Можно было разбогатеть на зависть Немо. Максимилиан Вольф нашел способ открывать золотые жилы и нефтеносные слои. Но его стали манить неизведанные глубины планеты. Он разработал и создал для геоскафа защиту от температур и давления… И однажды он опустился до таинственного слоя у самого земного ядра… И всплыл в ином времени. Правда, в достаточно близком… И попал в разгар Первой мировой войны… А потом он нырнул снова, продержался в таинственном слое дольше и всплыл, целясь, как в ориентир, в знакомую магнитную аномалию… Догадываетесь, в какую? В Курскую! Догадываетесь, когда его угораздило всплыть?!

Он всплыл – а вокруг рев, грохот и страшная огненная грызня сотен железных чудовищ. Битва на Курской дуге! Увидев странную машинерию без опознавательных знаков – без звезд и без крестов – по надстройке геоскафа, всплывшей из земли, стали лупить из пушек и немцы, и русские. Оболочка покрылась огненной аурой! Вреда никакого, но в немецко-русское сердце Вольфа пришлось прямое попадание. Вывод его был: чем дальше в будущее, тем больше зла.

И тогда Вольф решил устроить экспедицию в предельно далекое будущее, чтобы сделать окончательный вывод. Для этого, как он заметил, нужно было продержаться в таинственном слое как можно дольше… Он попытался, но через трое суток, если считать по карманным часам, геоскаф стало выталкивать прочь.

Вольф стал догадываться, что «досиделся» в недрах до последнего дня Земли и дальше никакого будущего у планеты нет. Он всплыл, первый раз волнуясь по-настоящему, ибо предполагал увидеть бездыханный труп цивилизации… и обнаружил будущее не столь уж отдаленное. Не миллиарды лет пролетели. Он обнаружил почти высохшую, превратившуюся в одну Большую Сахару-Каракумы-Калахари планету, гневное Солнце над нею и над цивилизацией, укрывшейся в городах-пузырях.

Там он и познакомился с Председателем ООО – Организации Объединенных Оазисов, преемницы Организации Объединенных Наций в эпоху, когда слово «нация» стало под запретом.

Председатель возрадовался, сказав, что Вольфа послал ему сам Творец Вселенной, как последнюю надежду. И провел с Вольфом краткий курс истории Земли, из которого было до боли понятно, что цивилизация сама и погубила планету безудержным своим развитием. Тогда и родился план «Преображение» - план, как сказал Председатель, «глубокой санации истории человечества», чистки всех ее больных зубов.

Маркшейдер Вольф, разочарованный историей человечества как никто другой, поначалу принял этот проект восторженно – даже чересчур восторженно для педантичного немецкого инженера. Итогом этой «эпохи восторга» и стало противостояние «Лебедя» и подземного флота маркшейдера Вольфа, а заодно - папы Кита и самого маркшейдера летом одна тысяча девятьсот пятнадцатого года.

Разговор родичей был серьезным, и кое на что папа Андрей раскрыл глаза своему прапрадеду. Вольф решил проверить кое-какие аргументы потомка, имел несколько разговоров с Председателем, подумал о жизни, как следует…

- Я до сих пор не уверен, что он – тот, кого я в нем стал подозревать, - сказал он про Председателя. - Мне это еще не открыто. Но уверенность растёт… И наше с тобой параллельное время пока работает на меня.

Вольф замолк и испытующе просмотрел на внука.

- Ну и кто он? – спросил Кит в стиле «сдаюсь заранее».

- Ты крещён? – вдруг спросил Вольф.

- Нет, - ответил Кит и почему-то ощутил мерзлые такие мурашки на спине… хотя и успел сердито подумать: «И этот туда же!»

- Жаль, - без особой, правда, жалости в голосе оценил Вольф. – Пожалуй, это дело не стоит откладывать в долгий ящик. Совсем скоро это станет важным… Я-то вовсе атеистом был, по крайней мере, в четвертом поколении. Может, именно поэтому так долго пребывал в искреннем неведении. Над всякими пророчествами насмехался. Всеми писаниями брезговал – мол, сказки все это бородатых наших пращуров. Чист был, как «табула раса»… А ты – атеист или нет? В Бога веришь?

- Не знаю, – честно ответил Кит. – У меня нет никаких доказательств…

- Это не самое худшее состояние души, - улыбнулся Вольф. – Пусть ответы зреют сами… без излишних, так сказать удобрений.

Таким сравнением Вольф, в сущности, верно описал мирный договор Китовых родителей.

- Хотя однажды главный вопрос придется задать самому себе всерьез… - добавил он, наморщив брови, словно сам себе сейчас задавал этот главный вопрос в самый что ни на есть серьёз.

Кит заколебался, вспомнив многое и важное.

- Правда… - начал он и осёкся.

- Что «правда»? – прищурился Вольф.

- Ну… на том свете со мной кто-то был… хороший, - неуверенно пробормотал он. – Как ангел…

В голову Киту настырно лезло другое определение, дурацкое – «святой космонавт», - но он, конечно, ни за что не решился бы его произнести вслух.

Вольф удивленно приподнял бровь:

- Ты побывал на том свете?!

- Наверно… - пожал плечами Кит. – Анна сказала, что у меня была клиническая смерть… Ну, там, в бункере. Она меня откачала.

- Она не сказала мне про клиническую смерть. Говорила, что реакция… то есть взрыв был огромной силы, но в момент активации ее генов она успела защитить тебя, - немного растерянно пробормотал Вольф… и тут же преобразился, глаза его сверкнули интересом. – И что ты там видел?

Кит рассказал. Его прапрапрадед задумался…

- Так кто он? Кто это? Ты знаешь, дед? – немного потерпев тишину, спросил Кит.

- Не знаю… - в задумчивости проговорил Вольф. – Может, ангел… А может, сам архангел Михаил… А может, и тот, кто привел мне Анну.

- Да нет, я о Председателе, - уточнил Кит, хотя ответ предка невпопад создал новую удивительную загадку.

- А-а… - протянул Вольф, глядя немного в сторону и всё еще оставаясь в плену каких-то своих напряженных размышлений. – Если я почти достиг предела всей истории Земли… и если принять во внимание, что все последние оазисы объединились, то, предположительно, Председатель – то же самое, что антихрист…

И снова воцарилось молчание. Кит слыхал об антихристе, но никогда всерьез этим мифом не интересовался.

- А как его зовут? – невольно спросил он, будто по имени можно было определить, антихрист он или нет.

- Не знаю… - снова удивил ответом предок. – Дело в том, что у Председателя ООО имя отменяется, и его упоминание находится под запретом… Это называется у них «актом высшей политкорректности». Дабы не было намека на национальное превосходство…

И вдруг Вольф как очнулся и очень внимательно посмотрел на Кита:

- Ты посмотри там про антихриста в ваших энциклопедиях, когда вернешься, разберись в вопросе… Чует мое сердце, тебе истина откроется раньше, чем мне… Твой рассказ о клинической смерти – еще один аргумент в пользу того, что я встал на верный путь… И не зря мучаюсь, расчищая во времени не историю человечества, а свою собственную биографию, свои собственные художества, исполненные по заказу Председателя… Граммофонные иглы из вольфита – самая, так сказать, невзрачная деталь большого механизма, что пришлось второпях создавать для этого.

- Из чего?! – не понял Кит.

- Да, нескромно, - согласился предок. – Но всё же я себе позволил…

Оказалось, иглы делались из материала, добытого в таинственном слое Вольфа.

Кит слушал и немного грустил: мало того, что его великий и ужасный прапрапрадед наладил лимитированный выпуск этих игл с помощью своего сына, не посвящая его в подробности своей жизни и являясь к нему загадочным пришельцем из иных миров, помог ему создать «разрушитель», он еще и к строительству защитного Царицынского комплекса руку приложил. Получалось, что вся команда юного князя Веледницкого всегда и всюду геройствовала под опекой тайного покровителя, с темной стороной личности которого они и воевали вместе с ним самим…

- Не печалься… - успокоил Вольф как в воду опущенного, а не под землю прапраправнука. – От правды, которую ты узнал, ваши подвиги ничуть не тускнеют. Справиться с моей злой ипостасью без вас мне было бы не под силу… И спешу тебя обрадовать: мир куда более сложен и загадочен, чем мы можем себе представить. Я вот в своей гордыне так же загрустил, как и ты сейчас, когда мне открылось, что мы – уникальный род сборщиков, или реконструкторов – всего лишь помощники куда более удивительного и могущественного рода… Догадываешься, о ком я?

- Ну да, - кивнул Кит и отчего-то вдруг вздохнул с облегчением. – Мы не самые крутые.

- Какие?! – поразился Вольф.

- …Ну, в нашем времени так говорят о самых… - Кит завис, не находя подходящего синонима. – В общем, о тех, с кем лучше дела не иметь… если ты не сам такой.

- Коротко и ясно, - многозначительно улыбнулся Вольф. – Такой Анна и была, пока оставалась Эн, Спящей Охотницей. Правда, в нашем неаполитанском доме она появилась просто странной девочкой, на совсем вид беспомощной, молчаливой. Таких детей, как я выяснил, в вашем времени называют аутистами.

Он снова посмотрел на часы и рассказал удивительную – сказочную или мистическую, уж с какой стороны посмотреть – историю Эн.

Хотя маркшейдер Максимилиан Вольф и успел основательно поработать на Председателя земного шара, он благоразумно скрыл от него «расписание» проходов во времени, открывавшихся, как он сам вычислил, в зависимости от определенного взаиморасположения Солнца и Луны… И вот когда Вольф стал подозревать, что играет роль Доктора Зло при Председателе Мирового Зла, он под предлогом разведки юркнул в свое время как раз в тот момент, когда мог позволить себе передышку в пару месяцев без опасения, что Председатель вдруг вздумает послать за ним своих людей именно в этот период. Он хотел основательно подумать о жизни, тихо поразмышлять в кругу семьи, почитать духовные и просто умные книги на тему последних времен… Для начала – вчитаться в Апокалипсис, Откровение апостола Иоанна Богослова…

И вот как-то теплым неаполитанским вечером сидел Максимилиан Вольф в плетеном креслице на терраске своего особнячка, поглядывал на Везувий, мирно отдыхавший со времен уничтожения Помпеи и Геркуланума, и вчитывался в книгу древнюю, таинственную, полную вселенских ужасов и катаклизмов… а главное – малопонятную даже для него, непревзойденного гения, которому были открыты тайны недр планеты, но, как оказалось, отнюдь не ее духовных недр. Даже в недрах собственной души он тогда беспомощно завис, как муха, угодившая ночью в паутину. Не было такого геоскафа, в котором можно было бы нырнуть до ее, души, центра и найти там истину.

Неаполитанский вечер с его лазоревым небом, Везувием, мирно дремавшим в обрамлении цветов, что украшали террасу дома, с веселым женским гомоном где-то в неопасном отдалении настраивал на негу, призывал расслабиться и не брать в голову… устроить себе отпуск – большую сиесту… и вообще, вздремнуть.

Вот маркшейдер Вольф и задремал. Строки Апокалипсиса стали расплываться, страница показалась Вольфу древней, рыхлой поверхностью Земли, в которую он и стал погружаться на своем геоскафе… Куда он погружался – в тайные смыслы книги, в собственную ли душу – кто знает… Но только вдруг увидел он мощный поток вулканической магмы – и этот поток, этот фонтан густого, ослепительного, раскалённого киселя стал выталкивать его вверх. Он очень удивился во сне: ведь геоскаф всегда легко входил в магму, как в подсолнечное масло, а тут вдруг его стало выталкивать! И вытолкнуло же! Прямо из кратера Везувия.

И видит маркшейдер Вольф, что вулкан, уже погубивший когда-то два прекрасных города вместе с их жителями, вновь извергается в полную силу. Геоскаф повис в фонтане огня, пепла и дыма… И сквозь эту бурлящую мглу маркшейдер Вольф прозревает, как потоки лавы устремляются по склону адовой горы двумя рукавами, двумя ручищами вниз – но не к городу, а в сторону, к прекрасному саду, раскинувшемуся посреди равнины, между двух рек…

Да, там внизу сиял зеленью и поблескивал плодами поистине райский сад. С огромной высоты раскалённого фонтана Вольф чудесным образом мог разглядеть и плоды на деревьях, и даже бабочек, перелетавших с цветка на цветок… и каждую черепичину на крыше красивого дома, окруженного летней, урожайной радостью, праздником жизни. Вольф ужаснулся: тот дом был копией усадьбы, где он познакомился с Настей… Копией?! Нет, не копией! Это был тот самый дом! И сейчас там, тихим вечером, Настя пьет чай в столовой… или задумчиво, с наслаждением ест яблоко, а она так любила яблоки и так умела грациозно держать плод в руке, что засмотришься… или музицирует… и ничего не знает о грозящей опасности!

Вольф попытался направить туда свой геоскаф, чтобы спасти ее, но – тщетно: его детище, его машина неуправляема, болтается в адском фонтане, как бесполезный поплавок!

И вдруг Вольф увидел, как на крыльцо дома вышла девочка-подросток в белом платьице-волане.

Вольф присмотрелся к ней: то, конечно же, не юная Настя, отрочество которой он не застал. Это - странная белокурая девочка с кожей такой же белой, как и ее платьице, но отнюдь не пугающей своей белизною.

Это была живая, совершенная белизна античной статуи… И глаза! В ее глазах горели вишневые огоньки… но эти огоньки не были отражением несущейся к усадьбе раскаленной лавы! Ее глаза были как завораживающие звезды-вишни с какого-то запредельного, недоступного небосвода.

Девочка беззаботно смотрела на вулкан, на страшные текуче-огненные ручищи, тянувшиеся к саду и дому. И она протянула им навстречу свои нежные руки…

И вдруг маркшейдер Вольф почувствовал рядом с собой чье-то присутствие. Кто-то стоял позади, за правым плечом – совсем не чужой. Кто-то теплый и добрый, кому можно полностью довериться в первый же миг встречи.

Вольф решился повернуть голову. Он только осторожно поглядел через правое плечо, боясь, что тот, на кого можно положиться и кто сейчас откроет ему главную тайну, исчезнет от любого его неосторожного движения. Он увидел только широкий радужный ореол, повторявший силуэт человеческой фигуры.

И в следующий миг он всё узнал. Тот, кто появился рядом, рассказал ему всё, что он должен был узнать в тот день, когда в глубине души уже принял верное решение, сделал сердцем тот выбор, который еще не сделал его разум.