Далтон уже давно не видел такой незамутненной ненависти, что горела в глазах миссис Фортино.

— Нет, бабуля, это не Холлистер, — торопливо вмешалась Лэйни, хватая бабушку за руку, — это его сын, Далтон.

Миссис Фортино так резко обернулась к внучке, что ее волосы рассыпались по плечам.

— Холлистер — дьявол, все они дьяволы. Кейны погубят тебя, всех погубят. Он — монстр, ты просто не знаешь, что он сделал, что сделал с собственной семьей, с женой. И с тобой он сделает то же самое. Уходи скорее, бери деньги и беги. Иначе он тебя разрушит. — Миссис Фортино с развевающимися волосами стала трясти Лэйни за плечи. — Он — монстр, и я больше не могу просто стоять и смотреть.

Далтон хотел броситься вперед и защитить Лэйни, вот только как прикажете защищать ее от ее же собственной бабушки?

— Бабушка, все в порядке, — раз за разом повторяла Лэйни, — все хорошо, меня никто не обидит, Холлистера здесь нет, все в порядке.

Далтон оглядел комнату и заметил кнопку вызова, нажал на нее и через секунду услышал голос:

— Миссис Фортино?

— Нам нужна помощь.

— Сейчас, мистер Кейн.

— Слышишь? Это он. Даже они его узнали. Он везде до нас доберется, повсюду опасно. Ты их хорошо спрятала? Как я и просила? Ты же их спрятала?

— Бабушка! — В голосе Лэйни теперь слышалось отчаяние. — Успокойся, пожалуйста, успокойся, все хорошо.

Матильда перестала трясти внучку, но так сильно сжала ей руки, что та, несмотря на все усилия, не могла высвободиться.

— Ви, он воспользуется тобой, а потом разрушит, тебе нужно спасаться, пока еще не поздно. Разве ты не видишь, что он сделал с Каролиной и Шарлин? Он разрушил их. Ему нельзя верить.

— Это не Холлистер, это Далтон, он…

— Думаешь, я не знаю, кто это? — спросила Матильда, бешено водя глазами. — Думаешь, я спятила? Думаешь, я брежу? Но нет, я не сумасшедшая!

— Пожалуйста, пусти меня!

Далтон терпеливо ждал санитаров, но, как только увидел настоящие страх и боль на лице Лэйни, бросился вперед и оторвал от нее Матильду, а та отшатнулась, как будто он ее ударил, и рухнула на диван.

Секундой позже распахнулась дверь, три санитара ворвались в палату, и потрясенной Лэйни пришлось все им объяснять.

— Думаю, вам стоит подождать в коридоре, — обратился один из пришедших к Далтону.

Далтон покинул палату Матильды. После этой сцены он больше не мог думать о ней как о миссис Фортино, похоже, той строгой железной женщины больше не существует, а есть совершенно другой человек, болезненно уязвимый и не слишком уравновешенный.

Несколько минут Далтон просто стоял в коридоре и бездумно смотрел на закрытую дверь, потом достал мобильник и проверил почту. Наплевав на субботу, позвонил помощнице. Потом неторопливо изучил все спортивные новости и уже дошел даже до заголовков светской хроники, когда дверь в палату наконец-то открылась, выпуская Лэйни в коридор.

— Ты все еще здесь?

— Ей лучше?

— Да. — Лэйни пошла по коридору, и Далтон последовал за ней. — Я понимаю, что ты очень удивлен ее состоянием. Иногда при виде чего-нибудь знакомого она приходит в крайнее возбуждение. Здесь есть неплохое кафе — хочешь чего-нибудь? Я бы…

— Выпьем?

— Я хотела предложить кофе.

Они молча пошли вниз.

— Кофе мог бы быть и покрепче, но в общем весьма не плох.

— Часто его пьешь?

— Достаточно.

— И часто с ней такое бывает? — полюбопытствовал Далтон, наливая себе кофе.

— Ну до такого она редко доходит. К счастью, здесь знают, как ее успокоить, а то в первый раз я по-настоящему запаниковала.

— А из-за чего обычно бывают такие приступы? Если не считать представших перед ней демонов из прошлого?

Лэйни картинно содрогнулась и от души насыпала себе сахару.

— Не принимай на свой счет.

— Постараюсь.

— Мне жаль, что все так получилось.

— Не стоит извиняться, ты ведь ни в чем не виновата. Она серьезно больна, и ты не могла знать, что она так на меня отреагирует.

Лэйни слегка покачала головой, взяла салфетку, заботливо обернула чашку, помешала кофе соломинкой. Она проделала все это так серьезно, что Далтон уловил в ее движениях чувство вины.

— Наверное, — вздохнула Лэйни и выкинула соломинку. — Хотя нет, я знала, должна была знать, у нее сегодня не лучший день, так что мне следовало ожидать чего-то подобного. Иногда, в хорошие дни, она почти полностью приходит в себя, расхаживает по палате и жалуется, что я редко ее навещаю или что здесь плохо убираются. А в самые плохие дни она иногда даже не замечает моего присутствия.

— А в такие дни, как сегодняшний?

— А в такие дни она путает прошлое с настоящим, — ответила Лэйни, избегая его взгляда и поигрывая концом салфетки. — Волнуется, что-то говорит, но в ее словах почти никогда нет смысла, а временами даже перестает меня узнавать и обижается, если я зову ее бабушкой, ведь она забывает, что у нее есть внучка. Или, как сегодня, называет меня Элэйной.

— А тебя разве не Элэйной зовут?

— Да, но меня так никто никогда не называл, так звали ее сестру. Нельзя было тебя сегодня к ней пускать, в такие дни она слишком уязвима.

Вот только, на взгляд Далтона, слишком уязвимой сейчас была сама Лэйни, а ведь из нее обычно так и била энергия, готовая снести все на своем пути. Сейчас же она казалась невероятно хрупкой и слабой. Далтон как-то слышал, что если дотронуться до крыльев бабочки, то она никогда уже не сможет летать, и, глядя на Лэйни, он отчего-то вспомнил эти слова. Может, именно поэтому он не потянулся к ней, хотя ему безумно хотелось ее обнять и утешить, почти так же сильно, как и поцеловать.

С трудом взяв себя в руки, Далтон не стал ее утешать, но и дальнейшие расспросы тоже прекратил, хотя она могла бы помочь ему разобраться со словами Матильды. Почему она назвала Лэйни Ви? Знает ли Лэйни что-нибудь о деньгах, о которых упомянула Матильда? Или все это было обычным бредом больного человека? Но Лэйни была так явно потрясена случившимся, что он удержался от этих вопросов, чтобы еще сильнее ее не измучить, а вместо всего этого просто сказал:

— Глупости, ты не могла угадать ее реакцию. К тому же я не слишком-то и рассчитывал, что она сможет мне помочь.

Что это с ним сегодня? Обычно он такой честностью не страдал.

— Так зачем ты вообще все это затеял? К чему столько сложностей? — удивленно нахмурилась Лэйни.

Теперь она больше походила на разъяренную кошку, чем на хрупкую бабочку.

Далтон откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на настороженную Лэйни. Ее янтарные глаза глядели на него так подозрительно, словно он был ее заклятым врагом. Но он все еще помнил, что раньше они были друзьями, помнил ту теплоту и привязанность, которые они питали друг к другу, помнил ее широкую улыбку и звонкий смех. И теперь ему так не хватало той Лэйни из его детских воспоминаний, так хотелось ее вернуть. Черт, ну и кого он пытается обмануть? Он просто хочет ее, и если судить по настороженным искоркам в янтарных глазах, то она хочет его ничуть не меньше, пусть она еще и не готова в этом признаться.

Пусть Лэйни еще и не знает об этом, но она — его.

Далтон неторопливо улыбнулся и наконец ответил:

— Хотел еще раз с тобой встретиться.

Лэйни как-то слышала, что змеи умеют взглядом гипнотизировать свою жертву. Вот именно такой жертвой она себя сейчас и чувствовала. Взгляд Далтона пригвоздил ее к месту и лишил способности двигаться.

С одной стороны, можно было бы расслабиться, ведь он явно больше заинтересован в ее теле, чем в поимке не чистой на руку старушки.

Наверняка пушистый лемур чувствует нечто подобное перед тем, как скользкий питон, лениво спустившись с ветки, заглатывает его целиком. Да, Далтон определенно может проглотить ее, даже не поморщившись, и тело, и душу, а у нее не хватит сил сопротивляться. Вот только мозгов у нее побольше, чем у какого-то там пушистого лемура, так что спокойно сидеть под этим гипнотическом взглядом она не будет, ведь пока еще можно убежать.

— Знаешь, по-моему, нам пора, — поспешно сказала Лэйни, вскакивая с места.

Далтон лениво улыбнулся. Кто бы мог подумать, что змеи умеют улыбаться?

— Что? — Лэйни слегка попятилась.

— Ты нервничаешь в моем присутствии?

— Нет. Нет, конечно, просто мне пора. У меня дела.

— Не сомневаюсь, что у тебя много дел.

— Очень много! Театр собирается в два каждую субботу, и… — Лэйни посмотрела на часы, у нее еще было три часа. — Сначала мне нужно зайти домой и помыться, приготовить обед, у меня еще куча дел.

Может, просто убежать? Все лучше, чем стоять и нести всю эту чушь. Лэйни поспешно направилась к выходу, даже не надеясь, что он так просто от нее отстанет.

— Да, нервничаешь…

— Нет!

— А зачем ты тогда убегаешь?

Черт, ну почему он не только красив, но еще и умен в придачу?

— Я не убегаю, просто тороплюсь.

— Тогда позволь, я тебя подвезу.

— Нет, не стоит. — Они уже подходили к выходу из дома престарелых, и Лэйни добавила, обращаясь к Линде: — До завтра.

— Я слышала, что у вашей бабушки был приступ, — сочувственно ответила Линда, — мне так жаль.

Конечно, персоналу нельзя обсуждать пациентов, но сложно не заметить троих санитаров, бегущих кого-то успокаивать.

Далтон молниеносно оценил ситуацию и решил добиться своего с помощью Линды.

— Ты все еще расстроена, — печально сказал он и, схватив Лэйни за руку, добавил, обращаясь к Линде: — Смотрите, у нее даже руки трясутся.

Лэйни вдруг поняла, что действительно вся дрожит, вот только бабушка тут явно ни при чем.

— Позволь, я тебя подвезу.

— Со мной все в порядке, я сама как-нибудь доберусь до дому.

— Она меня не слушает, — вздохнул Далтон, обращаясь к Линде. — Уговорите ее, я просто боюсь оставлять ее сейчас одну.

Лэйни не успела еще даже возмутиться, как Линда обняла ее:

— Бедняжка, вам сегодня пришлось непросто, а ведь у вас впереди еще занятия.

— Да, — выдавила Лэйни, с яростью взглянув на Далтона.

— Дорогая, — продолжила Линда, гладя ее по спине, — вы слишком много на себя берете, поверьте мне, я прекрасно вас понимаю, но иногда просто нужно позволить кому-нибудь вам помочь.

Лэйни была готова придушить Далтона, этот ублюдок так ловко все устроил, что теперь она просто не может ему отказать! Черт!

А ведь еще всего три дня назад она и не помнила о существовании Далтона Кейна, а теперь он бесцеремонно ворвался в ее жизнь и убираться оттуда явно не собирается.

— Похоже, что вы не оставили мне выбора. — Лэйни изобразила улыбку.

— Именно.

— А мою машину мне куда девать? — спросила она, все еще надеясь, что сможет избавиться от его дальнейшего общества.

— Оставь ключи Линде, а я пришлю водителя, и уже через час твоя машина будет ждать тебя у дома.

— Отлично! — Линда радостно захлопала в ладоши. — Все решено, и вам не придется вести машину в таком состоянии.

Далтон отправился за машиной, а Лэйни осталась его дожидаться вместе с Линдой.

— Может, это и не мое дело, но, кажется, он очень к вам привязан.

— Да.

— Такой заботливый мужчина, вам с ним очень повезло.

В том-то все и дело. Кажется. Вот только ей лучше знать, ведь когда ей было тринадцать лет, она считала его лучшим другом, а потом он раз — и исчез. Больше она такой ошибки не повторит.

К счастью, в эту минуту перед дверью показался кремовый «лексус» Далтона, и Линда больше ничего не успела сказать.

Лэйни уселась в машину и, захлопнув дверцу, сразу почувствовала себя как на раскаленной сковородке.

— Ты в порядке?

— Шутишь?

— Ты о чем? — Далтон быстро на нее глянул, но ему сразу же пришлось сосредоточиться на дороге.

— Не притворяйся, что заботишься обо мне.

— А почему я не могу о тебе заботиться?

— Потому что ты заботишься только о том, чтобы получить желаемое. Ты сам сказал, что получишь то, что хочешь, и…

— Да.

— Что?

— Да, получу то, что хочу, — пояснил Далтон, еще раз оторвавшись от дороги и взглянув на нее. — Странно, что это тебя так удивляет.

— Не удивляет.

— Вот и хорошо.

— Я… — начала Лэйни, но сразу замолчала, она не знала, что говорить, не знала, что чувствовать, не знала, как себя вести, и очень остро почувствовала собственную уязвимость. Но, собравшись с мыслями, все-таки решилась и сказала: — Далтон Кейн, я не позволю тебе надо мной издеваться.

— А я и не собираюсь над тобой издеваться.

Он сказал это так мягко, что Лэйни сразу поняла, что он не врет. Вот только почему она при этом почувствовала себя еще хуже?

Остаток дороги прошел в молчании.

За последние пару часов столько всего случилось, что Лэйни просто не могла все это сразу осознать. А ведь еще утром все было так просто! Ведь она считала, что если Далтон увидит, в каком состоянии бабушка, то он оставит их в покое и так ничего и не узнает о краденых деньгах. А теперь, вместо того чтобы убраться на все четыре стороны, этот ублюдок вцепился в нее и не отпускает.

Вот только влюбиться в него она себе не позволит, ни за что на свете!

Черт! Она ведь даже еще не сказала, что не может принять его деньги для «Лесного театра», она же с самого начала не собиралась их брать, а только хотела отпугнуть его непомерной цифрой!

Ну и главное — она так и не может сказать Далтону, почему не хотела пускать его к бабушке, а теперь он решит, что она не хотела этой встречи просто потому, что боялась, что между ними начнется реакция.

И что хуже всего, Лэйни не была до конца уверена, что он при этом ошибается.