Когда яхта наконец-то вышла из залива, Далтон повернул на север и направился к своим любимым местам — к побережью национального заповедника. Привычные пляжи сменились болотистой низиной, а кружившиеся вокруг чайки и пеликаны — выпями, цаплями и стаями белых гусей. Здесь, в открытом океане, где лишь проплывающие вдали лодки, птицы над головой да изредка встречавшиеся дельфины нарушали их одиночество, Далтон наконец-то смог расслабиться.

Обычно Далтон забывал о всех заботах, как только оказывался на борту яхты. Но сегодня все было иначе. Нет, он ни о чем не волновался и не тревожился, скорее… чего-то ждал.

Далтон заметил, что Лэйни было немного не по себе. Она, конечно, уверяла, что умеет плавать, но, похоже, дело не только в этом, ведь она не из тех женщин, что отступают перед испытаниями. Так что если бы все дело было в обычном страхе, то она как-нибудь бы с ним справилась, а ее явно что-то тревожило. Видя, что с ней что-то не так, Далтон заглушил мотор и бросил якорь у своей любимой бухточки.

А затем повернулся к Лэйни и, сняв темные очки, внимательно на нее посмотрел, и она не стала прятать глаза. Лэйни старательно делала вид, что у нее все хорошо. Она сидела, поджав под себя босую ногу и вольготно откинувшись на спинку кресла, так что если бы Далтон знал ее не так хорошо, то решил бы, что она каждый день катается на яхтах, ну или, по крайней мере, позирует для журналов.

Вот только Далтон понимал, как тяжело ей дается такая непринужденная поза. Управляя яхтой, он краешком глаза следил за ней и видел, как босая нога нервно выстукивала беззвучный ритм, видел, как Лэйни отрывала этикетку с бутылки, рвала ее на мелкие кусочки, а потом старательно скатывала их в шарик.

И теперь, внимательно ее разглядывая, Далтон задумался. А стоило ли ему вообще тащить сюда Лэйни? Ведь стоило им только ступить на палубу, как он сразу заметил — с ней что-то не так, и все ее напускная бравада не могла этого скрыть.

Похоже, он зря понадеялся, что все ее тревоги развеются, как только они покинут причал. Далтон редко ошибался в людях, но с Лэйни он никогда ничего не мог знать заранее.

— Такое впечатление, что ты… — Далтон помолчал, тщательно подбирая слова, чтобы невзначай не ранить ее еще сильнее: — На грани.

В ответ Лэйни лишь фыркнула. Ну и как это прикажете понимать? Такая реакция может с равной долей вероятности значить и то, что он наконец-то заметил очевидное, и то, что он излишне впечатлительный болван.

— Если хочешь, мы можем вернуться.

— Нет, не стоит. Просто я никак не пойму, зачем ты меня похитил.

— А ты действительно считаешь, что я тебя похитил?

Лэйни скрестила руки на груди:

— Ты обманом заманил меня сюда, и теперь я не знаю ни где я, ни когда вернусь к цивилизации, ни зачем ты все это затеял.

— Если смотреть на все с такой стороны, то и правда можно решить, что я собираюсь сделать с тобой что-то неимоверно гнусное, — улыбнулся Далтон и, осторожно потянув Лэйни за руку, поднял ее и прижал к себе. — А если я пообещаю, что не собираюсь ни убивать тебя, ни выкидывать твой труп в море, тебе станет легче?

— Мне стало бы легче, если бы ты объяснил, зачем ты все это затеял. — Лэйни обиженно надула губки и снова скрестила руки на груди.

— Знаешь, многие женщины мечтали бы оказаться на твоем месте и, не задавая лишних вопросов, наслаждались бы романтическим вечером.

Вот только ему и дела нет до всех этих женщин, ему нужна только Лэйни, такая колючая и упрямая, такая неповторимая.

— Так ты признаешь?

— Что признаю?

— Что таскаешь сюда толпы женщин, — непонятно чему радуясь, пояснила Лэйни.

— Так вот что тебя тревожит? — усмехнулся Далтон. — По-твоему, я через день устраиваю такие прогулки?

— Но ведь устраиваешь? Это твой проверенный способ соблазнять девиц, ведь так?

Далтон окончательно запутался. Она переживает из-за того, что у него могут быть другие женщины? Но при этом говорит так, как будто надеется оказаться лишь одной из этого множества, да еще таким странным тоном.

— Ну и что ты хочешь от меня услышать? Что я хочу произвести на тебя впечатление? Что хочу, чтобы этот день стал незабываемым для нас обоих? Что рутбир предназначался тебе, потому что ты его раньше любила? И что вино — тоже для тебя? И что я написал сюда, когда мы выезжали из Хьюстона и попросил заправить яхту, а заодно принести сюда еду и напитки? — Далтон немного помолчал, а потом продолжил: — Я не устраиваю здесь свиданий, так что ты — первая женщина на этой яхте. Разумеется, с тех пор, как она принадлежит мне.

— Но твоя бывшая жена…

— Порция терпеть не может яхты. И техасскую жару. Это все не для нее. К тому же я купил яхту уже после развода.

Лэйни молча хмурилась, явно пытаясь переварить услышанное.

— Почему тебе так сложно в это поверить?

— Не хочешь — не верь, — усмехнулась Лэйни, — но меня впервые похитил богатый красавец и потащил кататься на яхте.

— Вот и замечательно.

Лэйни так мило обижалась, что Далтон не удержался и поцеловал ее в губы. Быстрый, страстный поцелуй, о котором он все время мечтал.

Когда Далтон отпустил Лэйни, она казалась такой потерянной и удивленной, что Далтон сразу же захотел поцеловать ее еще раз, но теперь уже медленно и нежно, так, чтобы этот поцелуй длился до конца вечера, а еще лучше — до конца жизни.

— Объясни, — Лэйни слегка нахмурилась, — зачем?

— Что — зачем?

— Зачем ты меня сюда притащил?

— Все еще не можешь поверить, что мне просто хочется провести с тобой вечер?

— Но мы бы и так провели его вместе. В твоем офисе. Зачем ты меня сюда притащил?

Далтон слегка оттолкнул ее от себя, чтобы собраться с мыслями:

— Нет, мы не проводили вечер вместе в моем офисе. Мы по-быстрому обедали, обсуждая сомнительные делишки моего отца. — Далтон достал бутылку пива. — Нас непрерывно отвлекали бы сотрудники компании, а потом меня ждали еще три встречи. Так что ни о каком вечере вместе и речи ни шло.

— И что? Ты заскучал и решил прогуляться?

— Скука тут ни при чем, — огрызнулся Далтон, начиная заводиться. Ну почему с ней всегда все так сложно?

— Ладно, пускай, значит, ты устал от глупых требований отца, разозлился, что вот-вот потеряешь дело всей своей жизни, и решил устроить этот маленький бунт? Я угадала?

— Нет. — Далтон со стуком поставил бутылку и придвинулся к Лэйни вплотную. — Не угадала. Это, — он помахал рукой между Лэйни и собой, — не имеет никакого отношения ни к моему отцу, ни к моей работе. — Она явно не поверила, так что Далтону пришлось продолжать: — Так что если я уж и решил прогуляться с тобой вечерком, то не потому, что хотел развлечься, а потому, что хотел провести вечер с тобой. Ты хоть представляешь, как давно я об этом мечтал?

— Три часа? — усмехнулась Лэйни. — По моим подсчетам, ты именно тогда и написал сюда.

— Скорее уж шестнадцать лет.

— Что?.. — Лэйни явно так ничего и не поняла.

— Ты с Эриком Малрони часто прогуливала уроки по пятницам.

— Мы просто гуляли или, если его родителей не было дома, сидели у него. Ты мог бы к нам присоединиться, ты ведь дружил с Эриком.

— До того, как он стал встречаться с тобой. — В этих словах было столько злобы и презрения, что Лэйни даже отшатнулась.

Она нахмурилась. Все началось, когда она пошла в школу Далтона, а он стал ее игнорировать. Так что в первую же пятницу, убедившись, что Далтон сидит в своей комнате, Лэйни залезла к нему в окно, она всегда так делала, но вдруг обнаружила, что он не один, а с целой толпой друзей смотрит телевизор и играет в видеоигры. Обычно он слишком ценил свое время, чтобы заниматься такими глупостями.

— Так зачем ты нас тогда познакомил?

— А у меня был выбор? Я пригласил тогда всю эту компанию, потому что не хотел с тобой разговаривать. А ты взяла и залезла в окно. Так что мне просто пришлось вас познакомить, хоть я и сразу понял, что это ошибка. Я хотел…

Лэйни затаила дыхание. Ей было просто необходимо знать, чего хотел пятнадцатилетний Далтон в тот далекий вечер. Ведь он уже тогда отлично умел скрывать свои чувства.

— Чего?

— Хотел убить его. Ведь пусть ты и не могла быть моей, но ты считалась моей.

Далтон еще в субботу сказал, что мечтал о ней в детстве, вот только сама Лэйни тогда ничего не замечала. Никаких следов желания, ни в поступках, ни в словах, ни во взглядах.

Эрик же вел себя совсем иначе. Пусть ей и не было до него никакого дела, но эти заигрывания бесили Далтона, так что обиженная Лэйни охотно их принимала.

С этого все и началось. Далтон старательно ее игнорировал, она всячески нарывалась, пытаясь добиться от него хоть какой-то реакции. Даже странно, что ее не выгнали из школы, ведь чего она только не творила! Похоже, даже директор боялся Холлистера Кейна. И все ради внимания Далтона, которого она наконец-то добилась.

— Извини, — сказала она просто.

Далтон всегда был таким сдержанным, даже как-то не верится, что ей тогда все-таки удалось хоть немного задеть его чувства.

— Ладно, давай заключим сделку. Давай сегодня сделаем вид, что мы должны наконец-то осуществить желания тех глупых школьников. Этот вечер принадлежит нам. Только нам.

Соленый ветер, океан, разговор. Он. Все так романтично. Его слова, о том, что здесь никогда не было других женщин и о том, что он так давно о ней мечтал, заставили Лэйни напрячься. Все это уже не похоже на случайную связь, о которой можно забыть на следующий день.

Так почему же она не убежала?

Все так запуталось. Ведь между ними не должно было быть ничего серьезного, и к тому же ей бы следовало ненавидеть Далтона.

Но теперь Лэйни наконец-то все поняла. Она ненавидела, но не Далтона. Он всегда был для нее кексом на витрине, великолепным сладким кексом, о котором глупо было даже и мечтать. Лэйни ненавидела не кекс, она ненавидела разделявшее их стекло.

А теперь, после всех этих лет, стекло исчезло. Лэйни почувствовала, что у нее дрожат руки, но ничего не могла с этим поделать.

При любых других условиях Лэйни смогла бы с собой справиться, но теперь, когда он так на нее смотрел… Она больше не хотела бороться.

Далтону выпала отличная возможность поцеловать ее еще раз, но вместо того чтобы, воспользовавшись ее нерешительностью, взять ее прямо на месте, он лишь держал ее за руки и смотрел на нее так, как будто кексом была она сама.

Как они могли проворонить столько лет? Почему они так страстно годами желали одного и того же, но ничего не делали?

Поднявшись на цыпочки, Лэйни нежно приникла к его губам.

Но почти сразу же отстранилась. Не стоит торопиться, иначе можно все испортить.

Они не могут быть вместе, ведь между ними столько всего, столько людей и событий, столько слов и лжи, столько обмана.

Но прямо сейчас они были вместе, пусть и не навсегда, а лишь на короткое мгновение.

Так что больше не говоря ни слова, Лэйни высвободилась из его рук и спустилась на нижнюю палубу. Как она и предполагала, на носу яхты оказалась роскошная каютка, которую почти полностью занимала кровать.

Лэйни уже стягивала через голову кофточку, когда услышала, как за Далтоном закрывается дверь. Оборачиваться она не спешила, для этого она слишком сильно нервничала. А может, боялась, что ее охватит безумная страсть, — ведь ей хотелось, чтобы у них все вышло спокойно и неторопливо.

Лэйни принялась расстегивать шорты, но пальцы ее не слушались, а руки дрожали. Да и как иначе? Она же раздевалась перед Далтоном Кейном. Пытаясь успокоиться, Лэйни глубоко вздохнула. Застежка наконец-то поддалась, и она скинула с себя шорты.

А потом почувствовала его легкое прикосновение. Он осторожно провел кончиками пальцев по ее спине от шеи до поясницы, потом обрисовал очертания татуировки на плече. У него такие теплые руки, хотя и слегка грубоватые, похоже, он ими не только бумажки в офисе перебирает. Потом его руки опустились ниже и залезли под резинку ее трусиков. Затем к делу подключились его губы. Далтон поцеловал ее в шею, потом — за ухом, потом слегка куснул.

Лэйни почувствовала, что снова дрожит. Но на этот раз не от волнения, а от удовольствия.

И тогда руки Далтона скользнули вперед, обследовали ее бедра и остановились внизу живота. Болезненная дрожь прошла по всему ее телу, и она невольно выгнула спину.

Теперь она плотно прижималась к Далтону, так плотно, что чувствовала, как напрягся его член. Его руки, его губы… казалось, он был повсюду. Лэйни полностью отдалась в его власть, и ей даже померещилось, что этот миг был уготован им самой судьбой. А потом его руки двинулись ниже, к бутону ее страсти, и она снова выгнулась, прижимаясь к нему еще плотнее. Губы Далтона шептали ей на ухо какую-то сладкую ерунду, но с такими интонациями, что ей это нравилось почти так же сильно, как и движения его пальцев.

А потом один из его пальцев погрузился в нее, заставив Лэйни громко застонать и содрогнуться всем телом. И тогда она поняла, что уже не хочет, чтобы все шло медленно и плавно, как ей казалось вначале. Она вся горела.

— Я хочу тебя, — прошептала Лэйни, отчаянно цепляясь за Далтона, — прямо сейчас.

— Я знаю, подожди еще чуть-чуть.

Лэйни попыталась развернуться, но Далтон удержал ее, продолжая ласкать пальцами. Она сопротивлялась лишь мгновение, а потом сдалась и покорно уперлась ногой в спинку кровати, открываясь навстречу его яростным и нежным движениям, наслаждаясь тем, что наконец-то может чувствовать его рядом с собой, опираться на него, отдаваться его умелым рукам, настойчиво толкавшим ее на самую грань наслаждения.

А потом, секунду спустя, Далтон властным движением приподнял дрожащую Лэйни и вошел в нее сзади. Еще не отойдя от столь мощного оргазма, она охотно отдалась новым ощущениям, двигаясь с ним в такт. А потом принялась ласкать себя в том месте, где еще совсем недавно хозяйничали его пальцы. Лэйни достигла второго оргазма, и в ту же секунду Далтон сжал ее бедра и отчаянно выкрикнул ее имя.