* * *

Мне с самого начала хотелось понять, благодаря чему он стал ТАКИМ, но в многочисленных публикациях, теле– и радиовыступлениях, связанных с гибелью Холодова, об этом, как ни странно, почти не говорилось.

Все мы, по словам поэта, родом из детства, и, конечно, надо было самому встретиться с Димиными родителями: лучше их-то на этот вопрос не ответит никто. Однако я представлял, в каком состоянии они находятся, знал, какая масса собратьев по перу накинулась на них в те тяжелые дни, и… не смог поставить свой человеческий и журналистский интерес выше этого.

Решился попросить о встрече только через год.

И вот я сижу на диване, где он любил отдыхать, и кладу свой блокнот на стол, за которым он писал. И любимый его кот Рыжик, большой и пушистый, прыгает ко мне на колени.

Все вроде так буднично просто – и невыносимо трудно. Ведь лицо у матери, Зои Александровны, кажется до сих пор потемневшим от горя, а отец, Юрий Викторович, после похорон перенесший инфаркт, и теперь движется с заметной осторожностью. А за стеной лежит его мама, Димина бабушка, которую они и сейчас боятся волновать встречей с корреспондентом…

Говорила мать, потом отец, потом вперемежку. Я передаю то, что они говорили, почти в той последовательности, как оно и было. Лишь с неизбежными, но для этой темы, пожалуй, не очень значительными сокращениями и небольшими собственными комментариями.