Леньке чудится, как от пристани отходит пароход "Надежда", плывет он в разные города, день и ночь плывет. Чисто, до блеска, драит Ленька палубу, четко и быстро исполняет все приказания капитана, сидит среди матросов, и красуется у него на плечах матросский воротник... Хорошо это! По-человечески, по-настоящему! Только вот на берегу останется его Макака... Придет и сядет на обрыв одна-одинешенька. Поглядит на Волгу, поглядит на утес: "Лень, а Лень?"
A его то и нету... Далеко он, не прибежит, не приедет скоро... А случись что-нибудь, и слез ее не услышит. Только думать будет о ней: не обидел бы кто!
"Эх ты, Макака! Хотя б постарше была, а то ведь капля. Вот как есть капля в Волге-реке, так и она среди людей".
Разволнованный своими мыслями, Ленька накидывает на плечи пиджак и садится у входа.
"Всем ребятам закажу, голову сниму, если кто ее хоть пальцем тронет!.. А заработаю денег - куплю Макаке красные сапожки на осень. Мягонькие они, и подковки у них, как жар, горят. Хорошо бы такие сапожки, только небось дорого они стоят... Ну ничего! Отпустит капитан на берег, у пассажиров подработаю, а то на погрузку попрошусь... Достигну я эти сапожки, только б не плакала без меня Макака! Христом-богом попрошу: "Не плачь! Где б ни был, а услышу я твои слезы, и не будет мне спокоя. Не плачь без меня, глупая... Не побегу ведь я по воде, как Иисус Христос, небось!"
Ленька глубоко вдыхает ночной воздух и, высунув голову, глядит на небо, но в ушах его вдруг прокатывается гулкий звук выстрела... Что это? Недалеко где-то... Ленька вскакивает и тревожно вглядывается в лесную гущу. Не воры ли куда залезли? Много сейчас пустых дач, одни сторожа ходят. Сторожа и стреляют... Только бы не разбудили Макаку, а то испугается она... Дома у них одни женщины да старик Никич., .
Нынче небось хоть старик дома - не пойдет он в такую ночь рыбачить.
Глухой шум доносится до слуха Леньки: словно ломая кусты, кто-то напрямик бежит через чащу.
Ленька вспоминает, что он не втянул на утес доску, и, накрывшись с головой пиджаком, бежит к переходу... Но кусты раздвигаются, и на обрыв выбегает человек... Выстрел с треском разрывается неподалеку от мальчика, и, ухватившись за край доски, он припадает грудью к камням, не в силах сдвинуться с места.
А из чащи прыгает другой человек, и на обрыве завязывается молчаливая борьба... Острая молния прорезает небо, и о одном из борющихся Ленька узнает Костю.
"Сюда, сюда!" - хочет он крикнуть, но язык не повинуется ему.
Но вот один из борющихся вскакивает и, подняв вверх оба руки, пятится назад, к краю обрыва. Молния снова освещает крохотную площадку. И Ленька видит Костю; теперь уже в руках у него револьвер... Он наступает, а человек с поднятыми вверх руками, быстро оглянувшись, ступает на доску... Что-то знакомое чудится Леньке в его длинной фигуре, и он еще крепче вцепляется в край доски.
- Меркурий, предатель! - глухо бросает Костя, медленно двигаясь к краю обрыва..
В голове Леньки мгновенно проносится быстрая мысль, он видит за решеткой тюрьмы бледное лицо дяди Коли... В памяти его возникают те же слова, брошенные Степаном:
"Меркурий, предатель!"
А человек, пятясь задом, вот-вот достигнет края утеса... И, стиснув зубы, Ленька сильным рывком поворачивает доску... В глазах его темнеет, но человек, взмахнув руками, с коротким вскриком исчезает в расселине... Холодный пот выступает на лбу Леньки, и, уткнувшись лицом в песок, он крепко зажмуривает глаза.
* * *
Глухо бьется о камни Волга, с шумом катятся крутые волны, гремит отдаленный гром, а в ушах мальчика все еще стоит короткий вскрик упавшего в пропасть человека.
Когда Ленька снова открывает глаза, Кости уже нет, в черной тьме ночи по-прежнему вспыхивают молнии, освещая притихший обрыв... И кажется, что из глубины пропасти тянутся к утесу длинные руки... Высоко подброшенное волной, встает мертвое тело, с одежды его ручьями стекает вода, пустые, страшные глаза ищут Леньку...
Мальчик вскакивает на ноги и, закрывшись с головой пиджаком, перепрыгивает на обрыв. Безотчетный страх гонит его подальше от утеса, и, не разбирая тропинки, он мчится вдоль берега, туда, к пристани, к живым людям...
А Костя, запыхавшись, вбегает па террасу безмолвной маленькой дачи.
- Тушите свет! С Меркурием покончено... Нет, не я! Простая случайность... Ложитесь, мы сейчас уходим. Дальнейшее расскажет Никич...
И Костя исчезает в кромешной тьме ночи.
Глава пятьдесят девятая
В ПРЕДРАССВЕТНУЮ БУРЮ
Черная туча медленно проползает над Волгой. Глухо волнуется большая река; словно подгоняя друг дружку, с пеной вздымаются сердитые волны, все ближе прокатывается рокочущий гром, золотыми изломанными иголками сверкает во тьме молния... У старого причала мечутся на волнах привязанные рыбачьи лодки, жалобно звенят и бьются об их борта натянутые цепи... Темная, закутанная в дождевой плащ фигура неподвижно стоит у берега.
- Митрич! - радостно окликает с обрыва мальчишеский голос, и Ленька, цепляясь за корни, спускается на берег... Наконец-то живой человек, рыбак Митрич! Он пришел, наверное, проверить, не оторвалась ли цепь у лодки.
Мальчик, проваливаясь в холодный песок, бежит к берегу, но человек в дождевом плаще встревожен.
- Стой! Куда бежишь? Что тебе тут надо? - грозно останавливает он мальчика и, схватив его за плечо, хриплым, старческим голосом отрывисто спрашивает: Кто послал? Какой тебе Митрич сейчас нужен?
Капюшон сползает на плечи старика, и Ленька узнает Никича.
- Обознался я... - робко говорит он, и смутная догадка мелькает в его голове... Кого ждет Никич, зачем стоит он ночью у причала, почему испугался его, Леньки?
- Обознался? А теперь узнал? - все так же крепко держа мальчика за плечи, подозрительно допытывается старик.
- Узнал... Вы Никич! - испуганно шепчет ему на ухо мальчик.
Старик отшатывается и, словно не зная, что делать с этим неожиданным пришельцем, подозрительно оглядывается:
- Кто с тобой?..
- Никого... Честное слово, никого... - бормочет Ленька. Но с обрыва вдруг спрыгивают две фигуры и быстро приближаются к берегу.
- Кто это? - спрашивает один, и Ленька, вздрогнув, узнает голос Кости.
- Да вот... спрыгнул с обрыва. Вроде к Митричу. Говорит - один... взволнованно поясняет ему старик.
- Взять с собой! Поехали! - командует Костя, и, пока Никич гремит замком, он, близко наклонившись к лицу мальчика, спрашивает: - Зачем пришел?
- Я свой... свой... Я поеду, я грести могу... Я Ленька, - умоляюще глядя ему в лицо, шепчет мальчик.
Костя в недоумении поворачивается к молчаливо стоящему в стороне товарищу;
- Ну что с ним делать? Оставить нельзя...
- А чей он, откуда? - спрашивает тот, поворачиваясь к мальчику.
Ленька, подавшись вперед и схватившись рукой за ворот своего пиджака, широко раскрытыми глазами смотрит в лицо незнакомца. Темнота мешает ему разглядеть его черты, но голос... Никогда и ни с кем не спутает мальчик этот голос!
- Я Ленька, Ленька! - с тихим рыданием прорываясь вперед, бормочет он, и сильные руки незнакомца вдруг порывисто притягивают его к себе, глаза смотрят и глаза.
- Молчи, браг Ленька, молчи... - отвечает взволнованный голос. - Не время...
Костя с трудом удерживает цепь скачущей на волнах двухвесельной лодки. Никич вталкивает в нее Николая и садится сам. Ленька, боясь, что его оставят, прыгает за ними.
- Оставайся! Буря! - поймав его за голову, кричит сквозь шум волн Николай. - Я тебе напишу, я тебя не забыл... Оставайся!
- Нет-нет! - вертит головой Ленька. - Я грести буду, воду вычерпывать, я все могу!
Костя вскакивает последним и садится на весла, другие весла берет Николай. Лодка, сильно накренившись, вспрыгивает на волну и падает вниз, зарываясь носом в темную пучину... Яркая молния освещает быстро удаляющийся берег и на одно мгновение выхватывает из темноты бледное открытое лицо с блестящими глазами и черными полосками бровей.
- Дядя Коля! Дядя Коля! - вне себя от счастья повторяет Ленька, и Николай молча кивает ему головой, нажимая на весла...
Лодку бросает то вверх, то вниз, через борта ее льется вода... Никич сует Леньке черпак, а сам торопливо выпрямляет руль... На середине реки черная туча вдруг опрокидывается навзничь и вместе со страшным ударом грома разражается ливнем... Лодка встает дыбом и беспомощно вертится в пучине волн, ветер рвет из рук весла...
- Руль! Держи руль! - кричит Костя.
- Держу! - глухо откликается с кормы Никич.
"Потопнем..." - с ужасом думает Ленька, изо всех сил вычерпывая за борт воду. Но страх его не за себя, а за этих троих людей, за дядю Колю, своего большого друга, которого так чудесно нашел он в эту страшную ночь... Не хочется умирать Леньке... Жить бы да жить ему сейчас и радоваться, что жив его дядя Коля... Да еще нельзя ему, Леньке, оставлять навеки свою Макаку... И, не разгибая спины, работает он черпаком, а лодка все наполняется и наполняется водой... То с боков, то с носа обрушиваются на нее волны, а крупный косой ливень беспощадно захлестывает сидящих в ней людей. . Пиджак Леньки, намокший и тяжелый, связывает ему руки... Мальчик сбрасывает его под ноги, и крупные капли дождя хлещут по его голой спине...
А лодка то вертится на одном месте, то, глубоко ныряя, рывком бросается вперед, и в черной тьме нигде не видно ни одного огонька...
Плечи у Леньки ломит от непрерывного вычерпывания, он не знает, сколько времени борются они с разъяренной рекой; некогда взглянуть ему на взрослых; молча слушает он изредка подаваемую Костей отрывистую команду:
- Держи лево!.. Относит!
Ленька приходит в себя, когда ливень вдруг затихает и там, где край реки сливается с небом, появляется мутная белая полоса рассвета... Ленька быстро вскидывает глаза, ищет берег... Берега нет нигде... И кажется ему, что лодка, не двигаясь, стоит на одном месте... Но буря постепенно утихает; гром уже не ударяет в уши, а, глухо ворча, как встревоженный в своем логове медведь, уходит куда-то за Волгу... Медленно рассеивается тьма, и вдруг впереди вспыхивает короткий огонек.
- Огонь! - подбодрившись, кричит Никич. - Навались! Буря стихает, но волны разъяренной реки не успокаиваются... Еще и еще раз вспыхивает и гаснет на берегу огонек... Лодку относит в сторону от него... Никич вынимает одной рукой железную табакерку и, с трудом достав оттуда коробку спичек, зажигает сразу две. Ветер и брызги воды мгновенно тушат их, но через минуту ответный огонек на берегу вспыхивает уже в том направлении, куда относит лодку...
Ленька черпает и черпает воду... В молочно-сером рассвете чуть-чуть уже обозначаются лица; мальчик мельком взглядывает на своего дядю Колю и встречает ласковый блеск его глаз... И чудится ему, что знакомый голос, как прежде, Шепчет ему слова утешения и надежды:
"Терпи, брат Ленька! Все повернем мы по-своему и жить будем..."
"...как цари!" - подсказывает ему Ленька.
"Ну, зачем нам такая дурацкая жизнь? Цари, брат, лодыри и тунеядцы, а мы рабочие..."
Замечтавшись, Ленька уже не глядит на бушующую реку и не ищет берега. Берег приближается как-то быстро и неожиданно.
Первым выпрыгивает Костя, за ним Николай. На пустынном песчаном откосе в серой мгле виден пароконный экипаж; около него, попыхивая папироской, стоит кучер.
- Живее! - торопит Костя.
Но Николай, крепко прижав к себе мокрого до нитки Леньку, быстро говорит:
- Константин, запомни: это Ленька-Бублик, мой Ленька! Позаботьтесь о его судьбе! - И, глядя в глаза мальчика, тихо добавляет: - А ты жди меня и слушайся приказа старших!
Ленька ничего не успевает сказать, затуманенными глазами смотрит он вслед исчезающим в сумраке Николаю и Косте, слышит цоканье копыт, видит, как, сорвавшись с моста, быстрые кони уносят куда-то вдаль закрытый экипаж с его дядей Колей..
- Садись, Леня! Уехали они. Время и нам обратно, а то хватится Митрич лодки... - ласково, с глубоким удовлетворением говорит Никич.
Ленька садится на весла... Медленные крупные слезы текут и текут по его лицу... И не знает он сам, сладкие или горькие эти слезы...
- Не плачь! Радуйся! На свободу вырвался большой человек, - строго говорит Никич.
Глава шестидесятая
НА ГОРОДСКУЮ КВАРТИРУ
На другой день, сидя на утесе, Ленька тихо и взволнованно передавал Динке все события этой страшной ночи. Динка слушала, широко раскрыв глаза:
- А как же я проспала! Как же я не слышала ничего!
Я только утром проснулась, когда мама поила Никича чаем... Я думала, что Никич заболел, потому что мама и Катя все упрашивали его лечь в комнате, а потом ходили в палатку и натирали Никичу спину скипидаром с салом, - морща нос, рассказывала Динка.
- Продрог он. Мы назад ехали, дак волны уже потише были и дождь перестал, но ведь мокрые обое до нитки... Пока гребли, еще ничего, только руки в плечах как обломал кто... Устал он, Никич-то. Вылезли на берег, руки у него трясутся, весь синий, никак лодку привязать не мог. Я сам привязал и замок замкнул... Хорошо, никого из рыбаков не было... - ежась, вспоминал Ленька и тут же, широко улыбаясь, радостно добавлял: - Убег мой дядя Коля!.. Кони как птицы! Так подхватили и понесли! А кучер-то знаешь кто был? - Ленька наклонился к уху девочки. - Сдается мне, ваш дядя Олег.. Я его по всей повадке узнал...
- Наверное... - задумчиво сказала Динка. - Они ведь все заодно. А лошади такие, как птицы, наверное, из графской конюшни. Я их видела летом... А только куда же мама с Катей поехали? И Алину с собой взяли... И амазонки свои взяли...
- А кто это - амазонки? - удивленно спросил Ленька.
- Это такая одёжа, вроде длинного платья, чтоб верхом кататься. Они сказали, что едут к дяде Леке на пикник. А меня не взяли и Мышку не взяли... Я бы прицепилась, конечно, но мне без тебя не очень хотелось, и Мышка осталась ухаживать за Никичем...