— Ну, как ты спал? — спросил Колен.

— Недурно. А ты? — ответил Николя, не надевший в то утро шоферской одежды.

Хлоя зевнула и придвинула к себе кувшин с каперсовым сиропом.

— Из окна так дуло, что я не могла уснуть.

— Разве оно не затянулось стеклом? — спросил Николя.

— Не совсем. Родничок пока не зарос, и сквозь него садил ветер. Утром у меня заложило грудь, она набилась снегом…

— Это просто ужасно, — сказал Николя. — Ну, я их обматерю самым строгим образом. Так мы сейчас едем дальше?

— Нет, после обеда, — ответил Колен.

— Надо будет снова надеть шоферский костюм.

— О Николя! — пригрозил ему Колен. — Если будешь продолжать в таком духе, я тебя…

— Хорошо, — перебил его Николя, — но только не сейчас.

Он залпом выпил кружку сиропа и доел бутерброд.

— Загляну-ка я на кухню, — сообщил он, поднимаясь из-за стола и с помощью карманной дрели поправляя узел на галстуке.

Он вышел из комнаты, и звуки его шагов постепенно затихали, видимо, в направлении кухни.

— А мы что будем делать, милая моя Хлоя?

— Целоваться.

— Это уж точно! А потом?

— Потом? Этого я не могу произнести вслух.

— Ясно. Ну, а еще потом?

— Потом уже пора будет обедать. Обними меня. Мне холодно. Этот снег…

Солнце лилось в комнату золотистыми волнами.

— Здесь не холодно, — сказал Колен.

— Да, — согласилась Хлоя, прижимаясь к нему. — Но мне холодно… А еще потом я напишу письмо Ализе.