- Классно! Никогда не летала на самолетах из Древней Греции! – искренне и даже наивно восхитилась Анна. – На большой высоте?

- Одиннадцать тысяч метров, - вспомнил Кит бортовую информацию. – Примерно…

- Вот это клёво! Легче легкого. А самолет большой?

- Ну… раз в три больше этого геоскафа.

- Ага… (Это дурацкое «ага» покоробило Кита, и он твердо решил покончить с ним в ближайшем будущем). У вас есть багаж?

- Есть.

- Мне нужен чемодан побольше, - с видом девчонки, предвкушающей классное приключение, потребовала Анна.

- Есть. Мамин, - сказал Кит…

…и пораженный молнией-откровением, впал в ступор.

Анна спросила еще что-то. Он не ответил. В ушах у него шумело, а крыша сползала.

- Что с тобой?! – всполошилась сестрёнка.

- …Ничего. Голова немного кружится, - бессознательно соврал Кит.

Только не голова у него закружилась, а само Время закружилось вокруг него, как торнадо, и… что? Замкнулось в петлю!

Так вот как пассажир-«заяц» проник в лайнер, чуть не развалив его и не свалив с небес, если бы не Кит! Это была она, Анна, бывшая великая и ужасная Спящая Охотница.

И в ту самую минуту Всё Началось! Причины – в будущем, а следствия – в прошлом. И наоборот!

- Тебе не хорошо, Никита? – всполошился тут и сам дедушка Вольф.

Анна решительно шагнула к братишке, обхватила его голову теплыми, добрыми руками прикрыла уши… И только ей известным, древним способом Охотников-За-Мирами, поймала и исправила весь покорёженный, внутренний мир братца Кита.

- Ничего. Наверно, укачало… Спасибо, сестрёнка, - выдал Кит короткий текст-«эсэмеску». – Слушай… Я не знаю как это… Но Жорж сядет тебе на хвост.

- Жорж? Какой Жорж? И у меня нет хвоста, я не рептилия, - отпустив брата, шепотом проговорила наивная Анна.

Она почувствовала особую тайну.

- Князь Георгий. Он откуда-то узнает о твоем плане. Выследит. Стрелять в тебя будет.

- Фиг с ним, - снова покоробила «сестренка» слух Кита, и он сам поклялся себе больше никогда не говорить «фигассе» и всё такое. – Ничего он не выследит. Просто пойдет за тобой по проходу, чтобы прикрыть в арьергарде. Я бы на его месте тоже так сделала.

- Ну, ты поосторожней там, у нас… Береги себя, - только и нашелся, что сказать Кит.

- Прорвемся, клянусь, - успокоила его «сестрёнка».

Да Кит и сам не сомневался, что она прорвётся…

Минуту спустя Кит пришел в себя. И был готов к новому путешествию. К свиданию с княжной. Всегда готов.

Только не был готов к тому, что от него снова потребовал дедушка Вольф. А именно – немедленно уничтожить сторожевики Председателя.

- Там что, команда есть? Ну, экипаж… – спросил Кит, чувствуя ниже сердца какое-то мутное и гнусное болото.

- По одному пилоту на геоскаф, - доложил капитан Вольф.

- Не могу…

- Прости, братишка. В Берлине ты замочил роту эсэсовцев и еще много кого, - напомнила Анна, вдруг ставшая в эту минуту чем-то похожей на маркшейдера Вольфа. – Коллектив лучших фашистских учёных… Один даже выдвигался на Нобелевскую премию… Хорошо, что до станции метро не достал. Там простые жители Берлина от обстрела спасались.

- Но эти даже не могут ответить. Драка не на равных, – искренне продавливал Кит тему благородства.

- А когда капитан Дмитрий Кравцов отдал за тебя жизнь, ты мог ответить врагу? – обезоружил его дедушка Вольф. – Это война, внук. И эта война только начинается. Если ты их не уничтожишь сейчас, они вызовут подкрепление и нападут на меня. Последствия для будущего и прошлого непредсказуемы… Одно гарантирую – много жертв и в прошлом, и в будущем. А эти пилоты – может, и хорошие ребята, но они приняли присягу воевать за Председателя. Им простится там… если не успеют натворить что-нибудь… как это у вас говорится… покруче, да? Например, безнаказанно разбомбить какой-нибудь город в далеком прошлом. Мохенджо Даро, к примеру. Как Хиросиму… Я правильно произнес название этого города в Японии?

Всего-то и нужно было – приложить левую, разрушительную руку к двум проводам, тянувшимся к северному и южному «полюсам» волшебного шара.

Маркшейдер Вольф с гордостью сообщил, что это «дистанционное оружие» подарил ему сам Никола Тесла.

Александр Македонский, стоявший тут на подхвате, что-то веско сказал.

- Его высочество завидует тебе, Никита, - почти с романтическим немецким пафосом перевел Вольф.

- Нечего завидовать, - огрызнулся Кит… и нашел последний способ, как бы увильнуть и переложить ответственность на кого-нибудь другого: - Я свою силу не контролирую. – Он помахал левой своей рукой, как чужой. – А вдруг и «Лебедь» того… грохну ненароком. Вместе с князем… И большим, и маленьким… Там еще Евсеичи. Механик… Прислуга еще. Женщина, между прочим.

Детей на борту Кит не припомнил… а Лизу поостерегся упомнить.

- Продумано и учтено, - был готов и к такому ходу дедушка Вольф. – Я установил на «Лебеде» приемник энергии, который можно назвать «громоотводом». – И указав на разрушительную руку прапраправнука, добавил внушительно: - Из того же материала, что и твой браслет.

Деваться было некуда.

Глядя на своего предка – прямого и острого умом, холодного и уверенного в себе, как тот же громоотвод, готовый принять удар любой молнии, - Кит вдруг подумал: вот такие уверенные в себе гении и создавали когда-то атомную бомбу, ломая голову над высокой физикой расщепления ядра и не беря в голову, кто и куда эту их смертоносную болванку сбросит… И вдруг почувствовал себя виноватым за весь свой род… и даже за всё человечество!

- Прости, - услышал Кит совершенно неузнаваемый голос «сестренки».

Он повернулся к ней и не поверил не только своим, но и ее глазам: в них стояли настоящие слезы. И сквозь сапфирики слез так и искрили ее жгучие угольки.

- За что?! – опешил Кит.

- Не знаю… За то, что тебе, наверно, сейчас ужасно и больно на душе, да? – проговорила она тихо. – За весь этот мир. Мы когда-то приложили руку к тому, что в нем произошло… Мы, Охотники За Мирами.

- Еще минута высоких сантиментов – и мы рискуем потерять выстроенную анфиладу, - сдерживая гнев, тихо констатировал Вольф. – Её перекосит! Никита, делай выбор. Или – мы. Или – нас.

И вдруг заговорил принц Александр, который тут, несмотря на то, что был самим Александром Македонским, всё ошивался на вторых ролях, в подпевке.

И говорил удивительно долго – секунды четыре.

- Аннушка, переведи, - взмолился Вольф. – А то мне, злодею, внучек, чего доброго, не поверит.

- Его высочество сказали, что, если ты… упираешься, как осёл, - проговорила Анна, не вкладывая в перевод ни йоты эмоций, - то у тебя должна быть очень веская причина пожертвовать своим дедом и великим делом.

- Правда, определение «великий» стояло при другом слове, - скромно уточнил Вольф, - по суть верна. Принц всё понял без перевода, глядя на тебя, дорогой внук.

- Да я, вообще, пофигист. Мне, вообще, по фигу! – разозлился Кит…

Тут-то наблюдательный принц и всунул ему в руку концы проводов, тянувшихся к полюсам шара.

Кит взялся за них, не успев остыть. И все произошло в один миг. Бронзовые «оливки» вспыхнули и распались искорками.

- Двумя врагами меньше, - удовлетворенно кивнул Вольф. – Они даже ничего не успели почувствовать.

Зато Кит успел почувствовать – будто из него вынули все внутренности, а на их место стали заливать тяжелый ледяной свинец.

- Лучше бы не говорили, - пробормотал Кит, сглатывая тошноту.

А Вольф шумно и очень часто захлопал в ладоши. Но это были не аплодисменты внуку, одним махом – даже без всякого маха! – уничтожившего два сторожевых геоскафа… Просто он отвлекал его от всяких угрызений совести.

- Время! Время! У нас его с гулькин нос! – покрикивал он. – Аннушка, готовься. Пока князя Георгия отвлекли вспышки, ныряй. Включаю защиту! Открываю шлюз!

Было мановение руки фокусника. Никаких старинных кнопок и рычагов!

И по чудодейственному мановению руки фокусника в стене стала раскрывать большая – в человеческий рост – диафрагма.

- Никаких кнопок! – с гордостью заметил Вольф. – Фотоэлементы. У вас позаимствовал технологию дистанционного управления.

Открылось окно прямо в ад. Магма слепила и жгла подземным огнем - густым, вязким, плавленым, текучим, напоминающим поверхность Солнца… Если только не думать, что это была преисподняя.

- Пока, братишка!

Анна подошла к Киту. Такого его, ослепленного адской магмой, она воздушно обняла, жгуче поцеловала в щеку.

- Увидимся у тебя.

- Будь, как дома, - тупо пробормотал Кит.

- Еще как буду! – задорно пообещала-пригрозила сестренка.

А потом она легко разбежалась, оторвалась от земли… то есть от пола рубки управления – и чудесной ласточкой, несгораемым стрижом, раскинув руки, вошла в пике – прямо в магму! И пропала в ослепительном огне!

- Красота! – восхитился Вольф. – Теперь твой выход, внук!

Когда Кит, отвернувшись от пекла, прослезился и справился с ослеплением, он увидел перед собой всплывший из-под пола постамент с… чем?! Со знакомым до боли дивайсом!

- Заводи пластинку сам, - была команда. – Ты уже умеешь.

Пластинка напомнила Киту о белке в колесе. Смириться, что ли, с ролью белки?

Принц Александр шагнул к соратнику по войне-борьбе со вселенским Злом, как всегда властно и крепко приобнял, дохнул в ноздри Кита ароматом бескрайних, завоеванных им в будущем прошлом просторов, пожелал помощи языческих богов - Зевса и почему-то Гермеса.

Кит заметил краем взора, как дедушка Вольф снисходительно поморщился.

- Ставь пластинку. Нашего времени – уже совсем на донышке.

Кит поставил. Завел. Опустил иглу. Ту самую. Типа, волшебную. Выкованную одноногим прапрадедом… Все сделал без чувств, как отстойный киборг старой модели.

- А вот теперь Ангела-хранителя в дорожку - сказал дедушка Вольф. – С Богом! Хоть и не крещеный ты…

Обнимать внука и целовать его, отправляя далеко - в его родное неведомое, - он, как истинный немец, даже не собирался. Только перекрестил – на дорожку. Движение его могущественной руки, увиденное Никитой уже из тормозящего времени, было очень плавным, весомым, поистине торжественным – по-настоящему священным. Кит вдруг впервые в жизни подумал, что крестное знамение, оберегающее человеческую душу во Вселенной, таким и должно быть – грозно входящим в реальность не из времени, а из Вечности.

Он даже сказал «спасибо» деду. Но, наверно, поздно.

- Рад тебя видеть.

- Я тоже.

Кит огляделся. Пижонский, аристократический кабинет князя Георгия, он же капитанская каюта «Лебедя», выглядел безупречно. Все дорогие и изысканные штучки-дрючки – настольные бронзовые часы с императором Наполеоном при сабле и его конем под ним, бивень любимого мамонта и все такое - были на месте. Даже модель «Лебедя» в огромной стеклянной колбе - сверкала новизной.

- Как новенький, - заценил Кит.

- Кто бы знал, что маркшейдер Вольф раскается и станет нашим союзником, - признательно заметил князь Георгий.

Однако же князь сказал о дедушке Вольфе так, будто собственноручно проводил его вербовку. Сам он в своем новеньком мундире и немыслимой адмиральской фуражке с кокардой в виде лебедя, грациозно раскинувшего крылья, выглядел так, как и полагалось выглядеть славному адмиралу при Трафальгаре, Саламине, Синопе и прочих великих морских сражениях в Истории Человечества.

- Ага, - искренне согласился Кит.

- Он сказал, что удастся отправить тебя, минуя сороковые годы. Самую большую войну… При случае выскажи ему мое признание за вооружение. О таком я даже не мечтал.

- Дед знает, что делать.

- Кто?!

Кит спохватился. И ужаснулся.

- Мороз… - нашелся он. – Он же как Дед Мороз. Вот подарил тебе новенький геоскаф. На Новый Год.

Князь уже заводил пластинку на своем экземпляре граммофона времени. И от удивления весь замедлился, будто уже поддался трансформациям времени.

- Подарок соответствует перспективам нового, одна тысяча восемнадцатого года от Рождества Христова, - аристократически высокомерно, но все же искренне признал он. – По крайней мере, компенсирует… Мне нечем ответить. Признаю.

Старая пластинка завертелась.

- Будь осторожен, Никита, - предупредил князь. – Эта ведьма идет по твоему следу. Но теперь у меня есть вооружение.

- Она – человек! – не сдержался Кит. - У нее есть душа. И она… она тоже будет на нашей стороне.

- Милые сказки моей доброй сестрёнки, - величественно, как памятник великому полководцу, усмехнулся князь Георгий и опустил иглу. – С Богом, соратник! Я тебя прикрою.

Из замедленного времени Кит мог вглядываться в замиравшего по ту сторону реки времени князя, смотреть в его благородные глаза и с острой болью осознавать – вот перед ним стоит друг, готовый отдать за него жизнь, соратник, брат девчонки, которую он, Кит… да-да-да! И одновременно – в эту эпоху – главный враг! Личный враг. Практически кровник! Удивительная штука – жизнь!

Тьма! Дикий холод, мгновенно пробирающий до костей! Запах кислой, гниющей древесины, керосина и мазута.

Добро пожаловать в черную полынью восемнадцатого года!.. Свалить бы, выплыть отсюда поскорее.

- Слава Богу! Кит, заводи пластинку. Я тебя прикрою.

Голос княжны Лизы. Рядом. Во тьме. Но такой голос, от которого мерзнет не позвоночник, а само сердце.

- Лиза… - Взрываешься весь от одного имени. – Здравствуй хоть…

- Здравствуй, Киток!

Ничего себе, придумала нежности!

Порывистое, во тьме прошлого, пожатие руки, порывистый чмок в щеку… Дуновение уже родного старинного парфюма – какая-то княжеская, нежненькая роза-мимоза… Первая в жизни Кита вспышка ностальгии, которую он даже не заметил… Нет, надо здесь задержаться – растопить всю эту чертову тьму, растопить весь этот холод. Он же может, он на всё способен!

- Лиз…

- Милый! – Такое слово, а родной голос такой тревожный и нетерпеливый. - Не стой столбом! Скорее заводи и убирайся отсюда! Они же выслеживают тебя. Они наверняка видели свечение контура. Сейчас, наверно, попрут на нас.