–  Как ваше здоровье?

– Как видите – в трудах, в заботах, в борьбе за правое дело. Давно вернулся к активной работе. Пленум провели о повышении роли наших первичек. Отработали все вопросы, связанные с участием в губернаторских и местных выборах. Сейчас активно готовимся к 15 съезду и 20-летию партии – это будет в феврале будущего года. У нас почти 11 тысяч депутатов всех уровней по всей стране, работают как одна команда.

–  А Олимпиаду смотрите?

– Смотрю, и с интересом. Я сам спортсмен, готовил московскую Олимпиаду 1980 года, хорошо знаю все спортивные школы, дружу со многими… Болельщик со стажем. Эта Олимпиада еще раз покажет, кто сильнее и почему. Советский Союз уверенно выступал на всех Олимпиадах. Можно разное говорить, но, выезжая на соревнования, спортсмен чувствовал себя тогда посланцем великой страны.

–  Но многие из них сейчас тренируются и живут за границей…

– Я не возражаю, но когда свои тренеры по гимнастике и фигурному катанию оказались не нужны и разъехались по всему миру, а свои талантливые ребята не находят здесь спортзала для занятий, сделайте выводы! Работать за границей приходится не от хорошей жизни. Гордиться и радоваться тут нечему. Китай никогда не входил в пятерку чемпионов, но они взяли наши методики детских спортивных школ, наши школы-интернаты спортивного мастерства, и перенесли на свою почву трудолюбия и упорства, высокой дисциплины и уважения к старости. И посмотрите, как прут! А мы-то, мы-то… растаяли наши лучшие спортивные школы. Потому что если Фурсенко у нас занимается школой, а Сердюков – обороной…

–  Нет уже Фурсенко!

– Как нет? Сидит в еще более красивом кабинете в Кремле, главный советник Путина!

–  То есть весенние отставки в правительстве вы всерьез не принимаете?

– Да какие к черту отставки! (смеется) Это называется не отставки, а пересадки!

–  Уж Кудрина-то, который был главным объектом вашей критики, отставили по-настоящему.

– Игры это и игрища, Кудрин как ходил, так и ходит в друзьях у Путина по-прежнему и надеется стать следующим премьером…

Вот 20 лет у нас перед глазами. 20 лет в никуда… Можно разное говорить про советский период, я сам – продукт той эпохи. Родился в деревне, колхоз назывался «Красный Октябрь». Учился в пединституте (я из семьи потомственных преподавателей, наш общий стаж – 320 лет, преподавали все, кроме иностранного языка). Жил на улице Комсомольская, потом – на улице 7 ноября. Никто меня за волосы не тащил, на лапу никому не давал. Прошел все ступеньки карьеры, не перепрыгнул ни одной. Работал на кафедре высшей математики, меня в райком комсомола пригласили и предложили интересную работу: я согласился, и был первым секретарем горкома, потом райкома, потом обкома… в ЦК партии прошел путь от инструктора до секретаря ЦК и члена Политбюро…

–  Но генсеком-то вы стали уже в постсоветское время, в СССР едва ли смогли бы.

– Генсеком меня избрали уже после разгрома партии и страны. Кстати, этого генсека судили 1600 раз, допрашивали не один десяток раз, угрожали…

–  Просто вы – генсек не той партии.

– Да. При этом мне, наверное, больше мешали и продолжают мешать здесь, чем за кордоном. Как-то я выступал в одном американском университете, а там проходили стажировку человек 200 наших предпринимателей. Встреча была в спортзале, 2000 народу. Студенты проводили меня стоя, аплодисментами. В самолете один из наших рядом сидел, и спрашивает: «не понимаю – вроде ты их ругаешь, почему тебя встретили хорошо?» У меня как раз вышла тогда работа «200 лет американской мечты», где я дал жесткую критику американского экспансионизма… Я сказал: «У них другая психология. Избирался на выборах, получил более 40 % голосов, печатается, соображает – они с уважением к этому относятся». Я даже у знаменитого Ларри Кинга два раза выступал, хотя у него только один раз все выступают!

–  Путин два раза тоже выступал…

– А мне Ларри Кинг грамоту дал. У него такой формат: 15 вопросов за 15 минут, и оказалось, что я – первый, кто уложился. Обычно успевают ответить на 5–7…

А если серьезно, то сегодня надо всем сесть и задуматься. Неужели и дальше будем переть по дорожке, которая за 150 лет привела к 12 тяжелейшим финансово-экономическим кризисам. И никто не знает, мне кажется, чем закончится кризис нынешний? Одни ищут выход в военных авантюрах, другие думают деньгами пожар потушить, но ни на первом, ни на втором пути нет решения. Стучится в двери новая парадигма жизни и развития, слишком много накопилось всего, что требует основательного осмысления. А наша власть повторяет худшие зады, на которых Запад уже трижды обжегся. Ну не вылезем мы, идя по пути латания дыр финансовыми заплатками! Брожение нарастает. Надо думать, привлекать талантливых людей, а они с ними разговаривать не хотят! То им не нравятся с Манежной, то не нравятся с Болотной…

Я вам одну историю расскажу. Когда преподавал матанализ в университете, приехал один инспектор, ну и, мягко говоря, стал прижимать. Говорит: «завалю вашу группу!», и дал контрольную повышенной трудности. Стали проверять – все решили! Он обалдел. Я сам удивился. Но когда он спросил, в чем секрет, я объяснил. Группа была очень сильная, каждый четвертый решал задачи повышенной сложности. Рядом сидели просто толковые ребята – им подсказали путь решения, и они справились тоже. Сзади сидели студенты с хорошим зрением, они списали… А вот у нас в правительстве и списать не у кого! Я с некоторыми там разговаривал, так им и сказал: у вас списать не у кого! Был на коллегии в Министерстве обороны, так меня ужас охватил: министр обороны не может сформулировать 5 предложений, ставя задачи, касающиеся национальной безопасности. Ведь от его заказа зависит работа целых отраслей производства на 10 лет вперед, любая ошибка завтра обойдется в миллиарды и триллионы потерь! А образование? У Медведева сын сдавал ЕГЭ, и наконец вроде бы он осознал то, о чем я ему 5 раз говорил за последние годы. А толку?

– 4 декабря вы предвидели, что на улицу выйдет не 5, а 100 тысяч человек?

– Честно говоря, я очень хотел, чтобы они вышли гораздо раньше. Раньше нас судили, за ноги с участков вытаскивали. А тут пошло наблюдателями множество людей, которые раньше политикой не интересовались; увидели что творится и, возмущенные, вышли на улицы.

К тому все шло, но 4-го я такого еще не ожидал. Мы каждый месяц проводили акции протеста, но… Я бы очень хотел, чтобы все это объединилось в широкое движение. Мы внесли после парламентских выборов в Госдуму девять проектов законов о совершенствовании избирательной системы, и мне казалось, что Путин их поддержит…

–  Не поддержал. Потом прошли выборы 5 марта…

– Под веб-камерами, в которых мало что видно.

–  Президент снова Путин. Между декабрем и мартом многие ожидали, что власть начнет более внимательно относиться к обществу, оппозиции. Прошло 2 месяца со дня инаугурации. Сделала ли власть выводы и какие?

– (Вздыхает.) Это очень правильная и своевременная постановка вопроса. У меня было ощущение, что тот кризис, который разразился в конце 2008 года, и та лихорадка, которая царила в Кремле, когда они в одну ночь 200 млрд. долларов из резерва взяли и бросили 4 банкам (а их в России более 1200), и наконец тот нервный стресс, что поразил страну в ходе страшных лесных пожаров, когда Москва стояла в чаду и дыму, и последующие потрясения – от «Хромой лошади», шахты «Распадская», Саяно-Шушенской ГЭС до Крымска – все это вместе взятое потребует принятия целого ряда принципиальных решений. Мне казалось: соберут «круглый стол», все коллективно обсудят и такие решения примут. Ведь стране нужна левоцентристская политика, такая, которую пришлось проводить после дефолта 1998 года. Тогда, когда все рухнуло, Ельцин, с которым я не разговаривал с расстрела парламента, хотя мы жили в одном подъезде, сам позвонил, и, даже не поздоровавшись, спросил: что будем делать? Я сказал, что в Москве к вечеру появится 400 тысяч безработных, в основном молодые, толковые люди, которые все потеряли и долго терпеть не будут, и нужно правительство, которое пользуется доверием. Мы три часа уговаривали Примакова и Маслюкова, Геращенко, и сформировали первое левоцентристское по духу правительство ответственных перед парламентом профессионалов. Работали каждый день, обсуждали законы вечером, писали ночью и принимали утром… Тот опыт показал, что это – эффективно.

–  Коалиция?

– Да, коалиция, но проводящая левоцентристскую линию. И я думал, что Путин поймет это. Когда его избрали президентом в 2000 году, мы с ним просидели целый день за городом, обсуждали… Я бы подписался под его первым посланием, где он много говорил о социальной политике, поддержке производства, диалоге с обществом, уважении к человеку труда, поддержке талантов, новой демографической политике. А потом – все сползло опять в эту грязную, вороватую ельцинскую колею. Свет клином для власти сошелся на свой кооператив, два-три подъезда своего дома, свои карманы… После последних потрясений мне казалось, что все-таки вспомнят тот опыт. Включаю ночью телевизор – с Селигера показывают выступление Путина. И опять: «большевики предали страну, разрушили империю»! Я ему уже отвечал через газету: ну какие большевики? В 1905 году всех запретили, фракцию в Госдуме в тюрьму посадили! Отставки царя-то требовали как раз либералы!

–  Разве это сейчас так важно?

– Вот именно! А нас опять лбами сталкивают – то в оценке этого, то того, и все это – полная фигня!

–  Значит, они ведут себя так, как будто зимой и весной ничего не было?

– Нет, так нельзя сказать. Что-то ищут, пытаются. Но оказались настолько повязаны старыми связями, обязательствами… Вот вступление в ВТО: столько лет вели переговоры, можно было все продумать, защитить свое производство, крестьянина…

–  Может, просто никто не верил, что это случится.

– Дело не в этом. Понимаешь, если бы раньше приняли нас, когда еще живы были основные отрасли промышленности, а не сейчас, когда нам нечем торговать… В целом я не вижу принципиального поворота к новым идеям, к обществу. Хотя жизнь, казалось бы, за горло взяла. Сейчас вот продуют Олимпиаду, может, это подтолкнет… Я порадовался первой фразе нового тренера по футболу: победа, сказал он, не в ногах, а в сердце. Ты должен в это верить, и вся машина государственная должна способствовать этому, а она веру убивает. Горит лес в Сибири уже полтора месяца, но ведь толком-то не тушат! 200 человек там мыкается, полтора самолета отправили…

– Сибирь далеко от них.

– Тогда встает вопрос, твоя ли это страна. Мы все сейчас кровно заинтересованы в том, чтобы была разумная, конструктивная политика. Налицо все беды: нанюхались гари, наглотались грязной воды, надо садитсья и обсуждать срочные меры, садиться и обсуждать. Мы готовы, и у нас есть конкретные предложения. Недавно вот обсуждали в МГУ с участием Медведева наш законопроект об образовании. Я потом беседовал с Медведевым, и он сказал, что на три четверти согласен с нами. Поручения дал многие наши позиции учесть. А мы год не могли достучаться!

–  Говорите, что хотели бы, чтобы протестное движение было единым. Но на Болотную не приходили, хотя приглашали…

– Приглашали… Мы проводили целую серию мероприятий, звали всех на Манежную, и всем, кто пришел, дали слово. Выступали и Удальцов, и его супруга, и Гудков. Предлагали: вот 9 законов, вносим и вместе отстаиваем. Если бы их приняли до выборов президента, это гарантировало бы жесткий контроль, невозможность удаления наблюдателей с участков и возможность пересчета голосов, проверку списков избирателей… Ну, создали они свой штаб, направили мы туда Доровина, Ющенко ездил. Наших на этих акциях было много, кстати…

Собрались, дали один раз выступить Клычкову – молодой, способный политик. А потом как отрубили! Смолин пришел с гитарой на Сахарова, два часа стоял, замерз – депутат с многолетним стажем, возглавляет общество инвалидов, казалось бы! Нет, так и не выступил… Значит, там совсем другие цели и интересы у организаторов митингов? Честно говоря, я не верю в желание того же Касьянова, того же Немцова, да и того же Рыжкова как-то объединять усилия ради достижения определенной цели. А главное – я не вижу у них четкой, ясной программы. Все их требования сводятся к одному: «давайте мы вместо них в Кремль сядем».

–  Но там ведь не только они, там очень разные люди! Гражданские активисты, националисты, Удальцов туда тоже ходит…

– Да, он ходит.

–  Говорили, что он может в КПРФ вступить.

– Удальцов был в нашем штабе протестных действий, участвовал во многих наших мероприятиях, сейчас он работает в том штабе. Я с ним встречался не раз, и каждый раз, когда он в застенках голодал, посылал к нему депутатов. Неоднократно говорил ему: у нас есть программа и сильная команда, и мы видим выход из положения на пути левоцентристской политики, если будешь придерживаться этой линии – мы готовы максимально взаимодействовать. Он был моим доверенным лицом в ходе президентской кампании… Выбор сегодня за ним.

Но еще раз хочу сказать: я знаю хорошо политику Кудрина, это был министр финансов не России, а в России. Видел, что Касьянов делал. Не верю, что они принесут что-то новое в политику.

–  На сентябрь опять планируется Марш миллионов. КПРФ будет в нем участвовать?

– Мы готовы сесть и рассмотреть все предложения. Но я пока никаких конструктивных предложений от них не видел. У нас же в штабе протестных действий сейчас 38 организаций, каждый вторник собираются здесь, наметили на осень целый ряд мероприятий региональных и общероссийских. Дверь открыта, приходи, приводи своих людей!

–  А вы не готовы сами сделать шаг навстречу?

– В их штабе по организации есть наши представители, но я против анархии, вакханалии и оранжевой проказы.

–  Вы считаете, что в этих акциях есть опасность оранжевой проказы?

– Есть опасность плясать под чужую дудку, я бы так сказал.

–  А в чем вы ее видите?

– Еще раз хочу сказать: если реально хотят добиться результата, нужно складывать усилия и выступать вместе за новый курс и новую политику. Мы готовы предложить свою программу и свою команду, и объединить на левоцентристской основе всех разумных граждан страны.

–  Но далеко не все участники протестного движения – левые!

– Я считаю, без справедливости в России мы не можем жить. А без демократического устройства, как показала история, невозможно решить проблемы. Любая попытка узурпации власти и диктата заканчивается плохо. Без дружбы народов в многонациональной стране, где представлены все религиозные конфессии и верования и где отличия Бурятии и Якутии от Чечни и Дагестана – больше, чем отличия Скандинавии от Португалии или Испании, тоже невозможно двигаться вперед. Разве не объединительные идеи? И потом, можно по-разному видеть курс, но это не мешает вместе добиваться честных выборов. В октябре у нас будут выборы пяти губернаторов, вот давайте и сложим усилия.

–  Где возможно выдвижение единого кандидата от оппозиции?

– Мы проведем консультации со всеми – и с Мироновым, и с Жириновским. У нас по Брянску идет Потомский Вадим, депутат нашей фракции, и я считаю, что у него есть хорошие шансы. Приглашаем в его команду всех грамотных людей. По крайней мере, местные отделения партий, представленных в Думе, откликнулись. Милости просим. Мы подготовили программу развития этой области, она граничит с Украиной и Белоруссией, а я считаю союз с этими республиками жизненно необходимым для России. В Рязани у нас Федоткин идет, тоже очень опытный человек, депутат.

–  Но его кандидатуру другие партии не поддерживают?

– Сейчас отрабатываем, думаю, его тоже очень многие поддержат. Что касается Белгородской области, то там очень сильная кандидатура Савченко. Я, правда, сказал и Медведеву и Путину: «вы его передержали». Я бы на месте руководителя страны взял его первым вице-премьером, ответственным за агропромышленный комплекс, и дал бы задание: за 5 лет ликвидировать зависимость от ввозимого продовольствия.

–  И что вам ответил Путин?

– Думает, наверное (смеется). Но Савченко справился бы. А там он пересидел.

–  В марте многие говорили, что Путин до конца срока не досидит. Сейчас многие говорят, что досидит, и даже еще срок выдержит.

– Повторяю: если он будет проводить старый курс со старой политикой и старой командой, потрясения неизбежны, и в ближайшее время. 7 лет для этого не понадобится. Есть такой управленец Терещенко. Он писал в своей книге: «если я приехал в гостиницу проверять, а там выключатели не работают и краны текут – все остальное можно не проверять, будет только хуже». Это «хуже» сейчас практически во всех отраслях.

–  Но все как-то само собой идет и идет по-прежнему…

– До поры до времени. Всем казалась незыблемой царская империя, хотя Александр Третий сказал о своем сыне «Николашка к царствованию не готов». И Советский Союз – казалось бы, огромная страна, 19 млн. коммунистов, все директора, руководители не бросят родную страну и партию, все военные клялись, давая присягу – быть верными, защищать до конца. А когда все стало расползаться и сыпаться…

Я, может, острее других чувствовал опасность, потому что был во всех горячих точках. Приехал с Кавказа с ужасом, из Прибалтики, Средней Азии, подготовил материалы, и когда их под сукно засунули и не стали рассматривать, написал в апреле 1991-го в «Советской России» статью «Еще не поздно!», а в мае – «Архитектор у развалин». За них меня на Политбюро лупили – аж кости трещали. Потом было прямое обращение к гражданам, «Слово к народу», 12 человек его подписали – мне за это 10 лет тюрьмы обещали и допрашивали не раз… Тогда я понял, что когда сломаются некоторые механизмы, остальное распадается враз. Не надо думать, что у Путина получится по-другому – сегодняшняя власть, побитая молью дикой коррупции и кумовства, слабее той. И если затрещит или загрохочет, никто ей не поможет.

–  А если не затрещит и не загрохочет? Так и будет тянуться десятилетиями?

– Не-не-не. Запаса прочности уже нет. Даже если с точки зрения кризиса смотреть – в 2008 году мы еще были покрепче, производство работало понадежнее, и Резервный фонд был гораздо больше. Вот сейчас выделили правительству 200 млрд. рублей, чтобы оно могло маневрировать в случае чего, а тогда они истратили 2 трлн. за полгода, в 10 раз больше! Так что, как ни крути, им придется принимать решение…