Берем перо, легко наносим знаки

На белый лист уверенной рукой.

Они ясны. Понять их может всякий,

Есть сумма правил для игры такой.

Но если бы дикарь иль марсианин

Вперился взглядом в наши письмена,

Ему б узор их чуден был и странен,

Неведомая, дивная страна,

Чужой, волшебный мир ему б открылись

И перед ним не А, не Б теперь,

А ноги б, руки, лапы копошились,

Шел человек, за зверем гнался б зверь,

Пришелец, содрогаясь и смеясь,

Как след в снегу, читал бы эту вязь.

Он тоже копошился, шел бы, гнался,

Испытывал бы счастье и страданья

И, глядя на узор наш, удивлялся

Многоразличным ликам мирозданья.

Ведь целый мир предстал бы уменьшенным

В узоре букв пред взором пораженным.

Вселенная через решетку строк

Открылась бы ему в ужимках знаков,

Чей четкий строй так неподвижно-строг

И так однообразно одинаков,

Что жизнь, и смерть, и радость, и мученья

Теряют все свои несовпаденья.

И вскрикнул бы дикарь. И губы сами

Запричитали б, и, тоской объятый

Несносною, он робкими руками

Развел костер, бумагу с письменами

Огню принес бы в жертву, и тогда-то,

Почувствовав, наверное, как вспять

В небытие уходит морок зыбкий,

Дикарь бы успокоился опять,

Вздохнул бы сладко и расцвел улыбкой.