Я инстинктивно отдернул руку, словно пожал кусок льда!

Сделано это было так стремительно, что удивило и его и меня. Извинившись и уходя, я посмотрел на масонскую булавку, которую ношу на своем жилете, потом снова взгля­нул на его значок и подумал, почему такие безделушки способны мгновенно вырыть пропасть между людьми, ко­торые ничего не знают друг о друге.

Весь остаток дня я думал об этом случае, потому что он меня беспокоил. Я всегда гордился своей терпимостью от­носительно других людей; но мгновенный выброс нетерпи­мости доказывал, что в моем подсознании существует ком­плекс, который склоняет меня к ограниченности.

Открытие настолько поразило меня, что я начал система­тический процесс психоанализа, чтобы в самых глубинах души отыскать причину своей грубости.

Снова и снова спрашивал я себя:

«Почему ты неожиданно выпустил руку молодого чело­века и отвернулся от него? Ведь ты о нем ничего не знал».

Конечно, ответ всякий раз возвращал меня к значку «Ры­царей Колумба». Но это был не настоящий ответ, и потому он меня не удовлетворял.

Тогда я начал исследовательскую работу в области рели­гии. Начал изучать католицизм и протестантизм, пока не проследил их развитие до самого начала; должен признаться, что эта процедура дала мне лучшее понимание проблем жиз­ни, чем другие источники. Прежде всего я понял, что като­лицизм и протестантизм различаются больше по форме,чем по сути,ведь источнику них один и тот же — христианство.

Но это не все мое открытие и даже не самая важная его часть: по необходимости мои исследования развивались в разных направлениях, сознание мое расширялось и развер­тывалось с такой тревожащей скоростью, что я обнаружил практическую необходимость стереть из памяти, как с гри­фельной доски, многое из того, что я считал накопленными знаниями, забыть то, что прежде казалось мне истинным.

Обдумайте смысл того, что я сказал!

Представьте себе: вы случайно обнаруживаете, что большая часть вашей жизненной философии основана на предрассуд­ках и предубеждениях, и вам приходится признать, что вы вовсе не зрелый ученый, а всего лишь начинающий студент.

Именно в таком положении я оказался по отношению ко многому, что считал разумными основами жизни; но из всех открытий, к которым привели эти исследования, нет более важного, чем положение о физической и социальнойнаслед­ственности, ибо именно это открытие обнаружило причину моих действий, когда в описанном случае я отвернулся от человека, которого не знал.

Это открытие показало, как я приобрел свои взгляды на религию, политику, экономику и многие другие не менее важные вещи, и я одновременно и сожалею и радуюсь, об­ наружив, что большая часть этих взглядов не опирается даже на разумные гипотезы, не говоря уже о доказанных фактах.

И тогда я вспомнил разговор между покойным сенато­ром Робертом Л. Тейлором и мной; мы говорили о полити­ке. Разговор был дружеским, поскольку у нас были одина­ковые политические взгляды, но сенатор задал мне вопрос, который я потом долго не мог ему простить.

—  Я вижу, вы убежденный демократ, — сказал он. — Интересно, почему вы им стали?

Я на несколько секунд задумался, потом ответил:

—  Конечно, я демократ, потому что мой отец был демок­ратом!

С широкой улыбкой на лице сенатор пригвоздил меня своим ответом:

—  Так я и думал! Каково бы вам было, если бы ваш отец был конокрадом?

Много лет спустя я понял истинный смысл шутки сена­тора Тейлора. Слишком часто наши мнения основаны толь­ко на том, что так же считают другие.

Чтобы вы могли получить представление о долговремен­ных последствиях одного из важнейших принципов, обна­ружившихся в случае, о котором я рассказал,

чтобы вы могли узнать, когда и как приобрели основы своей жизненной философии,

чтобы вы могли проследить свои предрассудки и преду­беждения до источника их происхождения,

чтобы вы могли, подобно мне, обнаружить, что вы явля­етесь результатом воспитания, которое получили до пятнад­цати лет,

я приведу выдержки из плана, представленного мной в Американский комитет мира Эдварда Бока и посвященного полному устранению войны.

КАК УНИЧТОЖИТЬ ВОЙНУ

Наши религиозные, политические, эконо­мические, философские и прочие взгляды, включая отно­шение к войне, полностью являются результатом воздей­ствия окружения и воспитания в раннем возрасте.

Католик становится католиком, потому что так его вос­питали, а протестант протестантом по той же самой причи­не; но сказано недостаточно сильно. На самом деле католик есть католик, а протестант — протестант, потому что он не может быть никем иным. За немногими исключениями ре­лигиозные взгляды человека являются следствием того вос­питания, которое он получил в возрасте от четырех до че­тырнадцати лет, когда религия была навязана ему родителя­ми или теми, кто контролировал его воспитание.

Известный религиозный деятель показал, как глубоко он понимает принцип социальной наследственности, когда сказал: «Дайте мне контроль над ребенком до двенадцати лет, а потом можете учить его любой религии, потому что я настолько глубоко вложу в него мою религию, что никакая сила на земле не сможет уничтожить сделанное мной».

Самые главные, основные верования человека — те, ко­торые были ему навязаны или которые он получил по соб­ственной воле в эмоциональном состоянии, когда его мозг наиболее восприимчив. В таком состоянии за час службы и религиозного бдения проповедник внушает религиозные идеи глубже и прочнее, чем он смог бы сделать за годы обучения в нормальных условиях, когда мозг находится не в эмоцио­нально возбужденном состоянии.

Народ Соединенных Штатов обессмертил Вашингтона и Линкольна, потому что они стали лидерами нации в период высочайшего эмоционального возбуждения, которое яви­лось результатом несчастий, потрясших самые основания нашей страны и подействовавших на жизненные интересы всех ее граждан. Благодаря принципу социальной наслед­ственности школы и другие формы обучения заронили в сознание молодых людей мысль о бессмертии Вашингтона и Линкольна, и тем самым эта мысль живет и сегодня.

Социальная наследственность оперирует через три глав­ных организующих силы: через школы, церкви и прессу.

Любой идеал с помощью этих сил может быть за одно поколение так прочно навязан сознанию молодых, что они не смогут ему противиться.

Возможность войны существует до сих пор только потому, что принцип социальной наследственности использовался как главное средство, с помощью которого сознание людей наме­ренно готовилось к войне. Для доказательства этого утверж­дения посмотрите на мировую историю или историю любого государства, и вы увидите, как прославляются войны; они описываются так, чтобы не только не шокировать сознание учеников, но и создавать убедительное оправдание войны.

Пойдите на площади наших городов и посмотрите на па­мятники военным руководителям. Обратите внимание на позу статуй: они стоят как символ славы людей, которые руково­дили армиями в разрушительных войнах. Обратите внима­ние, как эти статуи военных, верхом на скачущих лошадях, служат способом стимулирования сознания молодежи и под­готовки ее к принятию войны не только как допустимого дела, но как дела славного, достойного и почетного.

Мы также насаждаем в умах молодежи национальную идею, и эта идея с помощью принципа социальной наслед­ственности насколько закрепилась, что стала доминирую­щим идеалом всего народа.

Эта идея — стремление к богатству!

О чем мы первым делом спрашиваем незнакомого чело­века? Не «кто ты?», но «что у тебя есть?» а следующий наш вопрос: «Как мне получить то, что есть у тебя?»

Стремление к богатству настолько глубоко укоренилось в нашем сознании, что мы готовы предоставить другим народам разорвать друг друга на клочья в ходе войн, лишь бы не мешали нам богатеть; и это не самое тяжелое обвинение; мы не только позволяем другим государствам воевать, но есть все основания полагать, что те из нас, кому продажа военных припасов и воо­ружения приносит прибыль, раздувают войны между народа­ми.

Войну нельзя остановить сразу!

Ее можно устранить только воспитанием, с помощью принципа подчинения интересов индивида более широким интересам всего человечества.

Этого можно достичь только с помощью принципа соци­альной наследственности, вложив в сознание молодежи всех народов представление об ужасах войны и о том, что она не служит интересам ни индивидов, ни целых наций.

Возникает вопрос: «Как это сделать?» Прежде чем отве­чать на него, давайте еще раз определим термин «социальная наследственность»и узнаем, каковы его возможности.

Социальная наследственность есть принцип, с помощью которого молодежь данного народа усваивает из окружения и особенно из воспитания, полученного в самые ранние годы со стороны родителей, учителей и религиозных лидеров, ве­рования и представления, которые впоследствии будут опре­делять жизнь взрослых людей.

Для успеха любого плана по устранению войн все церкви и школы всего мира должны объединить свои усилия, чтобы так оплодотворить сознание молодежи идеей отказа от войн, что само слово «война» будет вызывать ужас.

ДРУГОГО ПУТИ К УСТРАНЕНИЮ ВОЙН НЕ СУ­ЩЕСТВУЕТ!

Следующий вопрос: «Как объединить организованные усилия всех школ и церквей мира для достижения этой высокой цели?» Ответ таков: не всех можно сразу убедить заключить такой союз. Сначала нужно договориться с са­мыми влиятельными, а это со временем убедит или заста­витостальных присоединиться к союзу, когда обществен­ное мнение начнет этого требовать.

Всеобщий мир между народами вырастет из движения, которое начнет сравнительно небольшое количество мыслителей. Постепенно их число будет увеличиваться, включая ведущих религиозных лидеров, деятелей образова­ния, публицистов всего мира, и со временем это движение настолько глубоко и прочно утвердит мир как всемирный идеал, что он станет реальностью.

При правильном руководстве этот желательный резуль­тат может быть достигнут за одно поколение; но более ве­роятно, что до его достижения пройдет много поколений, потому что те, кто способен возглавить такое движение, слишком заняты накоплением богатств и не готовы прино­сить жертвы ради еще не родившихся поколений.

Давайте посмотрим, какие преимущества извлечет цер­ковь из своего участия в укоренении в умах идеи всеоб­щего мира как идеала всего человечества. Прежде всего очевидно, что каждая из церквей ничего не потеряет, объе­динившись с другими для достижения этого идеала. Союз ни в коей мере не вмешивается в верования каждой кон­фессии. Каждая церковь, вступая в союз, сохранит всю свою силу и все влияние и получит дополнительные пре­имущества, потому что объединенные церкви будут рас­полагать гораздо большим влиянием, став главным фак­тором оказания человечеству величайшего благодеяния в истории.

Причина того, что именно религия является величайшей потенциальной силой в мире, в том, что эта сила основана на эмоциях человека. Эмоции правят миром, а церковь— единственная организация, основанная исключительно на силе эмоций. Церковь— единственный организованный фактор общества, который обладает способностью укрощать и на­правлять эмоциональные силы цивилизации, потому что эмо­ции контролируются ВЕРОЙ, а не разумом!

Задача объединения усилий всех церквей для установле­ния всеобщего мира должна лечь прежде всего на плечи верующих женщин, потому что устранение войн обещает преимущества в будущем, которые достанутся еще не рож­денным поколениям.

В своем резком осуждении женщин Шопенгауэр подсоз­нательно высказал истину, на которой основана надежда цивилизации, когда заявил, что для женщины раса всегда значит больше, чем индивидуум.В своих бескомпромиссных высказываниях Шопенгауэр обвинил женщину в том, что она природный враг мужчины из-за своей врожденной тен­денции ставить интересы расы выше интересов индивида.

Кажется разумным предсказание, что после мировой войны человечество вступило в новую стадию, в которой женщине суждено взять в свои руки возникающие этические стан­дарты мира. Это обнадеживающий знак, потому что жен­щина по своей природе жертвует настоящими интересами ради будущего. В женской природе вносить в сознание мо­лодежи идеалы, которые должны принести благодеяния еще не рожденным поколениям, в то время как мужчина моти­вируется исключительно интересами настоящего.

ЦИВИЛИЗАЦИЯ НЕ ДОЛЖНА ЗАБЫВАТЬ ОБ ЭТОМ!

Мира не хотят те, кому выгодна война. Количественно эти люди составляют ничтожное меньшинство и могли бы быть сметены, словно никогда и не существовали, если боль­шинство, не желающее войны, организуется и признает своей высшей целью всеобщий мир.

Теперь применим принцип социальной наследственнос­ти к бизнесу и экономике и посмотрим, может ли он слу­жить цели накопления материального богатства.

Будь я банкиром, я бы раздобыл даты дня рождения всех детей по соседству, и каждый ребенок получал бы письмо, поздравляющее его с приходом в мир в такое благоприят­ное время и в такой процветающей общине; и с этого дня он в каждый день рождения будет получать соответствую­щие напоминания от банка. Когда подрастет, получит от банка книгу с рассказами, в которых в занимательной фор­ме излагаются преимущества экономии и откладывания де­нег. Если это девочка, то на день рождения она получит в подарок куклу с названием банка на спине, а если мальчик — бейсбольную биту. Один из этажей банка (или целое зда­ние по соседству) был бы превращен в игровую комнату; там были бы карусели, горки, качели, скутеры, игры и пе­сочницы, и опытные воспитатели будут присматривали бы за детьми.

Я бы так изобретательно развлекал детей, что когда они вырастут и станут держателями солидных депозитов, их не­преодолимо влекло бы к моему банку; а тем временем я увеличивал бы шансы на то, что моими вкладчиками станут их отцы и матери.