- Я пытался себе это вообразить, но реальность оказалась поистине невообразимой! – восхищенно проговорил впереди князь Януарий, догадываясь, что Кит следует за ним по пятам, со старанием не наступая на них. – Она смогла перенести в будущее весь вулкан Везувий! Это какой же куб пространства! А ведь это для нее только забава!

- Для кого?! – спросил Кит спину профессора, при этом, как бывало, уже догадываясь и страшась совпадения догадки и прямого ответа.

- А для вашей, так сказать, коллеги, - на ходу отвечал, чуть обернувшись, князь-профессор. – Для Эн. Уж не обессудьте, Никита Андреевич, но придется признать, что ваш талант ее дару не чета. Вам разбитый паровоз собрать что чихнуть, а ей… - Он на несколько мгновений замолк, как будто вообразил нечто уж совсем грандиозно-невообразимое, отчего даже ненадолго потерял дар речи. – Ей-то, коли в полную силу войдет, ничего не стоит собрать и перенести во времени целую планету, оставив на прежнем месте для поддержки Мироздания и вселенских гравитационных сил эдакий дубликат… скажем так, муляж…

Кит надоело прятаться в тени, за спиной ученого князя, и он выступил.

И сразу пожалел, что оставил там, в самолете, в кармашке переднего кресла, свои солнцезащитные очки. Свет валился сверху Ниагарским водопадом, его сплошной поток давил на глазные яблоки.

Кит разглядел в крохотные щелки-бойницы между век, что хозяева… иным словом, принимающая сторона тоже делает шаг им навстречу. Черные робокопы движутся и, значит, сжимают кольцо. Обтекаемые, похожие на большущие леденцы бронетранспортеры бесшумно увеличиваются в размерах… Вообще, тишина удивительная стояла в небесах. Кита даже стали раздражать какие-то охи, шепотки и сопения позади. Он не хотел оборачиваться, не хотел видеть княжну Лизу растерянной и беспомощной… а она такой, наверняка, и была, раз не подскочила резво и не стала сама придумывать какой-нибудь выход из положения… Но на самом-то деле Кит не хотел видеть ее только потому, что пока сам понятия не имел, как можно всех врагов победить или же от них тихо слинять.

- Довольно поддаваться, - вдруг сказал рядом князь Януарий и остановил Кита, вежливо взяв его за локоть. – Стоим здесь. – Он обернулся и бросил через плечо: - Надеюсь, дети, вы не предпримите никаких глупостей.

Ответа не последовало. Молчание – знак согласия… или подставы…

Чужие вооруженные силы среагировали немедленно. Бронетранспортеры остановились. Цепь робокопов, двигавшаяся вровень с ними, - тоже.

«Сорок метров», - невольно прикинул Кит, любивший цифры и факты.

- Уф-ф, тепло, однако! – вздохнул князь, достал белый платочек и вытер им лоб. – Даже не могу вообразить, как у них там, внизу, на грешной Земле. Адова сковородка, видать!

Кит удивился, а потом сообразил: а ведь и правда! А что это означает? Вот что: внизу – Земля далекого будущего! Того будущего, что он мельком видел тогда, в 1915-ом году в подвале полковничьего особняка! Климат изменится, жарковато станет на Земле перед концом света…

У одного из бронетранспортеров отвалилась боковая створка. Через пару мгновений из него вышел… кто?

Глаза уже так болели от шквального солнечного света, что Кит поначалу даже не узнал в той темной фигуре бывшего маркшейдера, а ныне и во веки веков второго величайшего изобретателя (ну, или третьего по счету после неизвестного изобретателя колеса и знаменитого в узких кругах князя Януария) – самого Максимилиана Августа Вольфа.

И что же?! Князь Януарий Веледницкий вдруг поспешил к нему навстречу в режиме «здорово, давно не виделись!» И вот удивительно, они даже внешне были сейчас похожи друг на друга – ростом и фигурой примерно одинаковы, одеты почти одинаково – в темные старинные костюмы, при галстуках-бабочках и в пенсне, - и даже походки и у них были одинаковые: учёно-профессорские.

Они сошлись и… что? Стали крепко жать друг другу руки, улыбаться и коротко кланяться… Вот не обнялись только, не расцеловались для полного счастья.

Киту послышалось, что княжна позади ахнула, а молодой князь зашипел, чертыхаясь.

«Жесть!», - подумал по привычке Кит и больше ни о чем не подумал, не воззвал к небесам с гамлетовским вопросом «быть или не быть» в наступившем полном беспределе.

Ему вдруг стало наплевать, кто за кого в прошлом, настоящем и будущем, и вообще, на чьей стороне Добро и Зло и где теперь светлая сторона Силы, а где – темная. Он только почувствовал, что вся Вселенная – это отныне и во веки веков какая-то беспредельная ловушка и на нее, на Вселенную, нет никакой надежды, негде в ней укрыться и перевести дух. Папа, наверно, сейчас посоветовал бы молиться Богу и на Него уповать… А мама? Она, наверно, продолжала бы мирно отлеживаться в обмороке.

Ну, и где он, обещанный князем Георгием архангел, который должен защитить в самую трудную и непонятную минуту? Где тот «святой водолаз», который просветил княжну Лизу? Вот они, небеса, совсем рядом, то есть, вообще, вокруг - на уровне пола… И где они все, небесные защитники хороших людей? Кит невольно поднял голову вверх и обвел большую часть небосвода сквозь крохотную щелку в одном глазу – правом. Что так увидишь?.. Но вдруг, на совсем крохотный миг, в штрихах тончайших перистых облаков, намекавших на то, что настоящее небо – еще выше, ему померещились такие же перистые крылья на полнеба.

Кит даже похолодел. Забывшись, он распахнул глаза – и в них ударила с небес такая световая боль, что брызнули слезы…

Но может, это были не крылья архангела, а плазменная сеть, раскинутая над миром Спящей Охотницей, висевшей тут же, неподалеку, в плазменном коконе.

В темноте… нет, в красноватых сумерках под стиснутыми веками Кит решил.

Что бы тут они от него ни требовали, решил Кит, его ответные требования будут таковы: пусть они позволят ему благополучно посадить самолет с мамой или пусть сами его посадят и еще пускай отпустят княжну в восемнадцатый год… ну, заодно и брательника ее, и всю команду «Лебедя». И тогда он, Кит, на всё согласится, скрестив пальцы в карманах джинсов… А иначе он найдет способ разнести к чертям всю эту Вселенную.

Стоило Киту так решить, как отвалилась дверка-створка второго бронетраспортера. Сначала из него высыпались какие-то сахарно-белые робокопы… правда, с черными и еще более навороченными стволами. А следом невесомой и вихляющей майкл-джексоновской походкой вышел Председатель. Такой же сахарно-белый. Эдакий артист оригинального жанра выскочил на сцену под софиты…

«Ну, всё!» - сказал себе Кит, резко повернулся спиной ко всем этим ненавистным силам и пошел к княжне Лизе.

Ну, там перед ним открылась натурально немая сцена. Даже описывать ее противно…

Кит заметил, что лицо у него горит. Но не от злости или стыда, а от того, что уже успел обгореть на этом, ставшем чужим и злобным, солнце. Теперь оно пекло в темя и чуть позади. И на том спасибо – хоть жмуриться не надо.

- Спокойно! Я все устрою. Они ведь пришли за мной… Я им нужен, это точно, - отрывисто, через силу сказал Кит княжне. – Ничего, прорвемся.

- Да-да, Никита. Постарайся, пожалуйста, - бессильным шепотом взмолилась княжна, щурясь, морщась и придыхая. – Скажи, пожалуйста. Неужели и папА теперь вместе с ними?!

«Ты своего святого водолаза спроси!» - хихикнул в Ките какой-то внутренний бесёнок, которого он совсем не звал… и, конечно, сразу отогнал прочь злобным мысленным усилием.

Кит опустил глаза и поджал губы. И увидел протянутую к нему ему руку княжны.

- Нет, конечно, - пробормотал он. – Он что-то задумал…

- Все тут что-то задумали… - сквозь стиснутые зубы прошипел в сторонке Жорж.

Рука княжны в лучах адского солнца будущего оказалась холодной… И Киту стало хорошо.

А щеки у княжны розовели. Щеки ее тоже успели обгореть.

- Ты бы пока шла обратно в дом, - сказал Кит… и немного спохватился: - Вы бы шли все… а то совсем обгорите. Я не взял противозагарный крем.

- А? Что? – заморгала княжна.

Курам на смех - да и только!

- Никита Андреевич! – донесся позади оклик князя Януария. – Что ж вы нас покинули? Вы нам очень нужны!

- Ну всё! – вслух, сурово сказал Кит и…

…и, устремившись к княжне, молниеносно, как когда-то она его, поцеловал ее прямо в губы. Губы у нее были такие же холодные. А у Кита загорелись… И сердце застучало. Кажется, впервые в жизни по-настоящему застучало. И показалось Киту, что он даже стал выше ростом… В другой, тихой и домашней обстановке, на какой-нибудь дискотеке или даже при какой-нибудь обыкновенной опасности он ни за что бы не решился, а тут, когда совсем не до этого… Ну, вот и всё!

Кит отшатнулся и тут же перевел взгляд на брата княжны, чтоб не обжечься об ее взор.

- Жорж, всё будет нормально, - сказал он.

- Не сомневаюсь, - ответил почему-то еще совсем не обгоревший и даже бледный князь. – Если что, только свистни нам с принцем.

Принц Александр, тем временем, с невозмутимым видом делал такие жесты, будто прикидывал, как ему будет удобнее держать пулемет-бластер будущего, и стрелять из него… когда он отнимет такой у какого-нибудь робокопа.

- Я пошел, - сказал Кит.

- С Богом! – по обыкновению пожелали хором и княжна, и ее брат.

Кит кивнул куда-то вбок, развернулся и… «Ну, Господи, давай, помоги, если Ты есть!» - взорвалось у него в голове всё его облако мозговых нейронов-крокозябр.

И он пошел, как говорили в былые времена, навстречу неизвестности. Правильно говорили, когда оно так и было. Даже если эта неизвестность была так ослепительно ярко освещена солнцем.

Хорошо смотрелась эта почти всемогущая троица при поддержке спецназа робокопов – Председатель земного шара в каком-то спортивно-свадебном белосахарном костюме и такой же футболке под ним и вставшие по обе стороны от Председателя великие изобретатели. Все трое подозрительно не щурились. Председатель держал в руке солнцезащитные очки и протянул их Киту, когда он подошел.

- Добро пожаловать в будущее, сборщик Никита Демидов, - проговорил Председатель на русском языке с мягким и звонким, чуть заикающимся акцентом. – Возьмите ради безопасности. В нашем мире зрение стоит поберечь.

- Ничего. И так сойдет, - отказался Кит. – Только теперь я не сборщик, а реконструктор.

- О! Опыт растет вместе с амбициями, - довольно усмехнулся Председатель. – Эволюционируете. Открываете дорогу новым генам.

- Здравствуй же, наследник по прямой, - по-дедовски-отечески поздоровался с Никитой и бывший маркшейдер Вольф. – Зря ты от деда нос воротишь.

Вольф говорил совсем негромко. Но Кит испуганно оглянулся на Лизу.

- Не беспокойтесь, ваше родство останется под самым высоким грифом секретности, - заверил Председатель.

- Да я сам расскажу им всем, - пошел на принцип Кит.

- Это тем более похвально, - кивнул Председатель и заговорщически переглянулся с Вольфом. – Но сначала подумайте. Ведь главное в жизни – это правильный выбор… А это кто там, среди ваших? Сам великий завоеватель Александр Македонский, если не ошибаюсь?

- В будущем, а пока только принц, - невольно уточнил Кит… но получилось невпопад…

- Да уж и так тут у нас будущее некуда, - каламбурно заметил Председатель. – Пойду у него автограф возьму, а то больше повода, пожалуй, не представится.

И оставил их, пошел к команде «Лебедя», тормознув на месте охрану артистическим, но властным жестом.

- Вы что, сговорились тут все? – напрямую спросил Кит.

Великие изобретатели переглянулись и хором вздохнули.

- Никита, вырастишь и поймешь сам: иногда необходимо сделать одно, чтобы получилось совсем другое, - дал жутко умное наставление великий и ужасный Вольф.

- Ага, как только, так сразу, - пообещал Кит, уже догадываясь, что сейчас его будут снова водить за нос.

- Ведь только ты будешь способен отредактировать прошлое самым правильным образом, - добавил он. – И Председатель это прекрасно знает.

Вот это уже было теплее… хотя и не яснее. Кит смекнул, что, наверно, он умеет еще что-то, о чем сам не ведает… гены, видите ли, новые открываются… А эти дедочки в пенсне всё-всё, наверняка, ведают. Но темнят… Все темнят – чем ярче солнце, тем сильнее темнят, вот какая тут, у них, эволюция.

- И Председатель прав, в конце концов: главное в жизни – сделать правильный выбор, - добавил в свою очередь князь Януарий Веледницкий.

«Ты, марсианин, хоть бы молчал в тряпочку…» - в сущности, несправедливо огрызнулся про себя Кит на старшего князя.

Тем временем, Председатель вернулся и похвалился автографом: показал всем фотографию-голограмму юного принца Александра («Мобильником снимал…» - невольно подумал Кит.) и его ровную, похожую на первый ряд македонской фаланги, подпись, сделанную на обратной стороне фотографии.

- Целое состояние, - оценил Вольф. – Я бы на эту подпись в своем времени мог бы лучшую в мире лабораторию построить… Окупилась бы парой Нобелевских премий.

Кит не дал размечаться предку.

- Я так понимаю, вы всех, - он указал большим пальцем назад через плечо, - берете в заложники, чтобы я что-то для вас сделал такое, что по-человечески объяснить невозможно… умом не понять… какую-то офигительную пакость в Истории.

- Вы, Никита, мыслите категориями и понятиями вашего давно прошедшего времени, - сказал Председатель. – Мне заложники не нужны. В нашей эпохе мы все заложники на планете. Если не заняться коррекцией прошлого, апокалипсис может случиться уже завтра… или сегодня, к вечеру. Ваши друзья просто подождут здесь, пока вы кое-что не исправите в прошлом. Пару изъянов. Они действительно опасны для всех нас…

Кит сделал очень кислую мину.

- Уточняю, - смирился Председатель с тем, что не надо мешать добро со злом, котлеты с мухами. – И для нас, и для вас. Первым делом вы отправитесь в прошлое, в эпоху Второй мировой войны. К одному из ваших предков, стоящих между вами и господином Вольфом.

- А почему он сам не может туда отправиться? – резонно спросил Кит.

- А потому что при моей внешности и моем акценте меня даже младенец сразу примет за немецкого шпиона, - развел руками Вольф. – Проходу не дадут.