...

«Очевидно, свои сердца вскоре будут уж не столь нужны»

Далее нам продемонстрировали полученный синтетически ангиотензин II (то есть прессорный агент, образующийся в организме из белка под влиянием ренина), – таким образом, мы вновь укрепились в представлении о важной роли почек при гипертонии. Одновременно нас ознакомили с рентгенографией почечных артерий и с новыми методами наложения шунта при их стенозе. Был сделан для нас доклад о серотонине, с демонстрацией больного (до того момента мы знали о серотонине смутно, если не сказать не знали). Были показаны аорты кроликов, которым вводился не холестерин, а другие крупноколлоидные вещества (например, теин) – в интиме сосуда были ясно видны суданированные липоидные пятна – следовательно, коллоидные вещества любой природы чисто физически воздействуют на сосудистую систему, способствуя ее последующей инфильтрации липидами, – идея, которая в дальнейшем получила развитие в некоторых работах Института терапии.

Пейдж – интересный человек, с юмором, скептик. Он автор большого числа важных научных работ, его имя – одно из первых в международной медицине. Тем не менее на тот или иной вопрос он часто отвечает «I have no idea» [227] . В теоретических объяснениях он готов к компромиссным схемам. Нам он дал труды, сборники – и с момента визита в Кливленд я и Сперанский стали получать им издаваемый «Modern Medicine», выходящий два раза в месяц, с обложками, на которых даются портреты в красках того или иного ученого-современника; в этом журнале каждую передовую пишет Пейдж – на самую разнообразную тему, в том числе и социальную. Естественно, он не обходит в своих высказываниях и политику, в том числе коммунизм, в торжество которого он не верит, и ратует за мир и взаимопонимание.

Кстати, когда Пейдж на следующий год приезжал к нам в Москву, он восхищался Большим театром и иконами (как, впрочем, и другие культурные иностранцы), но о своих общих впечатлениях не счел нужным потом высказаться на страницах своего журнала. Был он у нас и на даче: перед обедом дамы отправились в уборную с ванной, а мужчины должны были все проделать на улице, воспользовавшись маленьким деревянным учреждением у забора. Пейджу попал в руки печатный листок, на котором был изображен опыт на собаке с исследованием высшей нервной деятельности, и он разобрал, что дело идет об учении Павлова. «А, вот как вы цените это ваше пресловутое учение», – пошутил он.