смогла изобрести третий вариант, его губы обрушились на ее губы, без спроса и извинений.

Его ласка была подобна мощному водовороту, который засасывает в себя все воспоминания и боль прошлого, оставляя место лишь чувственному экстазу. Алекс крепко сжал ее в своих объятиях, убеждая в том, что она не сможет уйти от него, потому что он не отпустит ее.

Когда он наконец оторвался от нее, комната кружилась в бешеном ритме. Его ладони скользнули по ее плечам, по шее, и, когда она посмотрела ему в глаза, увидела знакомый уверенный блеск победителя, привыкшего получать все.

– Ты и теперь боишься, что я причиню тебе боль?

– Я и не говорила, что ты сделал это намеренно, – сказала Либби, чувствуя свою беспомощность. – Но это не значит, что не будет повторения.

– Я не позволю тебе сделать это. Не позволю оттолкнуть меня.

– Нет. Ты предпочтешь удерживать меня рядом с собой до тех пор, пока снова не займешься тем, что единственное имеет для тебя значение.

– Черт побери! Элизабет! Почему с тобой так сложно?

– А ты бы предпочел, чтобы я вела себя как Анабель?

Его голос зазвучал угрожающе низко.

– Не вмешивай сюда мою сестру. Ты ничего не знаешь об Анабель.

– Что хуже всего – ты тоже.

– Не меняй тему.

– Ты используешь людей, Алекс. Для достижения цели ты готов использовать любого не задумываясь. Ты использовал Картера Уайта. Использовал Эли Сталь. Использовал своих фанатов и деньги, чтобы взгромоздить стену между прошлым и настоящим. Ты нанял меня, чтобы использовать…

– Неправда! – Его рев эхом прокатился по пустынной спальне, но решимость во взгляде Алекса померкла, когда он отвел глаза. – Это было до того, как я узнал тебя.

Либби окаменела. Почему она почувствовала разочарование? Она ведь об этом знала. И тогда. И сейчас. Она была лишь средством достижения цели для Алекса, игрушкой в его манипуляциях.

Когда он глухо откинулся обратно на кровать, Либби поняла – у нее нет больше ни сил, ни желания бороться. Все, что осталось, – это глухая боль и приятие неизбежного. Она поднялась и не оглядываясь вышла из спальни, спустилась по лестнице и прошла на улицу в последний раз.

Она поняла, почему Алекс чувствовал себя счастливее, настроив защитных барьеров. Она тоже так поступала. Это защищает от боли. Но как бы ни старался Алекс делать вид, что он цельный, гармоничный человек, она наконец осознала горькую правду: ему сейчас больнее, чем когда-либо было ей.