— Здесь так красиво! — воскликнула Конни.

Почти год она не была на острове, и, хоть она никогда не ездила на юг, сразу почувствовала себя как дома.

Даже путешествуя со всеми удобствами, она очень устала. Сын капризничал, а молоко с каждым днем все убывало.

Конни чуть было не попросила Нико заехать в аптеку, купить каких-нибудь смесей на случай, если молоко закончится. Но ей было стыдно поднимать этот вопрос. Конни молча устроилась в маленьком самолете-амфибии. И как только в иллюминаторе показался Ксанос — широкие пляжи и сочные зеленые холмы, — она воспрянула духом.

Конни слышала жалобы на слишком резкие перемены последних лет, слишком быстрое развитие, но до сего дня она не осознавала масштабов. Конни увидела роскошные виллы и бесконечные бассейны. Нико указал ей на огромный отель «Равелс», и Конни была поражена до глубины души: она с трудом могла представить себе жизнь в таком богатстве.

Ее семья считалась зажиточной по меркам прежнего Ксаноса, но по сравнению с этим, то было ничто. Если не кривить душой, то она почувствовала себя провинциалкой, оказавшейся на приеме у королевы.

— Осторожно, сейчас может немного обрызгать водой, — предупредил Нико, когда самолет пошел на снижение. Все зависело от прилива, но сегодня все было в порядке.

Пилот выгрузил их багаж: потрепанный чемоданчик Конни проигрывал элегантным черным сумкам Нико. На выходе случилась заминка: пилот опустил маленький трап, чтобы она могла спуститься. Конни обернулась с мыслью передать сына Нико, но мгновенно передумала. Нико дал ясно понять, что не желает связываться с ребенком.

— Пусть пилот подержит, так ты сможешь опереться на его руку.

Тот действительно помог, передал ей Лео и пошел вперед с их сумками. Конни медленно шагала по пристани, которая переходила в теплый пляж. Она купалась в солнце родного острова и в запахах, по которым очень соскучилась, сама того не подозревая. Соленый запах океана наполнил ее легкие. Пусть она не увидит родителей, но Конни вдруг почувствовала себя так, словно вернулась домой и привезла Лео туда, где ему место.

— Раньше тут был бедный район, — сказала Конни. Она проследила взглядом за дорогими машинами, несущимися по дорогам.

Конни посмотрела на отель и огромный балкон, где можно готовить ужин и наслаждаться вечерним солнцем. Они прошли дальше. Скоро ей стало тяжеловато нести Лео. Конни поймала себя на мысли, что уже привыкла к стилю жизни Нико и считала, что их встретит водитель, но вместо этого они продолжали идти. Но уж пилот наверняка загрузил их вещи в машину.

Только вот никакой машины не было поблизости. Пилот вышел из каменной арки на другой стороне дороги:

— Все внутри, сэр, — кивнул он Нико.

Тот поблагодарил его. К удивлению Конни, Нико провел ее сквозь арку, за которой оказался настоящий сад. Слух ласкал шум воды из фонтанов и в каменном пруду. Дом совсем не походил на то, что она представляла себе. Он оказался не новомодным сверкающим строением, а старинным белоснежным особняком. На пороге их ждала пожилая пара. Единственным намеком на то, кому принадлежит этот дом, были спортивные машины, выстроившиеся неподалеку. Заметив ее взгляд, Нико тут же разрешил ей пользоваться любой из них.

Будто она так хотела!

— Это Деспина. — Нико представил ей женщину, одетую в черное — по уважительной причине, в отличие от матери Конни.

Она тут же прониклась теплотой к Лео и попросила подержать его на руках. Конни с удовольствием передала сына. Тем временем Нико и Паоло пожали друг другу руки. Пожилой мужчина рассказал о том, что он успел сделать в саду за время отсутствия Нико. Казалось, камень упал с ее плеч, когда Деспина увлекла ее в дом, оставив мужа заниматься садом. Именно так ее родители должны были принять Лео. Ее сын заслуживал любящего приема.

— Пойдите переоденьтесь, примите душ. А я приготовлю ужин, — сказала Деспина.

Она показала Конни ее комнату: деревянная кровать, свежее белье, оконные ставни, и девушка с первого взгляда влюбилась в каждую вещичку. Кто-то даже установил колыбель. Конни напряглась: может, это была кроватка погибшего сына Деспины? Она выросла на острове, жители которого были довольно суеверны. Но Деспина развеяла ее сомнения:

— Моя племянница только что уехала на год вместе с детьми и мужем. Она с радостью разрешила вам пользоваться ее вещами.

— Как мило с вашей стороны, — с чувством произнесла Конни.

Она готова была пройти в ванную, когда Лео начал плакать. Пора было кормить его.

— Так каждые два часа. Боюсь, он не наедается, — устало проговорила она.

Она была очень признательна Деспине, что та терпеливо ждала, пока Конни пыталась покормить ребенка. Но сын все продолжал плакать.

— Наверное, дело в переезде, — с тревогой сказала она. Девушка с радостью использовала возможность поговорить с кем-то опытным и мудрым.

— Я купила детское питание и бутылочки, когда Нико предупредил о ребенке. Они все на кухне.

— Я пока хочу попробовать еще раз покормить его.

— Может, вы отдохнете сейчас? Все наладится, но если он так часто просыпается ночами… — Женщина пожала плечами. — Просто знайте, на кухне есть детское питание — на всякий случай. А сейчас примите душ. Я присмотрю за ним.

Конни с наслаждением приняла душ, зная, что ребенок в хороших руках. Она помыла голову и почувствовала, что с водой уходит и лондонская пыль, и дух. Она причесалась и постирала одежду. Тем временем Деспина уже уложила Лео в колыбель. Конни открыла чемодан. Выбор одежды не поражал разнообразием. В конце концов она остановилась на легинсах и длинном топе, который носила почти всю беременность.

Насчет ужина она не волновалась. Но, ступив в гостиную, она поняла, что маленький стол на кухне был пуст. А ужинать она будет с Нико. Наедине.

— Где Деспина? — спросила она, когда он отложил телефон.

— Ушла домой. К дому прилегает маленькой гостевой коттедж. Кажется, я говорил уже. Деспина занимается едой и уборкой. А Паоло присматривает за садом.

— О!

— Пока тут все по-простому. — Он обвел рукой комнату. — Но это ненадолго. Есть задумки. Я стараюсь выкупить землю неподалеку, тогда и начнется ремонт.

— Все прекрасно и так, — искренне сказала Конни. — Гораздо лучше безликих пентхаусов.

Нико пожал плечами:

— Я попросил Деспину приходить чаще, чтобы помочь с ребенком…

— Я сама справляюсь с Лео! — резко оборвала его девушка. Может, и здорово было спокойно искупаться, но ей не нужна была помощь с сыном.

— Она может убирать постель. Готовить еду. — Нико не принял ее возражений.

— Я умею готовить! Я не инвалид, я могу сама убирать за собой! Знаешь, давай я буду присматривать за домом, пока живу тут? — поделилась своей идеей Конни. Так она не будет чувствовать себя обузой.

— Чтобы я не тратился на зарплату Деспине? — саркастически поинтересовался он.

Конни тут же поняла, насколько ее идея нелепа. Нельзя же оставить бедную женщину без работы!

— Просто я хотела, чтобы она могла отдохнуть…

— Хорошо. Я уволю ее, — пожал плечами Нико. — В восемь утра с пристани отходит маленькая лодка на рынок. Думаю, будет не очень удобно нести сумки с ребенком на руках.

Конни готова была сгореть со стыда: как можно было быть такой неразумной! Услуги Деспины — это не роскошь, а необходимость.

— Если не справишься с лодкой, можешь тогда есть в тавернах, — поддразнил ее Нико. — Опять же прогулка до отелей выйдет слишком долгой для малыша.

— Сомневаюсь, что там спокойно пропустят меня с ребенком, — ядовито сказала Конни. Она тоже могла дать отпор.

— Что ж, Деспина останется. А ты не будешь лезть ей под руку, размахивая мокрой тряпкой или стирая белье. Ты здесь на отдыхе, чтобы оправиться от родов, а потом…

Черные глаза тяжело смотрели на нее, но, к счастью, он не стал продолжать тему, Нико сдержал обещание не касаться тяжелого вопроса до поры до времени. Но рано или поздно эта пора придет, и у Конни от одной только мысли об этом скрутило живот. Она была в ужасе от его реакции не только на отцовство, но и на то, что натворил ее отец.

— А сейчас давай поедим, — сказал Нико.

Ужин был великолепен.

Каждый вечер, приготовив Генри рагу и толченый картофель, она мечтала именно о таком ужине. Ломтики ягнятины под соусом тзатзики, салат из помидоров, сбрызнутых оливковым маслом с Ксаноса. А уж оливки всегда удавались на острове на славу! Конни закрыла глаза, ощутив на языке лимон и чеснок, в которых они мариновались. Ужин вышел очень простым, но именно на такой еде она выросла. Нико не сводил с нее глаз, пока она наслаждалась каждым кусочком.

— Что? — покраснев, спросила девушка.

— Хорошо, что тебе понравилось. — Он налил себе бокал вина, предложил ей, но Конни отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо. — Она отпила воды. — Вода тут такая свежая и чистая. Я совсем не этого ожидала. Я имею в виду дом, я-то думала, что он будет новый. Или что мы вообще будем жить в отеле.

Год назад так и было бы. Даже пару месяцев назад.

Но с тех самых пор, как Нико нанял пожилую пару, чтобы навести порядок в заброшенном доме, каждый раз, как он прилетал на Ксанос по делам, хоть он номинально и останавливался в «Равелсе», он всегда заезжал проведать дом. Сначала он задерживался только на ужин, потом ужины перетекли в ночи, а теперь он не заглядывал в отель неделями.

— Здесь более уединенно, — сказал Нико. Он не стал говорить, с каким удовольствием самостоятельно выбрал вино для сегодняшнего ужина, вместо того чтобы просто позвонить в ресторан. Как радовали его книги на том же месте, где он оставил их, диван у окна, из которого открывался уже такой знакомый вид. — Тут отлично думается, а я о многом думаю, — признался он. Нико медлил: он не привык делиться сокровенным. Но почему-то ей, вдали от чужих глаз, он готов был рассказать все о своих попытках поиска. — Не знаю, где еще смотреть. — Нико воткнул вилку в мясо. — Как же найти записи о рождении, если я не знаю своего имени?

— Никак! — выпалила она, стараясь спрятать страх за свою семью и тот факт, что она знала его имя.

— После свадьбы я пошел гулять. И я узнал улицы. Но откуда бы мне… — Растерянность нечасто отображалась на лице Нико. Ведь Нико Элиадес знал все. — Конечно, от родителей я не добился ничего. Спрашивать у них бесполезно. Может, раз мы опять разговариваем, когда-нибудь они признаются во всем.

Впервые Конни задумалась, каково приходится Нико. Раньше она думала только о своей семье и о себе, боялась его гнева, когда он узнает о ее роли во всем. Но теперь она увидела, насколько мучительно знать наверняка, но при этом не получить подтверждения.

— Нико… — Ей не хватало смелости начать этот разговор.

— Я, пожалуй, пройдусь, — сказал он, подустав от хождений вокруг да около вопроса о своем происхождении.

Так он и поступил. Прогулялся по пляжу, затем еще раз и еще. Ему не улыбалось возвращаться в пустую постель и видеть сны о несбывшемся. Нико знал, что то успокоение, которое появлялось при мысли о Констанс в его доме, скоро исчезнет. Когда он наконец взбежал по ступенькам и прошел в коридор, то сразу же услышал плач ребенка. Констанс стояла в одной ночной рубашке на кухне и ждала, пока согреется молоко.

Она обернулась, но удушающее чувство вины на душе не позволило ей и слова выдавить.

— Я думал… — Нико запнулся: не его дело указывать ей, как кормить ребенка. — Спокойной ночи.

Конни ушла в свою комнату со слезами на глазах. Она прижала бутылочку к губам сына, и тот принялся жадно есть. Темные глазенки смотрели с любовью. Он не знал бед и неудач своей матери.

А вот Нико так просто не обмануть.