— Ну и пекло! У вас здесь всегда так? — приторно улыбаясь, спросил полный мужчина средних лет. На нем были изрядно помятый серый костюм, несвежая белая рубашка, промокшая от пота; галстук-бабочка и панама. Судя по виду и манере держаться, он был коммивояжером, и поэтому можно было предположить, что теперь в кафе воцарится более оживленная атмосфера.

Впрочем, пока что никто из посетителей не шелохнулся, лишь спустя некоторое время разомлевшая от жары официантка сонно пробормотала:

— Только летом.

Коммивояжер не спеша закурил и все с той же сладкой улыбкой на рыхлом лице огляделся.

В дальнем углу, наполовину скрытые от посторонних глаз стенами обветшалой кабинки, сидели парень и девушка. Они были настолько поглощены друг другом, что не замечали окружающих.

Двое рабочих, сидя за покосившимся столиком, увлеченно расправлялись с гороховым супом и булочками.

Сухощавый загорелый фермер невозмутимо потягивал виски, прислонясь к буфетной стойке.

Пожилой бизнесмен в голубом костюме и при карманных часах просматривал утренние газеты, и это, видимо, было для него делом весьма серьезным.

Таксист с крысиным выражением на смуглом лице пил кофе.

Дама, зашедшая в кафе дать отдых утомленным ногам, отложила в сторону многочисленные сумки с покупками и блаженно откинулась на спинку стула.

Комивояжер оперся локтем о буфетную стойку и обратился к сидевшему рядом бизнесмену:

— Эй, любезный, интересно было бы узнать, как называется ваш городок?

— Волиат Крик, — не отрывая глаз от газеты, буркнул бизнесмен.

На какое-то время коммивояжер успокоился и тихо потягивал свою кока-колу, небрежно зажав между толстыми белыми пальцами сигарету. Затем он извлек из внутреннего кармана пиджака кожаный бумажник и озабоченно начал перебирать его содержимое: открытки, банкноты, исписанные клочки бумаги, билетные корешки и иной хлам, пока наконец не отыскал понадобившуюся ему фотографию.

На снимке была изображена обнаженная женщина лет тридцати — тридцати пяти с миловидным лицом и восемью небольшими упругими грудями.

Коммивояжер взглянул на снимок, хихикнул и вновь сделал попытку завязать разговор:

— Вот, взгляните-ка, — он бросил карточку на буфетную стойку.

Бизнесмен не отрывался от газеты.

— Да вы только посмотрите сюда, — коммивояжер толкнул соседа локтем.

Тот скользнул глазами по снимку и брезгливо поморщился:

— Да я такое уже видел, и не раз, — бизнесмен вновь уткнулся в газету.

Коммивояжер ничем не выказал досады, тем более, что от его внимания не укрылось, с каким любопытством старик-фермер посматривает в их сторону.

Продолжая добродушно улыбаться, коммивояжер протянул карточку фермеру.

— Что скажешь, папаша? Нравится? Лакомый кусочек, не так ли?

Фермер, не спеша, рассмотрел снимок, зачем-то перевернул, так же внимательно изучил засаленный оборот, вновь взглянул на лицевую сторону и отшвырнул. Скользнув по буфетной стойке, фотография упала на замызганный пол изображением вверх.

Коммивояжер поспешил поднять ее и заботливо, почти нежно, вложил обратно в бумажник.

Официантка, наконец-то пробудившаяся ото сна, теперь не без интереса поглядывала в его сторону.

— А как вам эта ошибка природы? — подмигнул ей коммивояжер.

Официантка пожала плечами.

— Ничего особенного. Я и не то видела, когда жила под Денвертом. Всяких уродов там целая колония.

— Именно там и сделан этот снимок. В Денвертском трудовом лагере ЦУБ.

— А разве там еще кто-то живет? — изумленно приподнял брови фермер.

— Шутите? — коммивояжер хрипло рассмеялся. — Конечно, нет.

* * *

Посетители кафе стали понемногу втягиваться в разговор. Даже молодые люди в кабинке, слегка отстранившись друг от друга, внимательно наблюдали за происходящим у буфетной стойки.

— В прошлом году возле Сан-Диего я видел забавного парня, — сообщил фермер. — Представьте, у него были крылья, как у летучей мыши. Просто невероятно: из спины торчат голые кости, а на них — кожаные перепонки.

В разговор вступил таксист:

— Бывает и хуже! На выставке в Детройте я видел человека с двумя головами.

— Неужели живого? — удивилась официантка.

— Да уж… Усыпленного.

— Представьте, на уроке социологии нам крутили целый фильм об этих тварях, — не утерпел юноша. — Каких только нет! И крылатые, и большеголовые, и с наростами, как у насекомых…

— Самые мерзкие жили в Англии, — перебил юношу бизнесмен. — Они скрывались в угольных шахтах и обнаружены были только в прошлом году. Почти сто особей, — он сокрушенно покачал головой. — Лет семьдесят они там плодились и размножались… Потомки беженцев, что спустились под землю еще в годы войны.

— В Швеции, я слышала, обнаружили новый вид, — блеснула своими познаниями официантка. — Говорят, они могут контролировать мысли на расстоянии. К счастью, их оказалось немного: всего одна пара, и ЦУБ без труда их прихлопнуло.

— Почти как новозеландский вид, — изрек один из рабочих. — Те тоже читали мысли.

— Читать и контролировать — разные вещи, — возразил бизнесмен. — Когда я слышу о чем-нибудь подобном, то даже рад, что у нас есть Центральное Управление Безопасности.

— А были и такие, что передвигали предметы взглядом, — сказал старик-фермер. — Это явление называется телекинез. Так вот, их нашли в Сибири сразу после войны. Слава Богу, советское ЦУБ не подвело. Теперь о них никто и не помнит…

— А я вот помню, — возразил бизнесмен. — Когда их обнаружили, я был еще ребенком. Это были первые дивы, о которых я услышал. Отец тогда созвал всю семью и рассказал нам о них… А после этого ЦУБ обследовало каждого человека и поставило на руке клеймо, — он не без гордости поднял худую узловатую руку. — Моему клейму уже шестой десяток.

— Теперь осматривают младенцев, — поежилась официантка. — В Сан-Франциско в этом месяце обнаружили дива. Это первый за последние несколько лет. А ведь думали, что там с ними покончено…

— Но согласитесь, их становится все меньше и меньше, — вставил таксист. — Сан-Франциско ведь не слишком пострадал. Не как другие города — Детройт, например.

— В Детройте до сих пор рождается десять — пятнадцать тварей в год, — сообщил юноша. — Там заражены все пруды. А люди купаются в них.

— Как он выглядел? — спросил коммивояжер. — Ну этот, из Сан-Франциско?

Официантка пожала плечами.

— Ничего особенного. Без ступней. Горбун. С огромными глазами.

— Ночной тип, — определил коммивояжер.

— И, представляете, его прятала мать! Этому диву уже шел четвертый год. Мать упросила доктора подделать свидетельство ЦУБ. А он — старый друг семьи, отказать не смог, ну вы и сами все понимаете…

Коммивояжер допил кока-колу и, рассеянно вертя в пальцах сигарету, прислушивался к разговору. Юноша, наклонившись к девушке, что-то говорил без умолку, видимо, пытаясь поразить ее своей эрудицией. Самые старшие из присутствующих — фермер и бизнесмен, усевшись рядом, предались воспоминаниям о тяготах жизни в конце Войны и в годы первого Десятилетнего Плана Реконструкции, принятого сразу же после заключения мира. Таксист и рабочий забавляли друг друга невероятными историями, главными героями которых, разумеется, были дивы.

Чтобы привлечь внимание к себе, коммивояжер кашлянул и громко сказал, обращаясь к официантке:

— Надо думать, что появление того урода в Сан-Франциско наделало и здесь немало шума. Еще бы, ведь совсем под боком…

— И не вспоминайте, — согласилась официантка.

— Хотя… Этот берег Залива по странной случайности почти не пострадал, — продолжал свою линию коммивояжер. — Уж здесь-то уродов не было, верно?

— Да, не было, — официантка, стараясь не встречаться взглядом с незнакомцем, торопливо собирала со стойки грязную посуду. Спустя некоторое время она твердо добавила: — Ни одного во всей округе.

— И все же не верится, — продолжал допытываться коммивояжер. — Неужели по эту сторону Залива — ни одного дива?

— Ни одного, — отрезала официантка и скрылась за дверью, ведущей в кухню.

Звук ее голоса — резкий и хрипловатый — заставил фермера и бизнесмена прервать разговор. Они с недоумением оглянулись.

Настороженная тишина будто занавес опустилась на кафе. Люди угрюмо глядели в свои тарелки, и казалось, чего-то ждали.

— Ни одного во всей округе, — вдруг громко и отчетливо произнес таксист. — Вообще ни одного.

— Да, да, конечно, — растерялся коммивояжер. — Я так и понял…

— Я уверен, вы все поняли правильно, — жестко сказал рабочий.

Коммивояжер трусливо заморгал глазами.

— Конечно… конечно, приятель, — он нервно искал что-то в карманах пиджака. Несколько монет выкатились на пол, коммивояжер торопливо подобрал их. — Я… — он обвел присутствующих глазами, — не хотел никого обидеть…

Обитатели кафе по-прежнему сидели молча и старались не смотреть на коммивояжера. Наступившую паузу неожиданно нарушил юноша:

— Я слышал, — произнес он полным достоинства голосом, — что кто-то видел на ферме Джонсона…

— Заткнись! — рявкнул бизнесмен.

Юноша осекся. Густая краска залила его лицо, он судорожно сглотнул и уставился на свои руки.

Коммивояжер спешно расплатился с официанткой.

— Не подскажете, как удобнее добраться до Фриско? — едва скрывая охватившую его радость, спросил он у официантки, но та демонстративно отвернулась.

Люди, находящиеся в кафе, казалось, были полностью поглощены едой, однако их лица выражали враждебность и тревогу.

Коммивояжер подхватил свой пухлый портфель, быстро прошел к выходу и, энергичным движением откинув москитную сетку, вышел в слепящий полуденный зной. Оглядевшись, он почти вприпрыжку поспешил к припаркованному неподалеку «бьюику» выпуска семьдесят восьмого года.

Рядом с автомобилем стоял одетый в голубую униформу дорожный полицейский. Он вяло беседовал с молодой девицей в прилипшем к тощему телу влажном от пота платье.

— Скажите, вы хорошо знаете эти места? — спросил у него коммивояжер.

Полицейский бегло взглянул на помятый костюм, сбитую на бок бабочку, несвежую сорочку толстяка.

— А в чем, собственно, дело?

— Я разыскиваю ферму Джонсона. Мне нужно встретиться с ним по поводу судебной тяжбы, — коммивояжер шагнул вплотную к полицейскому и показал ему зажатую между пальцами маленькую белую карточку. — Я его поверенный, состою в нью-йоркском союзе адвокатов. Я уже года два не был в здешних краях и совсем не помню дорогу.

* * *

Глядя на безоблачное небо, Нат Джонсон отметил, что денек выдался великолепный. Нат был жилистым гибким мужчиной с сильными руками. Несмотря на то, что ему уже было за шестьдесят, его голову украшала темная с металлическим отливом шевелюра. Одет он был в холщовые штаны и красную клетчатую рубашку.

Сжав пожелтевшими от долгого курения зубами мундштук, Джонсон с наслаждением затянулся и уселся на нижнюю ступеньку крыльца, чтобы понаблюдать за игрой детей.

Мимо с веселым визгом пронеслась Джин. Ее грудь вздымалась под мокрой от пота майкой, пышные черные, как у отца, волосы разметались по спине, тонкое юное тело слегка напряглось под тяжестью двух металлических подков, которые она держала в руках.

Вслед за Джин пронесся белозубый и тоже темноволосый Дейв — очаровательный четырнадцатилетний парнишка.

Дейв обогнал сестру и первым достиг начертанной на земле линии.

— Бросай! Я за тобой! — крикнул он сестре.

— Ты думаешь, это поможет тебе попасть? — поддела его Джин.

— Да! Я бросаю не хуже тебя!

Джин опустила одну из подков на землю, а другую сжала обеими руками и приготовилась к броску. Гибкое тело девушки напряглось, спина выгнулась. Она плавно отвела ногу в сторону и, прицелившись, умело метнула подкову, которая, пролетев приличное расстояние, ударилась о дальний колышек, крутанулась на нем и, подняв облачко пыли, упала на землю, откатившись в сторону.

— Неплохо, — прокомментировал Нат Джонсон. — Но ты слишком напряжена. Постарайся расслабиться.

Девушка прицелилась и метнула вторую подкову.

Ната переполняла гордоеть за этих здоровых и красивых детей, почти уже взрослых, но не расставшихся еще с детством, резвящихся у него на глазах под палящими лучами солнца. Джонсон мог бы считать себя счастливым отцом, если бы не его старший сын — Крис.

Крис стоял неподалеку от крыльца, скрестив на груди руки. Он не участвовал в игре, хотя наблюдал за ее ходом с самого начала. На прекрасном лице юноши застыло обычное для него выражение — изучающее и вместе с тем отрешенное. Казалось, Крис смотрит сквозь играющих, словно за ними, за сараем, полем и ручьем находится нечто, доступное лишь его взгляду.

— Давай сюда, Крис! — крикнула Джин, которая в эту минуту наперегонки с Дейвом бежала к противоположному краю площадки. — Сыграй с нами!

Но Крис никак не прореагировал на ее слова. Он никогда не участвовал в общих делах и развлечениях, будь то уборка урожая, работа по дому или хоровое пение…

Крис жил в своем собственном мире, куда никто из семьи не допускался, интересы семьи его тоже не волновали. Он жил сам по себе, всего сторонящийся, равнодушный и неприступный. Лишь иногда в нем что-то пробуждалось, он молниеносно преображался и на короткое время удостаивал этот мир своим вниманием.

* * *

Нат Джонсон выбил трубку о ступеньку и достал из кожаного кисета щепотку табака. Не отводя глаз от старшего сына, он снова набил трубку.

Внезапно Крис направился к игровой площадке. Ступал он неторопливо, скрестив на груди руки, будто памятник, сошедший с пьедестала.

Джин, увлеченная подготовкой к броску, не заметила его приближения.

— Гляди-ка! — изумленно крикнул Дейв. — Крис пришел!

Подойдя к сестре, Крис остановился и молча протянул руку. Его величественная фигура в этот момент еще больше походила на монумент.

Джин неуверенно отдала подкову.

— Все-таки решил сыграть? — спросила она.

Крис не ответил. Его изумительное грациозное тело изогнулось и застыло. Еще секунда, и едва уловимым движением он метнул подкову, которая, плавно пролетев над площадкой, ударилась о дальний колышек и с головокружительной быстротой завертелась вокруг него.

Первоклассный бросок!

Дейв насупился: никогда, как он ни старался, у него не выходило такого броска!

— Ну вот, и поиграли… — протянул он.

— Крис, кто тебя научил? — удивленно воскликнула Джин.

Конечно, Крис нигде не учился играть в «подковки». Просто он понаблюдал с полчаса за игрой брата и сестры, подошел и метнул.

Всего один бросок — и игра закончена.

— Он никогда не ошибается. — с завистью сказал Дейв.

Крис стоял с таким видом, будто говорили не о нем, — золотая статуя, обрамленная лучами солнца. У него и вправду были золотистые волосы и золотистого цвета кожа, покрытая мягким золотистым пушком.

Внезапно Крис напрягся. Заметив произошедшую в нем перемену, Нат крикнул:

— Что случилось?

Крис резко развернулся и бросился бежать.

— Крис! — воскликнул Джин. — Что?..

Словно солнечный луч метнулся Крис через площадку, перемахнул через изгородь, укрылся в сарае и выскочил из него с противоположной стороны.

Когда он спускался к ручью, смотрящим ему вслед отцу и брату с сестрой показалось, что он не бежит, а скользит над пожелтевшей под палящим солнцем травой. Будто золотая вспышка промелькнула у них перед глазами — и он пропал.

Исчез.

Растворился в окружающем пейзаже.

— Опять что-то увидел такое, что не увидели мы, — озабоченно вздохнула Джин. Она ушла в тень и встала рядом с отцом. На шее и над верхней губой у нее блестели капельки пота, футболка прилипла к телу.

— Он за кем-то погнался, — уверенно заявил присоединившийся к ним Дейв.

Нат сокрушенно покачал головой.

— Все может быть…

— Нужно сказать маме, чтобы не ставила для него тарелку, — тихо, со вздохом сказала Джин. — Вряд ли он вернется к обеду.

Ната Джонсона охватило чувство досады и гнева. Джин права, Крис не вернется. Ни к обеду, ни завтра, да и послезавтра вряд ли… Одному Богу известно, надолго ли он ушел? И куда? И почему?

— Я бы послал вас за ним, будь от этого хоть какой-то прок, но…

Нат не договорил: по грунтовой дороге к ферме приближался запыленный, знавший лучшие времена «бьюик». За рулем сидел полный мужчина в измятом сером костюме. Взревев напоследок, автомобиль замер. Водитель заглушил мотор и приветливо помахал Джонсонам рукой.

* * *

— Добрый день, — выбравшись из машины, толстяк учтиво приподнял панаму и направился к крыльцу. Был он средних лет, добродушный с виду. — Не могли бы вы мне помочь? — усталым голосом спросил он, утирая с лица пот.

— Что тебе нужно? — прохрипел Нат.

Уголком глаза он неустанно следил за берегом ручья и мысленно молил: «Господи, сделай так, чтобы Крис не появился!»

У Джин участилось дыхание, в глазах затаился страх. Дейв побледнел, но в отличие от сестры сумел сохранить на лице равнодушное выражение.

— Кто ты такой? — спросил Нат.

— Меня зовут Бейнс. Джордж Бейнс, — толстяк протянул руку фермеру, но Джонсон сделал вид, что не заметил его жеста. Ничуть не смутившись, приезжий продолжал: — Наверняка вы обо мне слыхали. Я — владелец Корпорации Мирного Развития. Это мы строим маленькие бомбоубежища на окраине города. Ну, те симпатичные круглые домики. Вы должны были их видеть, если хотя бы раз въезжали в город по главной дороге со стороны Лафайета.

— Что тебе от нас нужно? — Джонсону с трудом удалось унять дрожь в руках.

Фамилию Бейнс он раньше не слышал, хотя часто видел постройки, о которых шла речь. Невозможно было не заметить это огромное скопище безобразных цилиндров вдоль шоссе. Человек с внешностью Бейнса вполне мог оказаться их владельцем. Но что, черт возьми, привело его сюда?

— Я недавно приобрел небольшой участок земли в этих краях, — объяснил Бейнс и вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку казенного вида бумаг. — Вот купчая, но будь я проклят, если не заблудился, — улыбка на его лице была столь непринужденной и естественной, что трудно было не поверить в его искренность, но Джонсон по-прежнему испытывал тревогу. — Я знаю, — продолжал Бейнс, — участок где-то рядом, по эту сторону государственной дороги; если верить клерку, оформлявшему документы, мне надо теперь лишь перевалить через тот холм да проехать еще с милю. Сам-то я совсем не разбираюсь в топографии. Мне бы…

— Ваш участок где угодно, только не здесь! — перебил его Дейв. — Здесь везде фермы. Пустых земель нет.

— Точно, сынок, это ферма! — просиял Бейнс. — Мы с женушкой хотели бы осесть где-нибудь поблизости, — он смешно сморщил свой вздернутый нос. — Разве не замечательная идея И, ради Бога, не беспокойтесь, не собираюсь я строить здесь бомбоубежище. Ферма для личных нужд. Старый дом. Двадцать акров земли. Колодец да несколько дубов…

— Дай-ка взглянуть на купчую, — Джонсон выхватил бумаги и, пока Бейнс ошеломленно моргал, быстро просмотрел их. — Что ты плетешь Твой участок в пятидесяти милях отсюда.

— Пятьдесят миль? — Бейнс прикинулся ошеломленным. — Кроме шуток, мистер?! Н клерк уверял, что…

Джонсон встал. Он был значительно выше и крепче толстяка, однако Бейнс, личность которого вызывала у фермера все большую подозрительность, продолжал свой розыгрыш и не выказывал никакого опасения.

— А ну-ка, садись в свою колымагу, — загремел Джонсон, — и проваливай подобру-поздорову Мне плевать, что там у тебя на уме, но на моей земле тебе делать нечего.

В огромном кулачище Джонсона была зажата небольшая стальная трубка. На ее гладкой поверхности заиграли отблески полуденного солнца.

Заметив этот блеск, Бейнс судорожно сглотнул.

— Только без насилия, мистер! — он суетливо отступил. — Нельзя быть таким вспыльчивым. Держите себя в руках!

Джонсон безмолвствовал. В ожидании отъезда непрошеного гостя он лишь крепче сжал рукоять энергетического хлыста.

Но Бейнс не спешил.

— Послушайте, дружище, — вкрадчиво начал он, — я пять часов не вылезал из машины, разыскивая этот чертов участок. Может, хоть в сортир вы позволите сходить?

Джонсон, едва сдерживая ярость, оглядел пришельца. Постепенно лицо его приняло презрительное выражение. Он пожал плечами.

— Дейв, проводи его в ванную.

— Спасибо, — физиономия Бейнса расплылась в благодарной улыбке. — И еще, — сказал он, заискивающе глядя в глаза Джонсону, — если вас не затруднит, нельзя ли стаканчик воды? Я с удовольствием заплачу, — толстяк заговорщицки подмигнул, — вижу, что с городскими у вас старые счеты?

— О Господи! — выдохнул Джонсон, когда Бейнс вошел вслед за Дейвом в дом.

— Па, — прошептала Джин. — Па, ты думаешь, он…

Нат обнял дрожащую от страха дочь.

— Держись, дочка. Он скоро уберется.

— Когда здесь появляется служащий водопроводной компании, сборщик налогов, бродяга или какой-нибудь ребенок, словом, кто угодно, у меня начинает ныть вот здесь, — Джин дотронулась до груди. — Вот уже тринадцать лет, с тех пор, как я поняла, что Крис не такой, как мы. Сколько же это будет продолжаться?

* * *

Человек, назвавший себя Бейнсом, вышел из ванной комнаты. Дейв с каменным лицом застыл у двери.

— Благодарю, сынок, — сказал Бейнс. — А теперь подскажи, где тут найти стаканчик холодной воды? — в предвкушении удовольствия он звучно причмокнул пухлыми губами. — Покрутился бы ты с мое по этому захолустью в поисках груды хлама, которую чиновник нарек почему-то недвижимым имуществом, ты бы…

Не дожидаясь конца тирады, младший Джонсон направился на кухню.

— Ма, — сказал он, — этот человек хочет пить. Папа велел дать ему воды.

За спиной Дейва Бейнс рассмотрел хозяйку дома — маленькую седую женщину с увядшим лицом. Она спешно засеменила со стаканом в руке к водопроводному крану.

Пока миссис Джонсон наливала воду, Бейнс шмыгнул в прихожую, затем пробежав через спальню, распахнул дверь чулана, ничего не обнаружив там, свернул в гостиную, миновал столовую и оказался в другой спальной комнате… За считанные секунды он обежал весь дом.

Выглянув в окно, выходящее на задний двор, Бейнс увидел изъеденный ржавчиной кузов грузовика, вход в бомбоубежище, груду пустых жестяных банок; цыплят, копошащихся в земле; спящую под навесом собаку, а рядом с ней две старые автомобильные покрышки.

Бейнс отыскал дверь, ведущую во двор, отворил ее и выскочил наружу. Неподалеку стоял покосившийся деревянный сарай, за ним — деревья и небольшой ручей. В общем, ничего примечательного.

Бейнс осторожно двинулся вокруг дома. По его расчетам у него оставалось в запасе еще секунд тридцать. Предусмотрительно оставленная им закрытой дверь в ванную должна была навести молодого Джонсона на мысль, что Бейнс вернулся туда.

Встав на цыпочки, толстяк заглянул через окно в дом и увидел большой чулан, набитый старой одеждой, кипами старых журналов и коробками.

Лицо Бейнса просияло. Резко повернувшись, он двинулся назад, быстро обогнул угол и…

Огромная фигура Ната Джонсона преградила ему дорогу.

— Ладно, Бейнс… Видит Бог, ты сам этого хотел.

Полыхнула фиолетовая вспышка.

Бейнс, проявив неожиданную для него ловкость, отскочил в сторону, при этом он судорожно запустил руку в боковой карман пиджака.

Защитный костюм вобрал и разрядил энергию выстрела, но лицо Бейнса было незащищенным. Край вспышки, как ни молниеносно он уклонился от выстрела, все же задел голову, и Бейнс чуть не упал, ослепленный ярким лучом. Несколько секунд, скрипя от боли зубами, он дергался подобно марионетке, управляемой неумелой рукой.

Когда тьма отступила, Бейнс, превозмогая себя, ухитрился вытащить из кармана свой энергетический хлыст. Не медля, он направил его на Джонсона, у которого, в отличие от него, не было защитного костюма.

— Ты арестован! — рявкнул Бейнс. — Брось оружие и подними руки! И зови свое семейство!

Рука Джонсона дрогнула, одеревеневшие пальцы выпустили трубку.

— Так ты жив?! — удивленно выдавил он. — Значит, ты…

Подбежали Дейв и Джин.

— Отец!

— Подойдите сюда! — приказал Бейнс. — Где ваша мать?

Ошеломленный Дейв кивнул в сторону дома.

— Приведите ее!

— Ты из ЦУБ? — прошептал Нат Джонсон.

Бейнс не удосужил его ответом. Он запустил пальцы в щель между воротником и своим двойным подбородком. Нашарив миниатюрный микрофон, надежно спрятанный там, он сунул его в карман.

Со стороны дороги послышался рокот моторов, и вскоре возле дома замерли две большие черные капсулы. Из них вышли люди, облаченные в серозеленую форму войск Государственной Гражданской Полиции.

Вскоре все небо было покрыто роями черных точрк. Гигантские «мухи» исторгали из себя сонмища людей и техники, которые затмив солнце, медленно опускались на землю.

* * *

— Улизнул, — сообщил Бейнс подбежавшему человеку. — Радируй в Центр Уиздому.

Мы блокировали весь этот сектор.

— Хорошо, — сказал Бейнс и повернулся к Нату Джонсону, замершему в оцепенении рядом с детьми:

— Как он узнал о нашем появлении?

— Откуда мне знать? — невнятно пробормотал Джонсон. — Он… узнал, и все тут.

— Телепатия?

— Понятия не имею.

Бейнс пожал плечами.

— Мы это скоро выясним. Район оцеплен. Ему не проскочить, кем бы он ни был.

— Что вы с ним сделаете, когда… если найдете? — пересиливая свое отчаяние, спросила Джин.

— Изучим его.

— А потом… убьете?

— Это зависит от результатов лабораторных исследований. Если бы вы предоставили мне больше информации, я бы дал более точный прогноз.

— Нам нечего сказать. Мы и сами ничего о нем не знаем, — от волнения голос Джин сорвался на визг. — Он не разговаривает!

Бейнс вздрогнул.

— Что?

— Он не разговаривает. Он никогда не говорил с нами. Никогда.

— Сколько ему лет?

— Восемнадцать.

— И все восемнадцать лет он молчит? — от изумления Бейнс даже вспотел. — Он что, не пытался вступить с вами в контакт? Например, с помощью жестов? Или мимики?

— Он… не такой, как все. Он ест с нами. Иногда играет или сидит вместе с нами. Временами он уходит на несколько дней. Мы не знаем, куда и зачем… Спит в сарае, один.

— Скажи, твой брат действительно золотого цвета?

— Да. И кожа, и глаза, и волосы… Весь с головы до пят.

— А он крупный? Как он сложен?

Девушка ответила не сразу. Но, видимо, ей было трудно скрывать свои чувства, постепенно ее щеки залил румянец.

— Он неправдоподобно прекрасен. Бог, сошедший на Землю, — губы Джин дрогнули. — Вы не сможете его поймать. Он умеет такое, что вам и не снилось.

— Считаешь, мы его не возьмем? — Бейнс презрительно ухмыльнулся. — Посмотри вокруг. Войска прибывают. Скоро ты сможешь убедиться, что от Управления не скроешься. У нас было достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться и отработать все тонкости. Если он ускользнет, это, насколько мне известно, будет первый случай за…

Бейнс не успел договорить. К ним быстро шли три человека. Двое были одеты в грязно-зеленую форму войск Гражданской Полиции. Между ними возвышалась прекрасная, будто пронизанная солнцем, фигура третьего.

— Крис! — вырвалось у Джин.

— Мы взяли его, — отрапортовал старший по званию полицейский.

Пальцы Бейнса машинально сжали рукоятку энергетического хлыста.

— Где? Как?

— Он сам сдался, — в голосе полицейского слышалось что-то вроде благоговейного страха. — Вышел добровольно. Вы только посмотрите на него! Я толком не разобрал, человек это или металлическая статуя. Или какой-нибудь древний Бог!

Золотой человек остановился рядом с Джин, затем медленно повернулся и посмотрел Бейнсу прямо в глаза.

— Крис! — воскликнула Джин. — Зачем ты возвратился?

Этот же вопрос не давал покоя и Бейнсу, но он заставил себя переключиться, чтобы после спокойно обдумать произошедшее.

— Самолет готов? — спросил он у подручных.

— Да. Можем лететь в любую минуту.

— Отлично, — бросил на ходу Бейнс. — Поторапливайтесь. Необходимо как можно быстрее доставить нашего клиента в Центр, — Бейнс еще раз пристально посмотрел на юношу, по-прежнему невозмутимо стоящего между полицейскими. По сравнению с ним стражи порядка казались неуклюжими и уродливыми карликами… «Что там говорила девчонка, — подумал Бейнс, — да, вспомнил: «Бог, сошедший на Землю».

Бейнс сплюнул.

— Следите за ним в оба! Возможно, он опасен. Мы впервые сталкиваемся с подобным видом. Неизвестно, что он еще выкинет…

* * *

Если не считать неподвижной человеческой фигуры, камера была совершенно пуста. Голые стены, пол, потолок. На одной из стен, под потолком — узкая щель, служащая смотровым окном. Сквозь нее просматривался каждый уголок ярко освещенной камеры.

Узник сидел на полу, слегка наклонившись вперед и скрестив на груди руки. Лицо его было бесстрастно, взгляд прикован к полу. Он сидел так уже на протяжении четырех часов, с тех пор, как за ним закрылась массивная дверь камеры, щелкнули замки и служители ЦУБ заняли свои места у смотрового окна.

— Итак, что вы успели выяснить? — спросил вошедший к ним Бейнс.

Уиздом кисло хмыкнул:

— Почти ничего. Если в ближайшие сорок восемь часов нам не удастся раскусить этого красавца, то придется его ликвидировать. Излишний риск не оправдан.

— Никак не можешь прийти в себя после той операции в Тунисе? — поддел его Бейнс.

Уиздом не ответил, но по выражению его лица было видно, что Бейнс попал в точку.

Тот случай, действительно, забудется не скоро. В руинах заброшенного города на севере Африки было обнаружено десять особей незнакомого ранее вида дивов. Метод их выживания был чрезвычайно прост: они убивали и пожирали другие жизнедеятельные формы, затем имитировали их и занимали их жизненное пространство. Называли они себя хамелеонами.

Ликвидация хамелеонов обошлась недешево — только Управление потеряло шестьдесят экспертов высшей квалификации.

Бейнс вновь обратился к Уиздому.

— Каково предварительное заключение?

— Нет сомнений, что крепкий орешек. Единственный в своем роде, — Уиздом указал на груду магнитофонных кассет. — Здесь полный отчет, все, что удалось выжать из семейства Джонсонов. В психологическом отделе им хорошо промыли мозги, и мы отправили их домой. В голове не укладывается, восемнадцать лет — и не единого контакта с ближайшими родственниками. Что еще? Физиологически наш подопечный полностью сформировался. Зрелость у него наступила приблизительно к тринадцати годам, жизненный цикл, видимо, короче нашего. Пока неясно, зачем ему такая роскошная шевелюра? И этот дурацкий золотистый пушок, покрывающий все тело?

— Что у него с ритмами мозга?

— Разумеется, мы просканировали его мозг, но результаты анализа еще не расшифрованы. Сплошные вопросы, от них уже голова гудит, а он сидит себе и — никаких эмоций! — Уиздом кивнул в сторону окна. — Если судить по той легкости, с какой его взяли, он вряд ли отличается особыми талантами. Но прежде чем мы его устраним, нужно узнать о нем побольше.

— А если все же сохранить ему жизнь? Сохранить, пока не разгадаем всех его «дарований»?

— Узнаем ли мы еще что-либо новое или нет, он будет ликвидирован ровно через сорок восемь часов, — угрюмо ответил Уиздом. — Мне он действует на нервы. От одного вида этой статуи меня бросает в дрожь.

Странно было слышать эти слова от Уиздома — человека широкого в кости, с крупными чертами лица, массивной грудной клеткой и холодным проницательным взглядом. Сейчас он нервно жевал кончик сигареты.

В последние годы Эд Уиздом исполнял обязанности директора североамериканского отделения ЦУБ. В данный момент ему было явно не по себе. Небольшие глазки беспокойно бегали, обычно бесстрастное лицо слегка подергивалось.

— Ты думаешь, это — Оно? — медленно спросил Бейнс.

— Я каждый раз так думаю, — отрезал Уиздом. — Я всегда обязан предполагать самое худшее.

— Я имею в виду…

— Ты имеешь в виду! — Уиздом нервно вышагивал среди уставленных аппаратурой лабораторных столов, суетящихся техников, стрекочущих компьютеров. — Это существо сумело прожить в своей семье восемнадцать лет, а они его так и не поняли. Они знают, что он умеет делать, но не имеют представления — как…

— Так что же, в конце концов, он может?

— Он предугадывает события.

— Что?!

Уиздом бросил на стол свой энергетический хлыст.

— Сейчас увидишь, — он подал знак одному из техников, и прозрачный щит, закрывающий смотровое окно, бесшумно сдвинулся на несколько дюймов в сторону. — Выстрели в него!

Бейнс недоумевающе уставился на Уиздома.

— Ты же сам сказал, что мы уничтожим его ровно через сорок восемь часов.

Ругнувшись, Уиздом схватил оружие и, прицелившись в спину неподвижно сидящего человека, выстрелил.

В центре камеры вспыхнул розовый шар.

— О Господи! — вскрикнул Бейнс. — Ты…

Он не договорил. Человека, сидящего в камере, не было на прежнем месте. За долю секунды до выстрела золотой человек с непостижимой ловкостью и быстротой отпрянул в угол камеры. Сейчас он возвращался на прежнее место, сохраняя на лице обычное для него невозмутимое выражение.

— Это уже пятая попытка, — сказал Уиздом. — В последний раз я и Джимисон стреляли одновременно. И оба промазали. Судя по всему, он точно знает, когда будет сделан выстрел. И куда будет направлен луч.

Бейнс и Уиздом переглянулись. У обоих мелькнула одна и та же мысль.

— Даже, если он читает мысли, то это не могло ему подсказать, куда ты выстрелишь, — задумчиво сказал Бейнс. — Когда — возможно, но не куда. Сам-то ты знал заранее, куда попадешь?

— Конечно нет. Я стрелял навскидку, почти наугад. Сейчас проведем еще один эксперимент, — Уиздом подозвал ближайшего к нему техника. — Срочно вызовите сюда команду конструкторов, — он взял карандаш и начал что-то набрасьрать на листке бумаги.

* * *

Пока готовился стенд для предстоящего эксперимента, Бейнс пошел повидать свою невесту, поджидавшую его в главном вестибюле здания североамериканского отделения ЦУБ.

— Как работа? — поинтересовалась Анита Феррисон, высокая голубоглазая блондинка. Она выглядела куда моложе своих тридцати лет и была весьма привлекательна. Чувствовалось, что своей внешности она уделяет немало внимания и времени. На Аните было строгого покроя платье и накидка из ткани с металлическим отливом с черными и красными полосами на плече — знаком отличия сотрудников класса «А». Анита возглавляла отдел семантики.

— Кажется, на этот раз что-то интересное?

— Вполне, — Бейнс взял Аниту за руку и провел через вестибюль в глубину слабоосвещенного бара, где мягко звучала музыка, одобренная цензором-компьютером.

В полумраке от стола к столу скользили безмолвные роботы-официанты. Пока Анита потягивала заказанный ею «Том Коллинз», Бейнс вкратце поведал ей о последней операции ЦУБ.

— Не исключено, что он создает вокруг себя поле, отклоняющее энергетические лучи, — неуверенно предположила Анита. — Ведь был же вид, который изгибал пространство усилием мысли.

— Психокинез? — Бейнс нервно забарабанил костяшками пальцев по столу. — Вряд ли. Этот может предугадывать, а не контролировать. Он не в состоянии остановить или искривить луч, но может в нужный момент отскочить и увернуться от него.

— Ты хочешь сказать, что он скачет между молекулами? — хмыкнула Анита.

Однако Бейнс в данный момент не был расположен к шуткам.

— Случай неприятный, — сказал оь. — Прошло полвека, как мы успешно справляемся с этими тварями. Срок приличный. За эти годы, помимо множества всевозможных «пустышек», обнаружено восемьдесят семь видов дивов — истинных мутантов, способных размножаться. И вот теперь — восемьдесят восьмой. Пока все шло благополучно, но этот…

— Что в нем такого особенного?

— Во-первых, он дожил до восемнадцати лет — неслыханно, чтобы родственникам удавалось прятать дива так долго.

— Но в Денвертской колонии встречались женщины и постарше. Помнишь, те, с…

Бейнс не дал договорить.

— Здесь не может быть никакого сравнения! Те содержались в правительственном лагере. Кому-то из высших чинов, видишь ли, взбрело в голову разводить этих тварей для использования в промышленности. В течение многих лет мы были вынуждены воздерживаться от их уничтожения. Крис Джонсон — совсем другое дело. Те, из Денверта, были под постоянным надзором, тогда как этот жил и развивался совершенно самостоятельно.

— Мне кажется, ты перебарщиваешь, рассматривая каждый новый вид дивов как скрытую угрозу для человечества. Может оказаться так, что он абсолютно безвреден или даже полезен. Полагал же кто-то, что женщин в Денвертском лагере можно использовать в общественно-полезном труде. Вдруг и у него есть что-то, что будет способствовать развитию нашей расы.

— О чем ты? Чьей расы? Он же не человек. Помнишь старый анекдот: операция прошла успешно, но, к сожалению, пациент скончался? Если сделать попытку использовать мутантов, то когда-нибудь им, а не нам будет принадлежать Земля. Не надо обманывать себя: мы не сможем посадить их на цепь и заставить служить нам. Если они действительно в чем-то превосходят хомо сапиенс, то в скором времени вытеснят нас.

— Таким образом, мы, видимо, без особого труда распознаем хомо супериор.1 Это будет тот вид, который мы не сможем устранить.

— Вот именно.

— Похоже, что встретившись с очередным мутантом, ты всякий раз опасаешься, что перед тобой хомо супериор. Но это же глупо. Откуда тебе знать, что он не хомо спецификус? Всего лишь хомо с некоторыми отклонениями, полезными для нас. Лучше выяснить это, чем истреблять новый вид. Вдруг он окажется невосполнимой потерей для человечества?

— Неандертальцы наверняка думали так же о кроманьонцах. Подумаешь, умеют мыслить символами и придавать более законченную форму кускам кремня, — разговор явно задел Бейнса за живое. — Но прошу заметить, что эта тварь отличается от нас гораздо сильнее, чем неандерталец от кроманьонца. Этот див умеет предугадывать будущее. Уверен, это и помогло ему так долго скрываться. Он управляет жизненными ситуациями куда лучше, чем любой из нас. Поставь себя на его место: ты заперта в совершенно пустой камере, и по тебе ведется прицельная стрельба. Смогла бы ты уцелеть? Можно сказать, что он достиг максимальной приспособляемости к окружающей среде. Если он и впредь будет действовать без ошибок, то…

Голос толстяка был заглушен громкоговорителем.

— Мистер Бейнс, — прозвучало из динамика, — немедленно пройдите в лабораторию номер три.

Бейнс энергично отодвинул от стола свой стул и встал на ноги.

— Ты можешь пойти со мной. Есть на что полюбоваться, — кинул он на ходу и поспешил к выходу.

* * *

Стать свидетелями необычного эксперимента пожелали более десятка служащих ЦУБ высшего ранга. Солидные, седовласые деятели службы безопасности внимательно слушали худого юношу, одетого в белую сорочку с закатанными рукавами. Он разъяснял собравшимся принцип действия хитроумного сооружения из металла и пластика, которое стояло в центре обзорной платформы. Внешне оно представляло собой опутанный множеством разноцветных проводов куб с многочисленными прорезями и выступами.

— Для дива это будет первым настоящим испытанием, — с гордостью сказал юноша. — Стенд дает возможность вести стрельбу совершенно непредсказуемым образом. По крайней мере, настолько случайным, насколько это возможно при современном уровне развития науки и техники. Использование самых новейших технологий позволило…

— Так каким же образом действует эта штука? — перебил оратора Бейнс.

— Как видите, установка имеет десять стволов, — юноша достал из нагрудного кармана карандаш и указал им на торчащие из куба металлические трубки. — Каждый ствол перемещается в двух перпендикулярных плоскостях и приводится в движение автономной гидросистемой. Кроме гидронасосов и гидромоторов, внутри куба находится генератор случайных чисел. Он выполнен на отдельной печатной плате и соединен с компьютером, — не переставая сыпать техническими терминами, молодой человек тыкал заменившим ему указку карандашом в различные части конструкции. Он явно был горд за свое детище. — Руководствуясь случайными величинами, компьютер управляет стволами и отдает команды на открытие и прекращение стрельбы, опять же, отдельно для каждого ствола.

— И никто не знает, когда и в каком направлении будут палить ваши пушки?

— Абсолютно никто, — физиономия конструктора расплылась в самодовольной улыбке.

— Это нам и было нужно, — удовлетворенно потер руки Уиздом. — Чтение мыслей на этот раз ему не поможет.

Техники еще монтировали установку, и Анита, не дожидаясь начала эксперимента, прильнула к смотровому окну.

— Это он?! — воскликнула она.

— Что-то не так? — с притворным удивлением поднял брови Бейнс.

Щеки Аниты запылали.

— Я полагала, что он… не менее безобразен, чем все остальные. О Господи, да он же прекрасен! Будто золотая статуя! Словно божество!

Бейнс рассмеялся.

— Очнись Анита, ему только восемнадцать. Он слишком юн для тебя.

— Ты только посмотри на него, — ошеломленно сказала Анита. — Восемнадцать? Нет, не могу поверить…

В самом центре камеры, на полу, в позе созерцания сидел Крис Джонсон. Голова его была слегка наклонена, руки сложены на груди, ноги поджаты. В мертвенном искусственном свете его мощное тело переливалось и блестело как настоящее золото.

— Конечно, занятный экземплярчик, — пробормотал Уиздом. — Но хватит, пора начинать.

— Вы собираетесь убить его?

— По крайней мере, попытаемся.

— Но он же, — завершить фразу Анита решилась не сразу, — он же не монстр. Он совсем не похож на всех тех безобразных тварей с двумя головами или с глазами насекомых. Или на тех мерзких созданий из Туниса.

— Ну и что? Что прикажешь с ним делать?

— Не знаю, — тихо сказала Анита. — Но нельзя же так… Это бесчеловечно.

Смертоносный куб «ожил». Его стволы вздрогнули и беззвучно заняли исходные позиции. Три из них втянулись в корпус, остальные двинулись. Огонь был открыт без всякого предупреждения.

Яркими веерами разметались энергетические лучи по камере, превратив ее в сущий ад. И в этом аду, среди жестоких вихрей заметался золотой человек. Легко, словно виртуозный танцор, скользил он между кинжалами фиолетово-розового огня. Вскоре клубящиеся облака пепла скрыли его от глаз наблюдателей.

— Прекратите! — отчаянно закричала Анита. — Ради Бога, остановитесь! Вы убьете его!

Немного помедлив, Уиздом дал знак операторам. Их ловкие пальцы тотчас забегали по клавишам пульта управления. Движение стволов замедлилось и вскоре прекратилось. Наступила тишина. Спустя несколько секунд раздался резкий щелчок: заработало вытяжное устройство.

Когда воздух камеры очистился, все увидели, что в ее центре живой и невредимый, лишь покрытый копотью и немного опаленный стоит золотой человек.

— Не-ет! — ошеломленно прошептал Уиздом. — Телепатия здесь ни при чем.

* * *

Собравшиеся переглянулись.

— Что из этого следует? — спросила Анита. Ее била дрожь. Лицо побледнело. Голубые глаза округлились.

— Он может предугадывать, — ответил Уиздом.

— Не обманывай себя, — пробормотал Бейнс. — Он не предугадывает.

— Конечно, я не так выразился. Он не предугадывает, он все знает наперед, — медленно проговорил Уиздом. — Он предвидел каждый выстрел. В этом можно не сомневаться. Интересно, способен ли он вообще делать ошибки?

— Но ведь нам удалось схватить его, — напомнил Бейнс.

— Нет, дело было не так. Он сдался добровольно. Сдался после того, как район был полностью оцеплен.

Бейнс вздрогнул.

— Да, так.

— Вот ты сам и ответил. В той ситуации это было самым безопасным решением, потому он и сдался, — Уиздом криво улыбнулся. — Надо полагать, оцепление в самом деле было безупречным. И он, конечно, знал об этом.

— Если бы сохранилась хоть малейшая лазейка, — протянул Бейнс, — он бы знал об этом — и проскочил!

Вызвав группу вооруженных охранников, Уиздом распорядился:

— Отправьте его в камеру быстрой смерти.

— Вы не посмеете! — крикнула Анита.

— Он слишком опередил нас, и нам за его талантами не угнаться, — глаза Уиздома вспыхнули. — Мы способны лишь предполагать, что нас ждет в будущем. Он знает. Не сомневаюсь, что это знание скрасит его существование в газовой камере, — он нетерпеливо махнул конвою. — Разложите его на составные части. Да пошевеливайтесь!

— Я сомневаюсь, что мы сумеем разделаться с ним, — озабоченно произнес Бейнс.

Охранники быстро и без суеты заняли исходную позицию перед дверью камеры. Двигались они четко и слаженно, как единый, хорошо отрегулированный механизм. У каждого из них за плечами были годы интенсивных тренировок и оперативной работы в ЦУБ.

С контрольного поста была отдана команда отпереть замки. Дверь бесшумно распахнулась. Держа наготове энергетические хлысты, два охранника осторожно вошли внутрь камеры.

Крис — неподвижный, будто высеченный из камня, стоял спиной к открывшемуся проходу.

Первые два охранника разошлись в стороны, пропуская остальных, а затем…

Анита вскрикнула. Уиздом выругался.

Золотой человек стремительно развернулся, пронесся сквозь тройной ряд солдат и выскочил в коридор.

— Пристрелите его! — закричал в микрофон Бейнс.

Только услышав этот крик, оторопевшие охранники пришли в себя. Коридор озарили вспышки огня, но золотой человек бежал без остановки, искусно лавируя среди огненных лучей.

— Бесполезно, — сказал Уиздом. — В него невозможно попасть, — он принялся вводить какие-то команды в главный компьютер Управления. — Будем надеяться, что это поможет…

— Что… — начал спрашивать Бейнс, но тут Крис, ворвавшись в помещение контрольного поста, ринулся прямо на него.

Бейнс отпрянул в сторону. На мгновение прекрасное золотое лицо оказалось совсем рядом. Крис Джонсон пронесся к двери, находившейся напротив той, в которую он вбежал, и скрылся за ней.

Беспорядочно стреляя, за ним бежали охранники. Вскоре уже по всему зданию несся грохот выстрелов и лязгали металлические двери.

— О Господи! — вздохнул Бейнс. — Кроме как бегать и угадывать будущее, что он еще может?

— Я распорядился перекрыть все выходы, — сообщил Уиздом. — Он где-то в здании и наружу ему не выбраться.

— Если осталась хоть одна лазейка, он уже знает о ней, — сказала Анита.

— Все учтено. Один раз мы его взяли, возьмем и сейчас.

Появился робот-посыльный и, учтиво поклонившись, вручил Уиздому пакет.

— Заключение аналитического отдела, сэр.

Уиздом торопливо вскрыл пакет.

— Сейчас мы узнаем, каковы его мыслительные способности. Не исключено, что у него есть своя ахиллесова пята. Он ведь всего лишь предвидит будущее, но не способен его менять. Если впереди только смерть, то… — не прекращая говорить, Уиздом развернул бумажную ленту с распечаткой заключения и пробежал текст глазами. То, что он прочел, заставило его умолкнуть на полуслове.

Немного поколебавшись, Уиздом передал ленту Бейнсу.

— Прочти, а я спущусь в бар, мне необходимо слегка взбодриться, — побелевшие губы Уиздома слегка дрожали. — Остается только надеяться, что мы его поймаем и не эта чертова раса придет нам на смену.

— Ну, что там? — Анита нетерпеливо заглянула Бейнсу через плечо. — Как же он мыслит?

— Никак, — мрачно ответил Бейнс, возвращая ленту шефу. — У него полностью отсутствуют лобные доли мозга. Он — не человек и не мыслит символами. Он — животное.

— Да, — подтвердил Уиздом. — Всего лишь животное с единственной хорошо развитой способностью. Не сверхчеловек и не человек вовсе.

* * *

Вот уже несколько часов по многочисленным коридорам и комнатам здания Центрального Управления Безопасности сновали охранники, во всех его закоулках звякало оружие, хлопали двери… Прибыло подкрепление из состава сил Гражданской Полиции. Помещения Управления одно за другим осматривались и опечатывались. Рано или поздно Криса Джонсона должны были обнаружить и загнать в угол.

— Мы более всего опасались появления мутанта, превосходящего нас в интеллектуальном развитии, — задумчиво произнес Бейнс. — Дива, который будет настолько умнее нас, насколько мы умнее орангутангов или там горилл… Какого-нибудь телепата с большим выпуклым черепом и более совершенной семантической системой. Урода с нашей точки зрения, но все же — человека.

— А этот действует, руководствуясь лишь рефлексами, — удивилась Анита. Наконец-то она завладела отчетом и, присев к столу, внимательно изучала его. — Только рефлексы… Как у льва. Золотого льва, — она отодвинула ленту в сторону. Сравнение явно понравилось ей. — Львиный Бог, — почти нараспев произнесла она.

— Зверь, — резко поправил Уиздом. — Светловолосый зверь.

— Он невероятно быстро бегает, он ловок и только, — сказал Бейнс. — Он не пользуется орудиями или инструментами и не способен ничего создать. Ждет благоприятного для него стечения обстоятельств, а затем несется как ветер.

— Такое разве что в кошмарном сне привидится, — мясистое лицо Уиздома посерело, руки дрожали. Он казался сильно постаревшим. — Нас вытеснят животные! Бессловесные твари, способные лишь бегать и прятаться, — Уиздом презрительно сплюнул. — А мы-то ломали себе голову, почему Джонсоны не могли с ним общаться… Да просто он «разговаривает» и «мыслит» не лучше собаки.

— Таким образом, он — неразумное существо, — сдержанно сказал Бейнс. — В таком случае, мы — последние представители своего вида… вроде, динозавров. Да, мы далеко зашли в развитии, слишком далеко… Оказывается, мы слишком много знаем, слишком много думаем, и уже не способны действовать…

— Ты в чем-то прав, — вздохнула Анита. — Обилие знаний парализует. Но…

— Единственная исключительная способность этой твари оказалась куда эффективнее всех наших знаний. Мы помним прошлое, опираемся на него в своей жизни. Используя многовековой опыт человечества, мы научились лишь предполагать, какие события ожидают нас в ближайшем будущем.

— Да, Крис Джонсон не предполагает — подхватила мысль Бейнса Анита.

— Он просто видит, что произойдет в будущем. Вполне вероятно, что он вовсе не воспринимает свои видения как будущее.

— Да, именно так, — согласилась Анита. — Для него существует только настоящее. Расширенный вариант настоящего, которое простирается во времени вперед, а не назад. Для нас определенно только прошлое. Для него — будущее. Скорее всего, он даже не помнит прошлого.

— Думаю, что в процессе эволюции у его расы еще более расширится способность к предвидению, — продолжал размышлять вслух Бейнс. — Вместо ближайших нескольких минут, например, — тридцать. Потом — час… День… Год… Постепенно эти существа смогут увидеть разом всю свою жизнь. Мир застынет для них. В нем не останется места ни изменениям, ни неопределенностям! Им нечего будет бояться. Ведь все заранее предопределено.

— А когда придет смерть, они спокойно примут ее, — добавила Анита. — К чему бороться, если все уже произошло?

— Уже произошло, — эхом отозвался Бейнс. — О Господи! Как же все просто… Как колумбово яйцо. Зачем эта вечная борьба? Чтобы выжить, необязательно быть сверхчеловеком, достаточно оказаться лучше других приспособленным к окружающей среде. К примеру, произойди всемирный потоп, выжили бы только рыбы. А если наступит ледниковый период, то, возможно, на Земле останутся одни белые медведи… Ну вот, все и стало на свои места. Когда открыли дверь, он уже точно знал, где будет находиться каждый охранник. Что и говорить, великолепная способность, но разум тут ни при чем. Просто-напросто он обладает дополнительным чувством восприятия окружающего мира.

— А так как все выходы перекрыты, он поймет, что ему не проскочить, — сказал Уиздом. — Сдался однажды — сдастся и еще раз, — он покачал головой. — Кто бы мог предположить, что нас вытеснят животные! Без речи. Без орудий труда.

— Обладателю одной такой уникальной способности все остальные способности просто ни к чему, — Бейнс взглянул на часы. — Уже полночь. Здание полностью блокировано?

— Да. Ему не уйти, — заверил Уиздом. — Правда, нам придется торчать здесь до тех пор, пока не изловят этого ублюдка, может быть, и всю ночь.

— Я беспокоюсь за свою невесту, — Бейнс кивнул в сторону Аниты. — Я ее сюда заманил, а ей к семи утра необходимо быть в отделе семантики.

Уиздом пожал плечами.

— Я ей не указ. Она может уйти в любую минуту.

— Я останусь, — решительно заявила Анита. — Хочу присутствовать при… — она запнулась, — при том, как его обезвредят. Посплю где-нибудь здесь, — помедлив, она все же спросила: — Уиздом, а может, все-таки не будем его убивать? Если он — всего лишь животное, не могли бы мы содержать его…

— Что? В клетке? — вспылил Уиздом. — Выставить в зоосаде? Не говори глупостей. Он будет уничтожен.

* * *

В темном складском помещении, скорчившись, сидел огромный человек. Со всех сторон он был окружен аккуратными штабелями из ящиков и коробок. Стояла абсолютная тишина.

Вдруг в это укрытие ворвались солдаты. Они начали прочесывать каждый уголок…

Крис ясно и отчетливо видел подкрадывающихся к нему людей, одетых в грязно-зеленую форму, с глазами, остекленевшими от жажды убить его; с направленными на него винтовками…

Видение было одним из многих, но располагалось ближе остальных. Крису не составляло труда избегнуть на этот раз встречи с вооруженными солдатами. Он мог незаметно выскользнуть из кладовой за несколько мгновений до их появления, что он и собрался сделать.

Золотой человек неторопливо поднялся на ноги, прошел вдоль рядов ящиков и уверенно распахнул дверь.

Коридор был пуст.

Покинув свое убежище, он пересек тускло освещенный холл, вошел в лифт.

Спустя пять минут рыскающие по зданию охранники заглянут сюда и, конечно, никого не обнаружат. Его здесь уже не будет.

Золотой человек нажал кнопку и поднялся на следующий этаж.

Он вышел в коридор, отправил пустую кабину на прежнее место, и огляделся. Никого. Это его не удивило. Ничто в мире не могло его удивить. Для него не существовало случайностей. Пространственное расположение людей и предметов в ближайшем будущем было четко определено, точно так, как и положение его собственного тела. Неизвестным было только то, что уже случилось.

Золотой человек подошел к небольшому продовольственному складу. Его только что осмотрели, и прежде чем здесь вновь появятся солдаты, пройдет не меньше получаса. Крис в этом не сомневался, он же видел, что может произойти впереди… В его распоряжении было достаточно времени, чтобы познакомиться с бесчисленными вариантами. Познакомиться и выбрать лучший из них.

Золотой человек уселся на стол. Перед ним длинной шеренгой начали развертываться сотни событий, которые могут произойти в ближайшие полчаса. Все объекты: люди, роботы, предметы обстановки, — были четко зафиксированы. Они были пешками на огромной шахматной доске, по которой передвигался только Крис Джонсон — сторонний наблюдатель, видящий грядущее так же ясно, как пол у себя под ногами.

Золотой человек сосредоточился на одной из сцен. Перед ним был выход из здания, перекрытый цепью охранников. Пути наружу, таким образом, нет.

Из ниши, находящейся рядом с дверью, золотой человек видел звезды, ночные огни, проносящиеся по улице автомобили, случайных прохожих…

Затем Крис увидел себя у другого выхода. Здесь тоже не прорваться.

Следующая сцена. И опять прохода нет.

Еще одна.

Еще.

Все тот же результат.

Сцены сменяли одна другую.

Мелькание золотой фигуры, то и дело появляющейся перед его мысленным взором, по мере того как Крис рассматривал все новые и новые участки пространства, достигло бешеной скорости, и всюду, куда бы эта фигура ни попадала, выходы были наглухо перекрыты.

В одной из сцен золотой человек увидел себя распростертым на полу, обгоревшим и мертвым. Так закончилась отчаянная попытка прорваться сквозь кордон солдат на улицу.

Но видение было расплывчатым, наполненным колышащимся туманом. Мертвая золотая фигура, распростертая на полу, имела к Крису весьма отдаленное отношение. Конечно, это был он, но он, далеко отошедший от самого себя в сторону, тот с которым настоящий Крис Джонсон никогда не встретится. И золотой человек моментально позабыл об увиденном и продолжил «просмотр».

Миллиарды возможных вариантов будущего были замысловатым лабиринтом, паутиной, которую он распутывал пядь за пядью. Он словно бы заглядывал под крышу кукольного домика, состоящего из бесчисленного множества комнат. В каждой из этих комнат — своя мебель, свои неподвижные куклы.

Внимание золотого человека привлекло одно из ответвлений грядущего: он увидел комнату, в которой находились трое — двое мужчин и женщина. Еще одна комната — те же мужчины и женщина, но расположенные иным образом. И снова они. И снова. Довольно часто рядом с ними он видел самого себя. Сцена раз за разом переигрывалась, актеры и декорации переставлялись с места на место…

Напоследок Крис быстро осмотрел мысленным взором примыкающие к складу помещения, после чего распахнул дверь и спокойно вышел.

Только через десять минут на этом этаже появятся солдаты, установят тяжелое орудие, которое будет держать под прицелом весь коридор, потом они осторожно двинутся от двери к двери, тщательно обыскивая каждую комнату.

Золотой человек точно знал, куда направляется и что будет делать.

* * *

Анита сняла с себя отливающую металлическим блеском накидку, аккуратно расправила ее на вешалке, расстегнула и скинула платье. Она уже начала снимать туфли, когда отворилась дверь.

Анита не могла не вскрикнуть: в комнату бесшумно скользнул золотой человек. Он осторожно затворил за собой дверь и щелкнул замком.

Анита сдернула с туалетного столика энергетический хлыст.

— Что тебе нужно?! — закричала она. — Не подходи, убью!

Человек совершенно спокойно смотрел на нее, скрестив, по своему обыкновению, на груди руки.

Анита только сейчас увидела Криса Джонсона так близко и еще больше, чем раньше, была заворожена его обликом: бесстрастным лицом, величественной осанкой, широкими плечами, гривой золотых волос…

— Почему ты… — дыхание у нее перехватило, сердце гулко забилось в груди. — Что тебе здесь нужно?

Она могла бы его убить, но Крис Джонсон, Анита чувствовала, не боялся ее. Почему?

Неужели он не понимает грозящей ему опасности? Или полагает, что от этой маленькой металлической трубки, которую она держит в руке, ему не будет никакого вреда?

И тут Анита все поняла.

— Ну конечно! — воскликнула она. — Ты знаешь, что я не выстрелю. Иначе бы не пришел…

Щеки Аниты пылали. Она ощутила себя в западне. Ведь этот прекрасный зверь наперед знает каждое ее движение. Он видит их так же ясно, как она видит стены этой комнаты, висящее в распахнутом шкафу платье, свою сумочку на ночном столике.

— Хорошо, — Анита наконец справилась со своим испугом и положила хлыст на столик. — Я не стану тебя убивать. Но почему ты пришел именно ко мне? — она нашарила в сумочке пачку сигарет, закурила.

Анита была растеряна, но в то же время и зачарована происходящим.

— Ты что, собираешься остаться здесь? Ты же и сам знаешь, тебе это не поможет. Сюда уже заглядывали охранники, заглянут и еще.

Понял ли он? На его золотом лице ничего не отразилось. Он по-прежнему был величествен и невозмутим.

«Господи, — изумилась Анита, — какой он огромный! Неужели ему только восемнадцать? Мальчик. Почти дитя. Да нет… Он больше всего похож на античного Бога, сошедшего на Землю».

Она с раздражением отбросила эту мысль. Он не Бог. Он — зверь, который, если его не уничтожить, займет место человека. Вытеснит людей с Земли.

Анита вновь схватила хлыст.

— Убирайся! Ты — животное! Огромное безмозглое животное! Ты даже не понимаешь, что я говорю. Ты не способен этого понять. Ты не человек!

Крис Джонсон хранил молчание. Он ждал чего-то. Чего?

Не проявляя ни малейших признаков страха или нетерпения, он ни разу не оглянулся на дверь, за которой слышались тяжелые шаги пробегавших солдат, крики, скрежет и лязг металла.

— Тебя прикончат! Ты — в ловушке! С минуты на минуту здесь снова будет обыск! — взбешенная, Анита затоптала сигарету. — Ради Бога, скажи, на что ты рассчитываешь? Надеешься, что я тебя спрячу?

Крис приблизился к Аните вплотную. Она отшатнулась от него, но тут же почувствовала, как ее тело обхватили сильные руки. Анита попыталась бороться — отчаянно, слепо, задыхаясь от нахлынувшего ужаса.

— Отпусти! — отчаянно закричала она и, рывком высвободившись из цепких рук золотого человека, отпрыгнула в сторону. Однако все попытки избавиться от Криса Джонсона были напрасны.

Он приближался — невозмутимый Бог, жаждущий овладеть ею…

— Убирайся! — закричала Анита и, не спуская с золотого человека глаз, нащупала на туалетном столике ручку энергетического хлыста.

Нет, оружие уже не могло ей помочь. Гладкая трубка выскользнула из непослушных пальцев и покатилась по полу.

Крис поднял оружие. С прежним невозмутимым видом он протянул его ей на раскрытой ладони.

— Господи! — вырвалось у Аниты. Она изо всех сил стиснула рукоять хлыста, но тут же рука ее безвольно опустилась и, немного помедлив, Анита тихо положила оружие на туалетный столик.

В полумраке комнаты ей казалось, будто огромная золотая фигура излучает свет.

Кто он на самом деле? Бог? Животное без души? Красивый золотой зверь… А может, и то и другое?

Было поздно, почти четыре утра. Анита смертельно устала и совершенно не представляла, как ей поступить.

Крис, обняв, нежно приподнял ее лицо и поцеловал. У Аниты перехватило дыхание. Тьма смешалась с золотой дымкой и закружилась вокруг — все быстрее, стремительнее, унося все ее мысли и страхи прочь.

Усталость и тревога растаяли, уступив место ни с чем не сравнимому блаженству… Вскоре биение ее сердца заглушило все звуки.

* * *

Потягиваясь, Анита села в постели и привычным движением поправила волосы.

Крис стоял у шкафа и доставал из него ее одежду. Неторопливо развернувшись, он бросил охапку одежды на постель и замер в ожидании.

— Что ты надумал?

Золотой человек поднял накидку с металлическим отливом и протянул ей. От предчувствия близкой развязки по спине Аниты побежали мурашки. Взяв себя в руки, она спросила как можно мягче:

— Хочешь, чтобы я провела тебя мимо охранников и полицейских?

Крис не ответил.

— Тебя сразу пристрелят, — Анита с трудом встала на ноги. — Мимо них тебе не пробежать. Господи, неужели ты умеешь только бегать? Наверняка можно придумать что-то получше. Я могла бы попробовать уговорить Уиздома. У меня степень «А», директорская степень. Я могу обратиться в совет директоров, удержать их от бессмысленного убийства. А то, что ты собираешься сделать… Один шанс из миллиона… — она осеклась и пристально посмотрела на Криса Джонсона. — Извини, я забыла, что ты не играешь в азартные игры, к тому же тебе незачем взвешивать шансы. Ты ведь заранее все знаешь, видишь все карты. Но не может же вся колода быть крапленой. Это невозможно.

Какое-то время Анита сидела неподвижно, полностью отдавшись своим мыслям. Затем нервно схватила накидку и набросила на обнаженные плечи. Щелкнув застежкой накидки и надев туфли, Анита подхватила сумочку и направилась к двери:

— Пошли! — ее дыхание участилось, щеки залил румянец. — Быстрее! У меня машина. Есть зимняя вилла в Аргентине. Она находится в деревне, среди болот и джунглей. И никакой связи со всем остальным миром. Мы до нее как-нибудь доберемся. На худой конец — самолетом…

Забыв, что Крис не понимает человеческой речи, она все говорила и говорила. Внезапно золотой человек остановил ее, вклинившись между нею и дверью. Довольно долго он выжидал, напрягшись всем телом. Затем повернул дверную ручку и уверенно вышел в коридор.

Вокруг не было ни души. Анита заметила спину удаляющегося охранника. Если бы они вышли секундой раньше…

Крис широкими шагами пошел по коридору. Анита почти бежала, едва поспевая за ним. К ее удивлению, Крис совершенно точно знал, куда им идти. Вот он повернул направо, пересек холл, вошел в старый грузовой лифт…

Кабина опустилась на нижний этаж. Немного выждав, Крис открыл дверь и вышел. Все сильнее нервничая, Анита следовала за ним. До ее слуха явственно доносился лязг оружия.

Крис и Анита повернули за угол и оказались у выхода. Здесь их встретил двойной ряд охранников. Двадцать человек образовали сплошную стену, в центре которой возвышалась крупнокалиберная роботопушка.

Люди были наготове: лица напряжены, оружие крепко стиснуто в руках… Командовал заслоном офицер Гражданской Полиции.

— Тут не пройти, — прошептала Анита. — Нам не дадут сделать и десяти шагов… Они… — ужас сдавил горло, Анита отпрянула от Криса Джонсона, но он тотчас схватил ее под руку и спокойно двинулся дальше.

Анита попыталась вырваться, но стальная хватка не ослабевала, могучая золотая фигура неудержимо увлекала ее к двойной цепи охранников…

— Это он! — крикнул офицер.

Охранники вскинули винтовки, готовые в любой момент открыть огонь. Ствол роботопушки пришел в движение.

— Взять его! — раздалась команда.

Воля Аниты была парализована. Тело ее обмякло, и она упала бы, не поддержи ее Крис.

Охранники, держа их под прицелом, придвинулись ближе.

Переборов переполняющий все ее существо ужас, Анита сделала отчаянную попытку исправить положение.

— Не стреляйте! — крикнула она.

Стволы винтовок дрогнули.

— А это что за птица? — охранники подошли ближе и взяли их в полукруг. Один из них заметил на накидке Аниты нашивку: красную и черную. Степень директора. Высший ранг.

— У нее степень «А»! — охранники в замешательстве отступили.

— Мисс, — почтительно сказал офицер Гражданской Полиции, — пожалуйста, отойдите в сторону.

И тут Анита неожиданно услышала свой собственный голос:

— Не стреляйте! Он… под моей защитой. Вам, надеюсь, понятно? Я сопровождаю его.

Стена охранников замерла.

— Никто не имеет права выходить из здания, — сказал офицер. — Приказ директора Уиздома.

— На меня не распространяются приказы Уиздома! — Анита сумела придать своему голосу властность. — Прочь с дороги! Я достарлю его в отдел семантики.

Солдаты нерешительно расступились.

Выпустив локоть Аниты, Крис ринулся сквозь брешь в строе охранников и выскочил на улицу. За его спиной полыхнули выстрелы. Солдаты с криком устремились за ним. Взвыли сирены. Ожили патрульные автомобили.

Всеми позабытая, Анита прислонилась к стене.

Он сбежал, бросил ее… Господи, что она натворила?!

Анита спрятала лицо в ладонях.

Золотой гигант будто загипнотизировал ее. Он не только лишил ее воли, но и элементарного здравого смысла. Где был ее разум? Это животное, этот огромный золотой зверь обманул ее. Сначала воспользовался ею, а после бросил, удрал в ночь.

Ее ладони были мокрыми от слез. Это были слезы отчаяния. Тщетно Анита терла глаза — слезы не унимались.

* * *

— Он ушел, — подвел неутешительный итог Бейнс. — Теперь нам уже не удастся до него добраться. Можно считать, что он находится на другой планете…

В углу лицом к стене, съежившись, сидела Анита.

Уиздом, нервно вышагивая по кабинету, возразил Бейнсу:

— Ты не прав. Куда бы он ни направился, ему не уйти. Ему никто не поможет, ведь каждому известен закон о дивах.

— Ты сам-то этому веришь? Опомнись, нужно взглянуть правде в глаза. Нам его не достать. Значительную часть своей жизни он провел в лесу — это его настоящий дом. Он будет охотиться, спать под деревьями… Теперь-то мы знаем, на что он еще способен, — Бейнс хрипло рассмеялся. — Можешь не сомневаться, любая женщина с радостью спрячет его, как это уже произошло, — он кивнул в сторону Аниты.

— Да, теперь мы знаем, зачем ему эта чудесная золотистая кожа, роскошные волосы, богоподобный облик и прочее. Все это не случайно, — руки Уиздома дрожали. — Мы все пытались разобраться в его способностях… а у него их, оказывается, целых две… Одна — совершенно новая. Другая — стара, как сама жизнь, — ненадолго он умолк и взглянул на скорчившуюся в углу фигурку. — Эта способность есть у многих животных-самцов. Вот почему такое яркое оперение у петухов, разноцветная чешуя у рыб, пестрые шкуры и пышные гривы у зверей.

— Он ловко устроился, — вздохнул Бейнс. — Пока существуют женщины, он не пропадет. А благодаря умению заглядывать в будущее, он…

— Мы доберемся до него, — пробурчал Уиздом. — Я заставлю правительство ввести чрезвычайное положение по всей стране. Его будут искать Гражданская Полиция, регулярная армия, лучшие специалисты служб безопасности всей планеты, вооруженные самой современной техникой. Рано или поздно капкан захлопнется.

— К тому времени его поимка потеряет вся кий смысл, — Бейнс потрепал Аниту за плечо. — Не печалься, милая, ты не останешься в одиночестве. Ты — всего лишь первая жертва в длинной веренице его поклонниц.

— Благодарю! — вспыхнула в ответ Анита.

— Надо же, древнейший способ выживания, и в то же время — самый новый. Черт возьми, его не остановишь! Ну, допустим, тебе мы еще можем сделать стерилизацию, но как быть со всеми остальными женщинами, которых он повстречает? Стоит упустить хотя бы одну, и нам конец!

— Мы не имеем права опускать руки. Выловим всех, кого сможем, — на усталом лице Уиздома промелькнула тень надежды. — Возможно, его гены не будут доминировать.

— Я бы не стал обольщаться, — криво усмехнулся Бейнс. — Конечно, мы можем только предполагать, какая раса победит, но боюсь — не мы.